«То, что ты назвал домом»

— Ричард... ты опять привёл не тех.

Никто не ответил. Несколько секунд я слышал только негромкое потрескивание аварийной лампы над дверью и собственное дыхание. Оно казалось слишком громким. После нескольких часов в ECHO мы привыкли воспринимать тишину как предупреждение, но сейчас проблема была обратной: вокруг существовало слишком много маленьких звуков, и мозг автоматически раскладывал каждый по отдельности. Капля воды ударила о металл где-то позади. Вентиляция. Слабый электрический гул. Дыхание Франка. Ещё одно — Итана. Шорох ткани, когда Алекс чуть сильнее прижал приклад к плечу. Я не считал. По крайней мере пытался. Эдриан Вейл стоял в нескольких метрах от нас и не выглядел человеком, который только что встретил вооружённую группу после неизвестно скольких лет. Высокий. Почти под два метра. Крепкий, тяжёлый не за счёт жира — широкие плечи, мощная грудная клетка, руки человека, который поддерживал форму не для фотографии. Тёмные кудрявые волосы были длиннее сверху, а виски коротко выбриты. Когда он слегка повернул голову, за ухом стала видна небольшая чёрная татуировка. E.V. Не номер. Не обозначение ECHO. Его инициалы. Эдриан Вейл. Он раздавил сигарету носком ботинка и поднял глаза. Не на оружие. На лица. Сначала Алекс. Потом Итан. Ноа. Франк. Мэтт. На Мэтте его взгляд задержался. Всего на секунду. Но я заметил. Мэтт тоже. Пальцы его правой руки сильнее сжали рукоять автомата. Эдриан перевёл взгляд на меня.

— Оружие можешь не опускать.

— Не собирался.

— Помню.

Одно слово. Помню. Слишком уверенное. Я прицел не изменил.

— Откуда ты меня знаешь?

— Неправильный первый вопрос.

— Другого пока нет.

Вейл едва заметно усмехнулся.

— Всегда был.

Вот опять. Не «ты всегда такой». Всегда был. Как будто он действительно знал меня раньше. Алекс сместился на полшага влево. Не агрессивно. Он просто освобождал себе сектор стрельбы, чтобы я не оказался между ним и Вейлом. Эдриан увидел.

— Морган.

Алекс остановился.

— Мы знакомы?

— Ты задавал мне тот же вопрос.

— Когда?

— Несколько раз.

Улыбка Алекса исчезла. Эдриан посмотрел на его оружие.

— Чип всё ещё в рукояти?

Теперь исчезло последнее подобие спокойствия. Алекс поднял ствол на пару сантиметров.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я его туда не ставил.

— Очень полезный ответ.

— Другого у меня нет.

Франк тихо произнёс:

— Мне нравится. Два Ричарда в одной комнате.

Эдриан впервые посмотрел непосредственно на него. И изменился. Совсем немного. Но я увидел. До этого Вейл держался так, словно заранее знал каждую нашу реакцию. При виде Франка на лице на долю секунды появилось настоящее удивление. Не страх. Не отвращение. Скорее человек увидел кого-то, кого не ожидал увидеть живым. Франк заметил тоже.

— Что?

Эдриан промолчал.

— Нет, нет. Вот это выражение мне уже не нравится.

— Франк.

— Что Франк?

— Заткнись.

— Хорошо.

Пауза.

— Но он на меня странно посмотрел.

— Я заметил.

— Спасибо.

Вейл снова посмотрел на меня.

— Сколько времени вы внутри?

— Не знаем.

— Хорошо.

Алекс хмыкнул.

— Хорошо?

— Если бы он ответил конкретным числом, было бы хуже.

Я понял.

— Почему?

— Потому что тогда CONTROL уже дал вам одну версию.

— Дал.

Вейл прищурился.

— Какую?

— Семнадцать лет.

Никакой реакции. Вот это было реакцией. Если человек слышит, что для него прошло семнадцать лет, обычно хоть что-нибудь меняется. Эдриан будто услышал ожидаемую цифру.

— А потом?

— Нам показали, что могло пройти больше.

— А потом?

— Что семнадцать лет вообще могут быть состоянием, а не временем.

Эдриан кивнул.

— Хорошо.

Франк не выдержал:

— Ты можешь перестать говорить «хорошо» про вещи, которые звучат как полный пиздец?

Вейл посмотрел на него.

— Могу.

— Спасибо.

— Нет.

Алекс фыркнул. Франк показал ему средний палец. На секунду напряжение снизилось. На секунду. Потом Эдриан спросил:

— Вы открывали личные дела?

Я не ответил. Он посмотрел на каждого. Увидел лицо Итана. Ноа. Потом Мэтта. И понял.

— Сколько?

— Пять.

Вейл резко повернулся ко мне.

— Пять?

— Мой не открыли.

Его плечи едва заметно расслабились.

— Почему?

— Не понравилось, насколько сильно система хотела, чтобы я это сделал.

Эдриан кивнул.

— Наконец-то.

— Что?

— Научился.

Мне это не понравилось.

— Мы встречались?

Он посмотрел прямо в глаза.

— Да.

Первый прямой ответ.

— Когда?

— Не здесь.

— Где?

— Не помнишь.

— Поэтому спрашиваю.

— Поэтому не отвечаю.

Я сделал шаг.

— Попробуй ещё раз.

Эдриан даже не отступил.

— Если я сейчас скажу тебе место, дату и обстоятельства, ты не вспомнишь. Ты построишь воспоминание вокруг моих слов. Через час будешь уверен, что вспомнил сам. Именно так CONTROL работал с первыми группами.

Логично. И бесило ещё сильнее именно поэтому.

— Тогда дай факт, который можно проверить.

— Дам.

Он посмотрел на Мэтта.

— Но сначала убери у Келлера фотографию.

Мэтт замер. Рука автоматически легла на нагрудный карман. Там лежал снимок ребёнка.

— Откуда ты...

— Выбрось.

Голос Эдриана стал жёстче.

— Сейчас.

Мэтт шагнул к нему.

— Ты знаешь, кто на фотографии?

— Да.

Вот. Одно слово разрушило всё. Мэтт перестал двигаться. Я видел, как изменилось его лицо. Не надежда. Ещё нет. Скорее организм понял раньше сознания, что следующий ответ может изменить всю его жизнь.

— Кто?

Эдриан не ответил. Мэтт повторил:

— Кто это?

— Не здесь.

— Ты, блять, сказал, что знаешь.

— Знаю.

— Тогда говори.

— Нет.

Мэтт рванулся вперёд. Я успел встать между ними. Не схватил его сразу. Просто перекрыл путь.

— Отойди.

— Ричард.

— Отойди.

— Он знает.

— Я слышал.

— Он знает, где моя дочь.

Эдриан тихо сказал:

— Я этого не говорил.

Мэтт повернул голову.

— Что?

— Я сказал, что знаю, кто на фотографии.

Очень важная разница. И очень болезненная. Мэтт смотрел на него несколько секунд.

— Она жива?

Эдриан молчал.

— Она жива?!

Я уже видел, что сейчас произойдёт. Мэтт двинулся снова. На этот раз схватил. Я удержал за разгрузку. Алекс оказался рядом. Не помогал сразу, только готов был, если Мэтт окончательно сорвётся.

— Ответь мне!

Эдриан стоял неподвижно.

— Если отвечу сейчас, ты пойдёшь туда, куда CONTROL пытается тебя отправить.

— Мне насрать!

— Именно.

Это остановило Мэтта сильнее физической силы. Эдриан продолжил:

— Поэтому оно выбрало ребёнка.

Тишина.

— Оно не показало тебе документ потому, что хотело сообщить правду. Оно показало его потому, что знало: после этого тебе станет плевать на маршрут, группу и собственную жизнь.

Мэтт тяжело дышал. Я чувствовал, как напряжены мышцы под разгрузкой. Но перестал тянуться вперёд.

— Откуда ты знаешь?

Эдриан посмотрел на него.

— Потому что это уже срабатывало.

Мэтт побледнел.

— Со мной?

Вейл ничего не сказал. И именно молчание стало ответом, которого не должно было быть. Потом что-то ударило в стену. Так резко, что все одновременно повернулись. БАМ. Металл выгнулся внутрь. Эдриан мгновенно изменился. Никаких загадочных пауз. Никаких полуответов.

— Свет вниз!

Мы не подчинились автоматически. Но я увидел, куда он смотрит. Потолок. И успел крикнуть:

— ВНИЗ!

Ноа первым опустил фонарь. Алекс за ним. Мы лишили потолок прямого света. На секунду ничего. Потом над тем местом, где только что стоял Мэтт, что-то моргнуло. Не глаза. Кожа. Вся поверхность потолка будто закрылась и открылась. Франк успел произнести:

— Бля...

Потолок разорвался. Тварь упала прямо между нами. Не спрыгнула. Вывалилась. Мокрая масса человеческих частей ударила о бетон с таким звуком, будто с высоты сбросили мешок мяса. Я отступил и одновременно поднял оружие. Существо распрямилось. Оно было собрано неправильно. Не мутировавший человек. Не привычный ECHO-мимик. Три человеческих торса были сросшимися спинами, образуя одну центральную массу. Нижней части тела не существовало. Вместо ног из таза каждого торса выходили длинные суставчатые конечности, обтянутые почти прозрачной кожей. Три груди. Три позвоночника. Но одна голова. Она находилась в центре между плечами и была слишком маленькой. Детской. Без лица. Кожа натянута от лба до подбородка. Существо дёрнулось. Внутри головы что-то начало двигаться. Как пальцы под простынёй. Потом кожа лица порвалась изнутри. Не рот. Сразу пять отверстий. Из каждого показались человеческие зубы.

— НЕ СТРЕЛЯТЬ В ЦЕНТР! — крикнул Эдриан.

Я уже понял почему. Живот центрального торса раздулся. Под кожей двигались десятки маленьких форм. Личинки. Алекс дал короткую очередь в сустав. Три выстрела. Кость разлетелась. Тварь рухнула набок. Но не закричала. Закричали люди внутри неё. Три разных голоса. Мужчина. Женщина. Ребёнок.

— Помоги!

— Больно!

— Папа!

Мэтт дёрнулся. Вот зачем. Существо использовало уже вскрытую слабость.

— МЭТТ, НЕ СЛУШАЙ!

Тварь поползла. Быстро. Слишком быстро для такой массы. Когти вонзались в бетон и вырывали крошку. Ноа выстрелил в левую конечность. Итан — в правую. Франк отступал, контролируя сектор.

— Куда стрелять?!

Эдриан вытащил пистолет.

— Позвоночники! По одному!

Он выстрелил. Первый торс дёрнулся. Человеческий рот внезапно открылся на груди. Кровь хлынула по коже. Второй выстрел. Второй позвоночник. Существо замедлилось. Я нашёл третий. Выстрелил дважды. Первый прошёл через ткань. Второй разбил позвонок. Тварь рухнула. И живот лопнул.

— НАЗАД!

Мы рванули. Из разорванной брюшной полости хлынула не кровь. Белая масса. Сотни тонких личинок. Они падали на бетон, извивались и сразу ориентировались в нашу сторону. Не на ближайшего. На тепло. На вибрацию. На людей. Франк выругался и поднял ногу, едва не наступив.

— Не давить!

— Я помню!

Итан оказался ближе всех. Личинки устремились к нему. И произошло уже знакомое. Первая приблизилась сантиметров на тридцать. Свернулась. Почернела. Задёргалась. Вторая. Третья. Целая полоса белых тел начала высыхать перед Итаном. Эдриан увидел. И впервые потерял контроль над лицом.

— Нет.

Итан повернулся.

— Что?

— Ты уже активен?

Точно та же формулировка, которую использовал старый Алекс. Итан напрягся.

— Что значит «уже»?

Эдриан смотрел на мёртвых личинок.

— Потом.

— Нет. Вы все говорите мне «потом».

— Потому что если объясню сейчас, следующая вещь, которую ECHO покажет тебе, будет построена на этом объяснении.

Итан хотел спорить. Не успел. Труп существа зашевелился. Франк увидел первым.

— Оно ещё...

Грудная клетка центрального торса раскрылась. Изнутри выстрелила длинная костяная конечность. Она пробила Франку плечо насквозь. Всё произошло мгновенно. Удар. Хруст. Франк даже не закричал сразу. Просто посмотрел на белую кость, торчащую из собственного плеча. Потом:

— А-А-А, БЛЯТЬ!

Тварь дёрнула. Франка потащило по полу. Алекс схватил его за разгрузку. Я вцепился в ремень. Костяной крюк начал уходить обратно в тушу. Вместе с Франком.

— ДЕРЖИ!

— ДЕРЖУ!

Эдриан бросился не к Франку. К существу. Подошёл почти вплотную, схватил выступающий позвоночник обеими руками и резко провернул. Хруст был мерзким. Влажным. Словно ломали толстую ветку внутри мешка с водой. Тварь забилась. Крюк ослаб. Алекс выдернул Франка назад. Кость вышла из плеча. Вместе с ней вырвался кусок ткани. Кровь брызнула на пол. Франк заорал уже по-настоящему. Итан прижал рану.

— Сквозная!

— Я заметил!

— Артерия не задета.

— Прекрасно! Пять звёзд!

Даже сейчас. Хороший знак. Пока человек матерится и шутит, он в сознании. Эдриан выстрелил в основание детской головы. Один раз. Тварь обмякла. Но я не поверил. Подошёл. Выстрелил ещё дважды в оставшиеся нервные узлы. Потом ждали. Десять секунд. Двадцать. Ничего. Итан обработал Франка максимально быстро. Разрезал ткань вокруг раны, проверил вход и выход, залил антисептик. Франк дёрнулся.

— Ты решил меня убить после того, как оно не смогло?

— Заткнись.

— Уже второй человек сегодня просит.

Алекс придерживал его.

— Считай популярностью.

— Пошёл нахуй.

— Всё нормально. Живой.

Я следил за раной. Никаких чёрных линий. Никакого движения. Но после всего с Франком этого было недостаточно.

— Изоляционная повязка.

Итан кивнул. Эдриан подошёл.

— Дай посмотреть.

Франк сразу:

— Нет.

— Почему?

— Ты странно на меня смотришь с момента встречи.

— Разумно.

— Спасибо.

Вейл присел. Не касался. Осмотрел.

— Крюк не переносит колонию.

Итан спросил:

— Откуда знаешь?

— Это не орган заражения. Якорь.

— Значит, безопасно?

— Я этого не сказал.

Франк вздохнул.

— Вы с Ричардом точно родственники.

Я посмотрел на тело.

— Что это?

Эдриан вытер кровь с руки о ткань мёртвого существа.

— Раньше называли сборщиками.

— Раньше?

— Да.

— Они существовали до прорыва?

— Нет.

Пауза.

— Но проект знал, что они могут появиться.

Вот ещё один кусок.

— Откуда?

Эдриан посмотрел на меня.

— Потому что видел их до того, как они появились.

— Observation?

— Частично.

— То есть прогноз?

— Нет.

— Тогда что?

Он покачал головой.

— Ты опять пытаешься заставить меня дать название тому, чего мы не понимали.

Правильный ответ. Ненавистный. Мы не задержались. Кровь и движение могли привлечь других. Эдриан знал маршрут. Я не позволил ему вести первым. Поставил между Алексом и Ноа. Сам шёл сзади.

— Не доверяешь?

— Нет.

— Хорошо.

— Ещё раз скажешь «хорошо», пристрелю.

Франк с перевязанным плечом пробормотал:

— Вот теперь узнаю командование.

Мы прошли через три технических коридора. Вейл ориентировался без карты. Это могло означать, что он действительно здесь жил. Или что он часть системы. Я проверял. На первой развилке спросил:

— Куда?

— Влево.

Я пошёл вправо. Эдриан не остановил. Через двадцать метров тупик. Настоящий. Вернулись.

— Доволен?

— Немного.

— Ты всегда так делал.

— Не начинай.

— Не начинал. Ты уже начал несколько лет назад.

Опять. Кусок прошлого. Я не спросил. И он заметил. Улыбнулся.

— Учишься быстрее.

Коридор вывел к старому жилому сектору. Вот здесь атмосфера изменилась. Не лаборатория. Не военный объект. Жилые помещения. Двери. Кухня. Душевые. Комнаты сотрудников. На полу детская игрушка. Мэтт увидел. Маленькая деревянная лошадь. Он остановился. Не потому что игрушка сама по себе значила что-то. Потому что на боку была нарисована буква. L. Я заметил, как его рука снова коснулась кольца.

— Не трогай.

— Не собирался.

Но смотрел. Эдриан тоже увидел. И его лицо стало жёстче.

— Нам нельзя здесь оставаться.

Мэтт повернулся.

— Почему?

— Потому что этот сектор не должен быть открыт.

— Что здесь было?

— Жильё.

— Чьё?

— Персонала.

— Семьи?

Эдриан не ответил. Вот. Мэтт увидел.

— Здесь жили семьи?

— Иногда.

— Дети?

— Мэтт.

— Дети?!

— Да.

Слово ударило. Мэтт посмотрел на игрушку. Потом на фотографию под бронежилетом.

— Моя дочь была здесь?

— Я этого не говорил.

— Но могла.

— Да.

Честно. И от этого больнее. Мы продолжили. Двери были подписаны номерами. Большинство пусты. Некоторые заколочены. На одной детские наклейки. Мэтт не смотрел. Я видел, как он специально держит взгляд прямо. Потом нашли стену с фотографиями сотрудников. Старая доска. ECHO RESIDENTIAL PROGRAM. Многие лица выцвели. Некоторые вырезаны. Эдриан попытался пройти мимо. Мэтт остановился.

— Нет.

Вейл повернулся.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

— Келлер.

— Ты знаешь, что я найду.

Эдриан ничего. Мэтт подошёл к доске. Я не останавливал. Иногда запрет только делает крючок глубже. Он осматривал фотографии медленно. Пальцы дрожали. Не сильно. Но я знал Мэтта достаточно хорошо. У него почти никогда не дрожали руки. Первая фотография. Не то. Вторая. Третья. Семьи. Врачи. Техники. Дети. Потом он остановился. Фотография была вырвана. Остался только угол. Но под ней подпись. RESIDENT MEDICAL STAFF. И фамилия: KELLER. Мэтт застыл.

— Нет.

Эдриан закрыл глаза.

— Мэтт.

— Нет.

Он сорвал оставшийся кусок. На обратной стороне дата. За два года до рождения ребёнка. Мэтт ещё не носил фамилию Келлер? Нет. Носил. Но никогда здесь не работал.

— Я здесь не работал.

— Ты нет, — сказал Эдриан.

Мэтт повернулся. Медленно.

— Кто?

Вейл молчал.

— Кто, блять?

— Не здесь.

Мэтт ударил его. Без предупреждения. Кулак в челюсть. Эдриан пошатнулся на полшага. Не ответил. Алекс поднял оружие, но я остановил жестом. Мэтт схватил Вейла за куртку.

— Ты знал меня.

— Да.

— Ты знал мою семью.

Пауза.

— Да.

— Ты знал моего ребёнка.

Эдриан посмотрел ему в глаза. И впервые ответил иначе:

— Я знал о ней.

Не «знал её». Знал о ней. Мэтт понял разницу.

— А мою жену?

Вейл ничего не сказал. Мэтт сжал куртку сильнее.

— Ты знал Лору?

Тишина. И вдруг из комнаты справа раздался детский смех. Мэтт замер. Мы все. Скример был идеальным. Потому что появился ровно в момент максимального эмоционального напряжения. Дверь комнаты взорвалась наружу. Не буквально. Её сорвало с петель телом. Человеческим. Мужчина ударился о противоположную стену. Живой. Или был жив секунду назад. У него отсутствовала нижняя половина тела. Вместо неё из живота тянулся длинный чёрный пучок нервной ткани. Он открыл рот.

— БЕГИТЕ!

Из комнаты вылетело нечто огромное. Сначала рука. Человеческая. Потом ещё четыре. Они цеплялись за дверной проём. Существо протиснулось. Ростом под потолок. Тело состояло из вертикально соединённых человеческих грудных клеток. Рёбра торчали наружу и двигались при каждом вдохе, как десятки пальцев. Между рёбрами находились лица. Живые. Они открывали глаза по очереди. Первое. Второе. Третье. Десять. Двадцать. Все посмотрели на нас. А потом одновременно закричали. Звук ударил физически. Я почувствовал вибрацию в зубах. Франк согнулся. Ноа закрыл ухо. Итан выстрелил. Пуля попала в грудную клетку. Одно лицо лопнуло. Остальные закричали громче.

— НЕ В ГРУДЬ! — крикнул Эдриан. — НОГИ!

Ног было шесть. Длинные. Каждая заканчивалась человеческой кистью. Существо побежало. Неуклюже только первый шаг. Потом невероятно быстро. Мы открыли огонь. Алекс снял первую конечность. Ноа вторую. Я третью. Тварь рухнула, но руками на концах оставшихся ног схватилась за пол и потащила себя. Одна кисть вцепилась Мэтту в ботинок. Он упал. Существо дёрнуло. Мэтта потащило к раскрытым рёбрам. Внутри грудной клетки не было органов. Там находились люди. Не целые. Части. Руки. Лица. Куски туловищ. Они двигались. Пытались выбраться. Одна рука схватила Мэтта за штанину. Другая. Третья. Он заорал и ударил прикладом по пальцам. Я схватил его за ремень. Алекс стрелял почти рядом с ногой.

— ДЕРЖУ!

Существо раскрыло грудную клетку шире. Изнутри показалась женская голова. Длинные светлые волосы были мокрыми от чёрной жидкости. Мэтт увидел. Замер.

— Ло...

Я ударил его по плечу.

— НЕ СМОТРИ!

Голова открыла глаза. Лицо ещё не сформировалось полностью. Именно этого хватило. Система пыталась заставить его дорисовать сама. Мэтт закрыл глаза. Правильно. Эдриан подбежал сбоку и выстрелил в сустав. Кисть разжалась. Мы выдернули Мэтта. Тварь поднялась на оставшихся конечностях. Франк, несмотря на раненое плечо, достал термит.

— Ричард!

— Давай!

Он бросил заряд прямо под существо. Мы отступили. Вспышка. Белый свет. Ткань зашипела. Запах горелого мяса мгновенно заполнил коридор. Существо начало метаться. Лица внутри грудных клеток кричали разными голосами. Потом кожа на спине вздулась. Лопнула. Из неё вылетели десятки маленьких существ. Не личинки. Миниатюрные человеческие руки с зубами в ладонях. Они упали на стены. Поползли.

— БЛЯТЬ!

Одна прыгнула на Ноа. Он сбил прикладом. Вторая вцепилась Франку в бронежилет. Он попытался сорвать здоровой рукой. Ладонь раскрылась. В центре — круглый рот. Зубы впились в ткань. Алекс поддел ножом и отбросил.

— Ты мне должен.

— Запиши на счёт!

Итан отступал, и существа избегали его. Вот преимущество.

— Итан вперёд!

Он понял. Пошёл прямо через них. Маленькие твари начали шарахаться в стороны. Некоторые сворачивались. Другие падали и чернели. Мы использовали его как живой коридор. Не нравилось. Но работало. Прошли. Закрыли противопожарную дверь. Франк поставил заряд на замок. Взрыв. Металл заклинило. За дверью десятки маленьких рук начали царапать поверхность. Сначала хаотично. Потом синхронно. Три. Три. Один. Все посмотрели на Эдриана. Он побледнел.

— Это плохо.

Франк тяжело дышал.

— Наконец-то ты сказал что-то другое.

Мы ушли. Мэтт молчал. Долго. Слишком долго. Я шёл рядом.

— Ты цел?

— Да.

— Укус?

— Нет.

— Мэтт.

— Я сказал нет.

Физически — да. Эмоционально — нет. Я видел. Светлая голова внутри существа сделала своё. Он почти произнёс имя. Теперь сомнение стало образом. Лора. И это было опасно. Эдриан тоже понимал. Через несколько минут он сказал:

— Это была не она.

Мэтт не посмотрел.

— Я знаю.

— Нет. Ты надеешься, что это была не она. Это другое.

Мэтт остановился.

— Лучше молчи.

Эдриан остановился тоже.

— Хорошо.

Мэтт резко повернулся.

— Ты её знал.

Не вопрос. Вейл молчал.

— Я видел твоё лицо.

Пауза.

— Когда я спросил.

Эдриан посмотрел на меня. Я не вмешивался.

— Да, — сказал он наконец.

Мэтт закрыл глаза. Одно слово. И всё.

— Насколько?

— Не здесь.

— Хватит.

— Мэтт...

— ХВАТИТ!

Эхо ушло по коридору. И сразу где-то далеко что-то ответило. Скрежет. Мы все замолчали. Мэтт понял ошибку. Снизил голос.

— Хватит говорить мне «не здесь». Ты знал мою жену. Ты знал о моей дочери. В документах её ребёнка забрали. Я напал на человека из ECHO после родов. И я, блять, этого не помню.

Эдриан слушал.

— Скажи хотя бы одно. Лора знала про ECHO?

Очень долгий момент.

— Да.

Мэтт будто получил пулю. Не образно. Тело действительно отреагировало. Плечи опустились. Он сделал маленький шаг назад.

— Нет.

Эдриан ничего.

— Она не знала.

— Знала.

— Я был с ней семь лет.

— Знаю.

— Она рассказывала мне всё.

Эдриан посмотрел с такой смесью усталости и сожаления, что ответ стал понятен ещё до слов.

— Нет, Мэтт.

Тот покачал головой.

— Нет.

Тихо. Уже не спорил с Вейлом. С собственной памятью.

— Она работала здесь?

Эдриан не ответил.

— Она работала здесь?

— Не могу сказать тебе всё сразу.

Мэтт засмеялся. Один короткий, сломанный смешок.

— Конечно.

Он провёл рукой по лицу.

— Конечно, блять.

Сел прямо на пол у стены. Не потому что устал. Ноги перестали держать. Я хотел подойти. Эдриан остановил взглядом. Правильно. Иногда человек не нуждается в руках вокруг себя. Ему нужно несколько секунд, чтобы мир рухнул без свидетелей слишком близко. Мэтт смотрел на кольцо. Снял его. Впервые. Я никогда не видел его без этого кольца. Даже в бою. Даже когда пальцы отекали. Даже когда правила запрещали. Он держал его между большим и указательным пальцами. Внутри: L + M. «Чтобы помнить, зачем выходить обратно». Теперь эта фраза звучала иначе. Не романтично. Почти издевательски.

— Она мне его дала, — сказал Мэтт.

Никто не ответил.

— После свадьбы.

Он повернул.

— Сказала никогда не снимать.

Голос дрогнул. Совсем немного.

— Даже когда меня посадили, она приезжала.

Пауза.

— Каждую неделю.

Он нахмурился.

— Нет.

Мы смотрели.

— Не каждую.

Воспоминание начало трескаться.

— Первые месяцы.

Он пытался восстановить.

— Потом перестала.

— Почему? — тихо спросил Франк.

Мэтт смотрел на кольцо.

— Я думал... потому что не могла.

— А что помнишь?

— Письма.

— Сохранились?

— Нет.

— Почему?

Мэтт замер.

— Не знаю.

Он вдруг посмотрел на Эдриана.

— Ты видел её, пока я сидел?

Вейл не ответил. И этого хватило. Мэтт встал. Медленно.

— Ты видел.

— Мэтт.

— Ты видел мою жену, пока я был в тюрьме.

— Да.

Боль на лице Мэтта стала другой. Теперь туда добавилась ревность. Не романтическая. Хуже. Ощущение, что другой мужчина присутствовал в части жизни его жены, из которой самого Мэтта намеренно вырезали.

— Почему?

— Потому что она искала ответы.

— На что?

Эдриан посмотрел на кольцо.

— На то, что произошло с ребёнком.

Мэтт отвернулся. Челюсть дрожала. Он сжал кольцо в кулаке так сильно, что металл врезался в ладонь.

— Значит, она знала, что нам солгали.

— Не сразу.

— Потом?

— Начала подозревать.

— И не сказала мне.

— Ты был в тюрьме.

— Она могла написать.

Эдриан ничего. Мэтт понял ещё одно.

— Письма.

Тишина.

— Мои письма были не от неё?

— Не знаю.

Честный ответ.

— Но?

— Некоторые могли проверять.

— Кто?

— ECHO.

Мэтт закрыл рот ладонью. Не плакал. Пока. Это было хуже. Он пытался удержать внутри слишком много вещей одновременно. Ребёнок, которого он похоронил без тела. Жена, которая знала о проекте. Врач, которого он, возможно, избил не в баре. Письма, которым нельзя доверять. Кольцо. Семь лет брака. И мысль, что его самая личная трагедия могла быть не трагедией судьбы, а чьим-то решением.

— Почему я ничего не помню?

Эдриан ответил тихо:

— Вот это правильный вопрос.

Мэтт посмотрел.

— Ты знаешь?

— Частично.

— Тогда говори.

— После нападения на Восса тебя не сразу отправили в тюрьму.

Мэтт нахмурился.

— Что?

— Между арестом и судом прошло одиннадцать дней.

— Да.

— Где ты был?

— В изоляторе.

— Нет.

Мэтт замер.

— Где?

— В медицинском блоке.

— Почему?

— В документах — последствия драки.

— А на самом деле?

Эдриан помолчал.

— Тебе проводили процедуру.

— Какую?

— Не знаю полностью.

Вот опять граница.

— Но после неё ты перестал помнить часть событий вокруг родов.

Мэтт смотрел.

— Они стёрли мне память?

— Я не сказал этого.

— А что ты сказал?!

— Что после процедуры ты перестал помнить. Это не одно и то же.

Очень важно. Потому что мы не превращали ECHO в магический аппарат стирания памяти без доказательств. Мэтт опустил голову.

— Лора знала?

Эдриан не ответил сразу.

— О процедуре?

— Да.

— Позже узнала.

— И?

— Именно поэтому начала искать ECHO.

Вот. Лора переставала быть просто «женой Мэтта, потерявшей ребёнка». У неё была собственная история. Она искала проект. Возможно, проникла глубже. Возможно, работала с кем-то. Возможно, поэтому её следы находились здесь. Но не раскрываем пока. Мы продолжили движение. Мэтт шёл последним рядом со мной. Кольцо не надел. Держал в кармане. Я заметил. Не говорил. Через десять минут он сам произнёс:

— Ричард.

— Да.

— Если окажется, что она знала всё...

Он не закончил.

— Не делай вывод до фактов.

— Я семь лет спал рядом с человеком.

Пауза.

— И теперь не знаю, кем она была.

Я посмотрел на него.

— Она всё равно была твоей женой.

Он горько усмехнулся.

— Ты уверен?

Я не ответил. Потому что после сегодняшнего дня слово «уверен» стало слишком дорогим. Коридор впереди закончился дверью. Эдриан остановился. И впервые за всё время сказал:

— Дальше я не пойду первым.

Алекс посмотрел.

— Почему?

— Потому что оно ждёт не меня.

— Кого?

Вейл посмотрел на Мэтта. Вот. Мэтт увидел.

— Что там?

— Старый медицинский сектор.

Его лицо побледнело.

— Тот?

— Возможно.

— Где мне проводили процедуру?

— Возможно.

— Где была Лора?

Эдриан промолчал. Я подошёл к двери. Проверил. Никакой биологии. Замок механический. За дверью тихо. Слишком. Я поставил маленькую камеру под нижний зазор. Изображение. Коридор. Белый. Старый. Пустой. На стене таблички. PEDIATRIC OBSERVATION. Мэтт увидел. Его дыхание изменилось. Детское наблюдение. Ребёнок. Я уже собирался убрать камеру. На экране что-то пронеслось. Быстро.

— Назад.

Все подняли оружие. Я перемотал запись. Кадр. Ещё. Тень. Человеческая фигура двигалась по потолку. Не человек. Длинные конечности. Четыре. Нет. Шесть.

— Есть контакт.

Мы не открывали. И правильно. Потому что через секунду существо ударилось о дверь с другой стороны. БАМ! Металл прогнулся. Ещё. БАМ! Петля треснула.

— Позиции!

Третий удар сорвал верхнее крепление. Дверь распахнулась. Тварь вылетела наружу на четырёх конечностях. Она когда-то была женщиной. Это было видно. Остатки больничной одежды. Длинные волосы. Но тело растянуто почти до трёх метров. Позвоночник вышел наружу вдоль спины, образуя белую костяную дугу. Руки раздвоились от локтей. Каждая половина заканчивалась человеческой кистью. Лицо отсутствовало. Вместо него прозрачная мембрана. За ней двигалось что-то маленькое. Ребёнок. Нет. Не ребёнок. Лицо ребёнка. Отдельное. Плавающее внутри головы, будто орган. Мэтт увидел. Тварь увидела его. И лицо внутри мембраны улыбнулось.

— Папа.

Мэтт выстрелил. Не ждал приказа. Пуля разорвала мембрану. Из головы хлынула прозрачная жидкость. Детское лицо выпало на пол. Оказалось мягкой массой ткани без черепа. Но продолжало двигать губами.

— Папа.

Мэтт застыл. Тварь прыгнула. Я сбил его в сторону. Когти прошли там, где секунду назад была его шея. Алекс открыл огонь. Очередь вдоль позвоночника. Кости треснули. Существо развернулось прямо в воздухе и ударило его раздвоенной рукой. Алекс влетел в стену. Оружие выпало. Ноа стрелял. Итан обошёл. Франк, одной рукой, прикрывал. Эдриан вытащил нож. Не обычный. Широкое керамическое лезвие. Вонзил между позвонками. Тварь дёрнулась. Одна кисть схватила его за лицо. Пальцы полезли в рот. Эдриан ударил головой вперёд. Укусил палец. Даже я на секунду охуел. Франк крикнул:

— Ты серьёзно?!

Вейл выплюнул кусок серой плоти.

— Потом!

Тварь развернулась. Я выстрелил в основание позвоночника. Итан понял структуру. Подошёл ближе. Существо резко отшатнулось от него. Вот. Мы прижали. Итан двигался вперёд. Тварь назад. Алекс поднялся. Кровь из губы.

— К стене её!

Ноа прострелил левую конечность. Я правую. Эдриан ударил ножом в позвоночник ещё раз. Мэтт стоял. Не стрелял. Смотрел на детское лицо на полу. Оно продолжало шептать:

— Папа...

Я крикнул:

— МЭТТ!

Он не реагировал.

— КЕЛЛЕР!

Посмотрел.

— ЭТО НЕ ОНА!

Лицо на полу улыбнулось.

— Он врёт.

Голос взрослой женщины. Мэтт побледнел. Лора? Нет. Не подтверждаем. Система могла взять любой голос. Мэтт поднял оружие. И выстрелил в лицо. Один раз. Ткань разлетелась. Голос прекратился. Потом он повернулся к существу. И расстрелял остаток магазина. Не истерично. Каждый выстрел контролировал. Позвоночник. Сустав. Грудная клетка. Шея. Тварь рухнула. Мэтт продолжал ещё два выстрела. Пусто. Затвор встал. Он нажал спуск. Щелчок. Ещё. Щелчок. Я подошёл. Положил руку на ствол.

— Всё.

Он смотрел на тушу.

— Она использовала её голос.

— Возможно.

— Это была она.

— Ты не знаешь.

— Я помню.

— Именно поэтому не доверяй.

Мэтт закрыл глаза. Глубокий вдох. Потом вставил новый магазин. Руки дрожали. Но справился. Мы вошли в медицинский сектор. Медленно. Комната за комнатой. Никаких новых существ. Но следы были. Детские кровати. Старые рисунки. Медицинские карты. Проект изучал детей. Не экспериментировал обязательно — часть документов была обычным наблюдением. Но некоторые фамилии скрыты. Некоторые дети обозначены кодами. Мэтт искал. Я видел. Каждую папку. Каждую табличку. Он пытался найти одну фамилию. Келлер. Не нашёл. И почти расслабился. Потом Франк позвал:

— Ричард.

Я подошёл. Стена. Старая фотография персонала. Лица. Врачи. Медсёстры. Техники. Один участок вырван. Под ним подпись: L. — Pediatric Genetics / ECHO Liaison. Фамилия оторвана. Мэтт подошёл. Увидел. Не дышал несколько секунд.

— L.

Ничего не доказывало. Миллионы имён начинаются на L. Но рядом на столе лежала папка. Старая. Закрытая. На ней: L.K. Мэтт протянул руку. Я остановил.

— Не сейчас.

Он посмотрел на меня. Глаза красные. Не от слёз. От того, сколько сил уходило на то, чтобы не позволить им появиться.

— Ричард.

— Мы сначала проверим комнату.

— Это она.

— Ты не знаешь.

— Это она.

— Именно поэтому не трогаешь.

Он сжал кулак. Отступил. Правильно. Мы проверили. Никаких ловушек. Никакой биологии. Папка физическая. Бумага старая. Эдриан всё время стоял у двери. Не приближался. Это насторожило.

— Ты знаешь, что там?

— Да.

Мэтт повернулся.

— Конечно.

Вейл смотрел на него тяжело.

— Я бы предпочёл, чтобы ты никогда этого не нашёл.

Мэтт усмехнулся. Больно.

— Поздно.

Он открыл. Первая страница. Фотографии не было. Только должность. GENETIC CONSULTANT. Следующая строка: ECHO PEDIATRIC OBSERVATION PROGRAM. Мэтт начал читать. Я видел, как его глаза двигаются. Сначала быстро. Потом медленнее. Потом остановились.

— Нет.

Перевернул.

— Нет.

Ещё страницу.

— Мэтт?

Не слышал. На одном листе были даты. Они начинались до их свадьбы. Лора — если это действительно она — была связана с ECHO раньше, чем познакомилась с ним. Мэтт сел. Прямо на стул. Папка лежала в руках.

— До меня.

Эдриан молчал.

— Она знала про это до меня.

Молчание.

— Значит...

Он пытался построить вывод. Не получалось.

— Значит, когда мы познакомились...

Остановился. Вот настоящая боль. Не измена. Не ложь о работе. Вопрос: случайно ли они вообще встретились? Мэтт поднял глаза.

— Она выбрала меня?

Эдриан ответил сразу:

— Не делай этого.

— Что?

— Не превращай отсутствие информации в худший вариант.

— Она работала с ECHO до нашей встречи.

— Да.

— Я оказался в списке ECHO.

— Да.

— Наш ребёнок оказался у ECHO.

— Мы этого пока не подтвердили.

— Меня после родов привезли в медицинский блок.

— Да.

— И ты хочешь сказать, что наша встреча могла быть случайностью?

Эдриан не ответил. Мэтт засмеялся. Сломанно. Потом закрыл лицо руками. И впервые за всё время я увидел, как он плачет. Тихо. Без рыданий. Просто несколько слёз прошли между пальцами. Он быстро вытер. Будто стыдился. Не надо было. Он достал кольцо. Положил на стол. Смотрел.

— Я носил его каждый день.

Голос почти нормальный.

— В тюрьме. После развода. После неё. Всегда.

Провёл пальцем по гравировке.

— «Чтобы помнить, зачем выходить обратно».

Пауза.

— А теперь даже не знаю, куда я всё это время пытался вернуться.

Никто не нашёл шутки. Даже Франк. Мэтт закрыл папку.

— Она меня любила?

Вот вопрос, на который документ ответить не мог. Он смотрел на Эдриана. Вейл подошёл ближе. Первый раз за весь разговор.

— Да.

Мэтт моргнул.

— Откуда ты знаешь?

Эдриан посмотрел на кольцо.

— Потому что видел, что с ней стало после того, как тебя забрали.

Мэтт застыл.

— Что с ней стало?

Эдриан не ответил. Слишком рано. Вместо этого достал из внутреннего кармана маленькую пластиковую карту. Старую. Положил на стол. Пропуск. Фотография была испорчена. Имя закрыто кровью. Но снизу сохранилась подпись. ECHO / PEDIATRIC GENETICS. Мэтт взял. Перевернул. На обратной стороне ручкой: Если он когда-нибудь вспомнит — не врите ему второй раз. Почерк. Мэтт узнал. Я понял по лицу.

— Её?

Он кивнул. Не мог говорить. Эдриан отвернулся. И тут в коридоре включился свет. Одна лампа. Потом следующая. Следующая. Словно кто-то шёл к нам и освещение просыпалось перед ним. Мэтт поднял голову. Эдриан мгновенно вытащил оружие. Вот это напугало меня. До сих пор Вейл почти ничего не боялся. Сейчас боялся.

— Что?

Он смотрел в коридор.

— Этого не должно быть.

Далеко хлопнула дверь. Мэтт встал.

— Кто там?

Эдриан не ответил. Из глубины медицинского сектора донёсся звук. Не рычание. Не скрежет. Не мимик. Шаги. Обычные человеческие шаги. Медленные. Мэтт перестал дышать. Потом услышал ещё кое-что. Тихий металлический звон. Как кольцо, задевающее дверную ручку. Он посмотрел на собственное кольцо на столе. А затем из тёмного коридора, ещё слишком далеко, чтобы увидеть человека, донёсся женский голос. Спокойный. Живой. И произнёс только одно слово:

— Мэтт?..

Он побелел. Эдриан закрыл глаза. А Мэтт, не отрывая взгляда от темноты, едва слышно прошептал имя, которое до этой секунды существовало для него только в прошлом:

— Лора...

Имя вышло из Мэтта почти без воздуха. Не крик. Не вопрос. Даже не надежда. Просто рефлекс человека, который услышал голос, похороненный внутри себя настолько глубоко, что мозг узнал его раньше, чем успел вспомнить, почему должен его бояться. Я резко повернулся к коридору. Эдриан уже держал оружие обеими руками. Ствол смотрел чуть ниже центра прохода, не туда, где должна была находиться человеческая грудь, а в пространство примерно на уровне таза. Он явно ждал не человека. Лампы продолжали включаться одна за другой. Белый свет. Пять метров. Десять. Пятнадцать. Каждая новая секция коридора становилась видна на несколько секунд позже предыдущей, будто кто-то невидимый двигался к нам, а электросистема освещала ему дорогу. Мэтт сделал шаг. Я схватил его за плечо. Он даже не посмотрел.

— Не надо.

— Я слышал её.

— Мы все слышали.

— Это был её голос.

— Я знаю.

— Тогда убери руку.

— Нет.

Он повернулся. В глазах не было прежнего контроля. Я видел его в бою. Видел после ранения. Видел, как он находил собственное кольцо после того, как десятки лиц с его внешностью пытались утащить Алекса в вентиляцию. Мэтт почти всегда умел помещать эмоцию куда-то за рёбра и закрыть дверь. Сейчас дверь развалилась.

— Ричард.

— Это именно то, чего оно хочет.

— А если нет?

Хуже вопроса он задать не мог. Потому что я не знал. Если за коридором действительно была Лора, удержать Мэтта здесь значило бы не защитить его. Возможно, отнять у него единственный шанс получить ответ. Если там была очередная имитация — отпустить его означало подарить ECHO реакцию, которую оно уже несколько часов выращивало слоями. Фотография ребёнка. Дело. Жилой сектор. Голос. Каждый элемент подталкивал его именно сюда. Слишком последовательная дорожка. Я разжал пальцы.

— Не идёшь один.

Мэтт уже собирался ответить, когда Эдриан резко сказал:

— Никто не идёт.

Мэтт медленно повернулся к нему.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Ты знал её.

— Да.

— Ты знаешь этот сектор.

— Да.

— Тогда кто там?

Эдриан не ответил. Мэтт сделал шаг к нему.

— Кто. Там.

— Я не знаю.

— Врёшь.

— Нет.

Эдриан впервые выглядел так, будто действительно не контролирует ситуацию. Не весь комплекс. Не очередную запись. Именно эту конкретную вещь. Он смотрел не в темноту. На лампы. Считал включившиеся секции. Я поймал.

— Что?

— Свет.

— Что со светом?

— Он не должен включаться последовательно.

Франк, всё ещё прижимавший здоровой рукой перевязанное плечо, посмотрел наверх.

— Извините, а как правильно должен включаться свет в мясном лабиринте?

Эдриан проигнорировал.

— Этот сектор отделили от основной сети.

— Когда?

— Давно.

— Насколько давно?

Вейл взглянул на меня.

— До вашей миссии.

Следующая лампа вспыхнула. Под ней никого. Потом следующая. Пусто. Мэтт вглядывался так сильно, будто мог заставить человека появиться одним желанием. Женский голос больше не повторился. И это было хуже. Если бы ECHO хотел просто заманить, голос, вероятно, продолжал бы звать. «Мэтт». «Иди сюда». «Помоги». Но было только одно слово. Как если бы человек на другом конце тоже не был уверен, кого услышал. Эдриан медленно отступил от двери.

— Закройте.

Мэтт не поверил.

— Что?

— Дверь.

— Ты совсем охуел?

— Сейчас.

Я посмотрел в коридор. Последняя видимая секция. Пусто. Что-то не сходилось.

— Почему?

Эдриан наконец ответил:

— Потому что если это Лора, она не должна знать, что ты здесь.

Мэтт замер. Фраза попала куда нужно.

— Почему?

Вейл молчал.

— Почему она не должна знать?

— Потому что...

Он не успел. Из тёмного участка коридора кто-то вышел. Человеческая фигура. Женщина. Мэтт резко вдохнул. Я поднял оружие. Фигура приблизилась к свету. Шаг. Ещё. Тёмные длинные волосы. Белая одежда. Лабораторный халат. Мэтт перестал двигаться. Но Эдриан вдруг опустил ствол. Совсем немного.

— Нет...

Женщина вошла под лампу. И у меня на секунду перестало существовать всё остальное. Не Лора. Лицо я знал. Слишком хорошо. Хотя последний раз видел его совсем недавно по моим ощущениям. Она выглядела почти так же. Чёрные длинные волосы. Тёмно-зелёные глаза. Белый лабораторный халат был грязным на рукаве и разорван возле бедра. Под ним тёмная одежда. На щеке тонкая царапина. На шее засохшая кровь. Но главным было лицо. Не старое. Не постаревшее на семнадцать лет. Почти то же лицо, которое я помнил перед входом. Она остановилась. Посмотрела сначала на меня. Потом на остальных. На секунду я снова оказался в комнате медицинского осмотра. Она держит планшет. Смотрит на мою руку. Говорит, что экспериментальный препарат никогда не испытывался на людях. Я отвечаю, что это вдохновляет. Её сухая улыбка. Инъектор. Потом связь. Её голос. А затем — ничто. Четыре года записей. После них абсолютная тишина. И теперь она стояла перед нами. Физически.

— Мэдисон, — сказал Алекс.

Она посмотрела на него. Не ответила. Франк выдохнул:

— Нет.

Итан тоже поднял оружие. Ноа сместился в сторону, создавая перекрёстный сектор. Мэдисон увидела всё. И только после этого сказала:

— Не стреляйте.

Голос. Тот самый. Не искажённый. Не двойной. Не грудной рот мимика. Человеческий голос. Я не опустил автомат.

— Контрольный вопрос.

Она посмотрела на меня.

— Конечно.

— Что ты дала мне перед входом?

— Инъектор.

Слишком легко. Это знала сеть.

— Что я сказал?

Пауза.

— Что неизвестная хуйня против неизвестной хуйни звучит как медицина, которую ты понимаешь.

Франк тихо выругался. Но это тоже могло быть записано.

— Недостаточно.

— Я знаю.

Она не обиделась. Не просила поверить. Это было очень похоже на Мэдисон. И именно поэтому подозрительно. Я придумал отрицательный вопрос.

— Что ты написала на моём магазине перед миссией?

Она нахмурилась.

— Ничего.

Правильно.

— Какого цвета была ручка?

Мэдисон чуть сузила глаза.

— Ты пытаешься поймать меня второй ложной предпосылкой?

Алекс посмотрел на меня. Это было ещё лучше. Она не просто дала правильное «ничего». Поняла метод. Но сеть могла знать и метод. Я ненавидел это место. Мэдисон перевела взгляд на Эдриана. И вот здесь произошло то, чего я не ожидал. Она побледнела. Настояще.

— Ты.

Эдриан ничего не сказал.

— Ты жив.

— Пока.

Она шагнула ближе.

— Где ты был?

— Долго объяснять.

— Семнадцать лет?

Он посмотрел на неё очень внимательно.

— Ты всё ещё думаешь, что семнадцать?

Мэдисон замолчала. Вот первая несостыковка. Она знала про семнадцать лет. Откуда? Если она действительно осталась снаружи первые четыре года, потом исчезла из связи, она могла прожить дальше. Но тогда почему внешне почти не изменилась? Ноа тоже заметил.

— Сколько тебе лет?

Мэдисон посмотрела.

— Сейчас не время.

Франк тихо сказал:

— О, заразно.

Она увидела повязку.

— Что случилось?

— Познакомился с архитектурой поближе.

— Дай посмотреть.

— Нет.

Мэдисон остановилась.

— Франк.

— Без обид. Последние несколько моих знакомых с медицинским образованием оказались связаны с подземной биологической сетью, которая подделывает прошлое.

Она почти улыбнулась. Почти.

— Справедливо.

Итан шагнул чуть вперёд. Мэдисон посмотрела на него. Задержалась. Потом на высохших личинок за дверью. Её лицо изменилось.

— Они больше не могут переходить в тебя.

Итан мгновенно напрягся.

— Откуда ты знаешь?

Мэдисон поняла ошибку. Поздно.

— Я видела данные.

— Какие?

— Старые.

— Насколько старые?

Она не ответила. Эдриан тихо сказал:

— Не дави.

Итан повернулся.

— Вы оба знаете про меня больше, чем я.

— Да, — сказал Эдриан.

Мэдисон закрыла глаза.

— Да.

Это было отвратительно. Но впервые двое людей признали. Мэтта всё это почти не интересовало. Он смотрел за Мэдисон. В темноту.

— Где она?

Мэдисон повернулась к нему. И замерла. Нельзя было не увидеть. Она знала Мэтта. Конечно. Но сейчас это было не обычное узнавание члена группы. В её лице появилось сожаление. То самое выражение Эдриана. Мэтт увидел.

— Ты тоже.

Мэдисон ничего не сказала.

— Ты знала Лору.

Пауза.

— Да.

Он рассмеялся. Тихо. Очень неприятно.

— Ну конечно.

Провёл ладонью по лицу.

— Все знали мою жену, кроме меня.

— Мэтт...

— Не надо.

— Я не собиралась...

— Не произноси моё имя так, будто жалеешь.

Мэдисон замолчала. Он подошёл к ней. Не угрожающе. Просто слишком прямо.

— Она была здесь?

Мэдисон посмотрела на Эдриана. Вот это было ошибкой. Мэтт увидел.

— Не смотри на него.

Она снова посмотрела на Мэтта.

— Да.

— Работала на ECHO?

Пауза.

— Да.

Мэтт закрыл глаза. Он уже знал. Из документов. Но слышать это от живого человека — другое. Документ можно назвать подделкой. Голос сложнее.

— До нашей встречи?

— Да.

Каждое «да» било отдельно.

— Она знала, кто я?

Мэдисон не ответила сразу. Мэтт открыл глаза.

— До того, как познакомилась со мной.

Тишина.

— Она знала, кто я?

— Не полностью.

Очень плохой ответ.

— Что значит «не полностью»?

— Она знала твою медицинскую историю.

Мэтт неподвижно смотрел.

— Какую медицинскую историю?

— Генетическую.

Он усмехнулся.

— Я никогда не сдавал ничего ECHO.

Мэдисон тихо сказала:

— Ты ошибаешься.

— Когда?

— В детстве.

Это новая трещина.

— Что?

— Один из твоих анализов попал в программу задолго до того, как она стала называться ECHO.

Мэтт покачал головой.

— Нет.

— Да.

— Откуда?

Мэдисон молчала. Эдриан вмешался:

— Не сейчас.

Мэтт взорвался:

— ХВАТИТ, БЛЯТЬ, ГОВОРИТЬ МНЕ «НЕ СЕЙЧАС»!

Голос ударил по стенам. Слишком громко. Я поднял руку. Все замолчали. Прислушались. Ничего. Пока. Мэтт тяжело дышал. Потом снова заговорил, уже тише.

— Я хочу знать одну вещь.

Посмотрел на Мэдисон.

— Она познакомилась со мной из-за ECHO?

Мэдисон не ответила. И я понял, что это будет хуже всего. Мэтт понял тоже.

— Ответь.

— Я не знаю.

— Ты врёшь.

— Нет.

— Ты знала её.

— Позже.

— Вейл?

Эдриан смотрел в пол.

— Эдриан.

Он поднял глаза.

— Не знаю, каким было её первоначальное задание.

— Задание.

Мэтт повторил слово. Будто оно имело вкус крови.

— То есть было задание.

Эдриан понял.

— Я не это...

— Было. Задание.

— У Лоры были задачи внутри программы.

— И я был одной из них?

Тишина. Мэтт отвернулся. Ещё не разрушился. Пока только собирал. Кусок. Кусок. Кусок. И каждый новый делал картину хуже. Я вмешался.

— Здесь не место.

Мэтт посмотрел на меня.

— Нет, Ричард. Именно здесь.

— Нас слышит всё вокруг.

— Пусть слышит.

— Именно этого оно хочет.

Мэтт засмеялся.

— Знаешь, что самое смешное?

Никто.

— Мне уже плевать.

Я подошёл ближе.

— Поэтому мы прекращаем.

Он хотел спорить. Но за стеной раздался звук. Очень тихий. Как ногтем по стеклу. Один раз. Потом второй. И третий. Мэдисон резко повернула голову.

— Вы открыли архив детского наблюдения?

— Частично.

— Какой блок?

— Этот.

Она побледнела ещё сильнее.

— Нам нужно уходить.

Франк выдохнул.

— Я чувствовал, что встреча выпускников слишком спокойная.

Мэдисон схватила его за здоровое плечо.

— Я серьёзно.

— Уже вижу.

Снова царапанье. Но теперь с потолка. Мы подняли фонари. Ничего. Потом потолочная плитка прогнулась. На сантиметр. Вернулась. Другая. Третья. Сразу в нескольких местах. Что-то двигалось над нами. Не одна тварь. Много. Я показал вперёд.

— Коридор. Две линии. Быстро.

Мы двинулись. Мэдисон осталась рядом с Эдрианом. Я заметил, что они не разговаривают. Но несколько раз обменялись взглядами. Люди с общей историей. Ещё одна проблема. Мы прошли первую дверь. Потом вторую. Мэтт шёл впереди меня. Слишком собранный. Так бывает, когда человек держится только потому, что если ослабит хоть одну мышцу, развалится всё тело. Царапанье перемещалось параллельно. Над потолком. Слева. Справа. Франк тихо:

— Сколько?

Я не ответил. Не хочу считать. Вдруг потолок над Ноа разорвался. Белая рука выстрелила вниз и схватила его за волосы. Ноа даже не успел крикнуть. Его голову дёрнуло вверх. Алекс среагировал первым. Схватил за разгрузку. Я — за ремень. Потолок треснул. Показалось лицо. Только половина. Один человеческий глаз. Нос. А вместо второй половины — раскрытая костяная структура с десятками мелких зубов. И вот оно закричало голосом Ноа:

— ОТПУСТИ МЕНЯ!

Настоящий Ноа выругался:

— НЕ ОТПУСКАЙ!

Франк крикнул:

— Удобно!

Итан подбежал. Тварь увидела его. Рука мгновенно разжалась. Ноа упал. Существо отпрянуло в потолок. И тогда плитки вокруг начали падать. Сразу десять. Потом двадцать. За ними не было технического пространства. Была плоть. Весь потолочный канал был заполнен живой биологической массой. Сотни человеческих рук. Рёбер. Пальцев. Позвоночников. Всё переплетено в одну ткань. Она шевелилась над нами как внутренность гигантского кишечника. Франк посмотрел вверх.

— Охуенно.

Потом вся масса разом разжала пальцы. На нас посыпались тела. Не целые. Части. Руки. Ноги. Головы. Они падали с мокрыми ударами. Одна голова ударилась возле моего ботинка. Открыла глаза. Сказала:

— Ричард.

Я раздавил её прикладом. Череп оказался мягким. Вместо мозга внутри были тонкие белые черви.

— НЕ ТРОГАТЬ ЖИДКОСТЬ!

Мэдисон уже знала. Она схватила металлический поднос со стены и прикрыла лицо от брызг. Мы побежали. Позади потолок начал вскрываться целыми секциями. Масса опускалась. Руки хватали воздух. Одна схватила Франка за раненое плечо. Он заорал. Алекс отрубил кисть ножом. Франк рухнул на колено. Кровь снова пошла через повязку.

— ВСТАВАЙ!

— Я ВСТАЮ!

Итан подставил плечо. Франк опёрся. Маленькие личинки в отрубленной руке начали чернеть рядом с Итаном. Мэдисон увидела ещё раз.

— Брукс, держись впереди!

Итан не спрашивал. Понял. Он стал идти первым. Масса над ним буквально сжималась в стороны. Как ткань, которой больно находиться рядом. Мы использовали узкий безопасный коридор вокруг его тела. Это выглядело неправильно. Человеческий парень идёт, а сотни рук и рёбер по потолку отступают от него, будто он сам заражение. Мэтт шёл механически. Один раз рука почти схватила его. Он даже не заметил. Я выстрелил. Отбил.

— СМОТРИ КУДА ИДЁШЬ!

Он посмотрел на меня. Как будто вернулся.

— Да.

Следующая дверь. Мэдисон:

— Туда!

Эдриан резко:

— Нет!

Она повернулась.

— Почему?

— Там закрытый блок.

— Я знаю.

— Уже нет.

— Что?

Стена рядом взорвалась. Не от заряда. Изнутри. Куски бетона полетели. Я закрыл лицо. Из отверстия вывалился огромный позвоночник. Толщиной с человеческое туловище. Каждый позвонок был обёрнут кожей. Между ними торчали головы. Не черепа. Живые лица. Они начали говорить одновременно.

— Мэдисон.

— Мэдисон.

— Мэдисон.

Она отшатнулась. Потом одно лицо сказало голосом Эдриана:

— Ты обещала.

Вейл застыл. Второе — голосом Мэтта:

— Где она?

Третье — моим:

— Сколько нас?

Я поднял оружие.

— Не слушать!

Позвоночник выгнулся. Из стены вышло всё существо. Огромное. Слишком большое для отверстия, через которое проходило. Оно буквально выдавливало себя, ломая собственные кости, а те тут же вставали обратно. Из брюшной части свисали мешки. Прозрачные. Внутри человеческие органы. Сердца. Лёгкие. Печень. Некоторые сокращались. Одно сердце билось. Ровно. Слишком ровно. Мэдисон посмотрела.

— Это архиватор.

— ЧТО?

— Не знаю, как ещё назвать!

Существо развернулось к ней. Все лица одновременно улыбнулись. Потом одно произнесло:

— Доктор Хейл.

И другое:

— Добро пожаловать обратно.

Мэдисон побледнела.

— Оно меня помнит.

Эдриан:

— Беги.

— Эдриан...

— БЕГИ!

Он первым открыл огонь. Мы поддержали. Пули рвали мягкие части. Но каждая рана выпускала наружу новую мелкую органику. Белые нити. Пальцы. Зубы. Существо не умирало. Мэтт стрелял без эмоций. Потом один из прозрачных мешков раскрылся. Из него выпала человеческая рука. Женская. На пальце — кольцо. Мэтт увидел. Замер. На внутренней стороне металла было что-то выгравировано. Он сделал шаг. Я толкнул.

— НЕ СЕЙЧАС!

— Это её.

— НЕ ЗНАЕШЬ!

Существо ударило хвостовой частью. Эдриана отбросило в стену. Хруст. Он упал. Мэдисон закричала:

— ЭДРИАН!

Вот первый раз она назвала его так, не Вейл. Лично. Она бросилась. Алекс прикрыл. Итан приблизился к существу. И случилось неожиданное. Архиватор остановился. Все лица повернулись к Итану. Потом начали кричать. Не агрессивно. В панике. Будто тысячи голосов почувствовали смерть. Ткань вокруг Итана начала чернеть. Не сразу умирать. Отступать. Позвоночник выгнулся назад. Мэдисон поняла.

— Он нарушает перенос!

— Я В КУРСЕ!

— Нет! Не только паразитов!

Она смотрела на реакцию.

— Он разрывает локальную передачу между тканями!

Вот новый уровень способности Итана. Не просто иммунитет. Он мешал колонии передавать состояние от одной части к другой. Поэтому рядом с ним система временно становилась менее связной.

— Итан, ближе!

Он выругался.

— Конечно!

Подошёл. Существо отступало. Мы стреляли в оголившиеся позвоночные узлы. Ноа. Алекс. Я. Мэтт. Франк одной рукой. Один узел разлетелся. Второй. Третий. Архиватор начал терять координацию. Лица говорили несинхронно.

— Помоги.

— Ричард.

— Лора.

Мэтт дёрнулся.

— Не слушать!

— Лора.

— Лора.

— Лора.

Десятки голосов. Он стиснул зубы. Стрелял. Один из органов лопнул. Густая тёмная жидкость вылилась на бетон. В ней что-то двигалось. Маленькие человеческие лица. Без черепов. Они открывали рты. Существо рухнуло. Мы не ждали. Ушли через боковой коридор. Мэдисон помогала Эдриану. Он держался за рёбра.

— Сломано?

— Одно или два.

— Дышать можешь?

— Пока.

Франк, бледный от боли:

— Вы двое так мило друг о друге заботитесь. Потом обязательно расскажете, какая у вас была драма.

Мэдисон посмотрела.

— Ты всегда столько говорил?

— Я тоже надеялся, что меня заменили на более молчаливого.

Даже Вейл усмехнулся. Несколько минут мы двигались молча. Потом Мэтт остановился.

— Я больше не иду.

Я повернулся.

— Что?

— Пока не узнаю.

— Мэтт.

— Нет.

Он посмотрел на Мэдисон.

— Ты здесь. Вейл здесь. Вы оба знали её.

Голос был тихий. Опасный.

— Если я сейчас продолжу просто бегать по коридорам, я сойду с ума быстрее, чем эта хрень нас убьёт.

Он был прав в одном. Его состояние ухудшалось. Не от отсутствия дисциплины. От количества незаконченных мыслей. Я посмотрел вокруг. Маленькая техническая комната. Одна дверь. Один вентиляционный канал. Обороняемо.

— Пять минут.

Эдриан хотел возразить.

— Пять.

Он промолчал. Мэтт сел. Не потому что слаб. Потому что хотел смотреть им в лица. Мэдисон напротив. Эдриан остался стоять.

— Начинаем просто.

Мэтт показал кольцо.

— Лора Келлер работала в ECHO.

— Да, — сказала Мэдисон.

— Генетика?

— Да.

— Детская программа?

Пауза.

— Да.

Он сглотнул.

— До нашей свадьбы?

— Да.

Каждое подтверждение делало его спокойнее внешне. И хуже внутри.

— Она знала мои показатели.

— Некоторые.

— Она знала, что я подходил программе?

Мэдисон посмотрела на Эдриана. Мэтт резко:

— На меня.

Она посмотрела обратно.

— Да.

Мэтт закрыл глаза. Один вдох. Выдох.

— До первого свидания?

Мэдисон не ответила. Эдриан сказал:

— Да.

Мэтт не открыл глаза. Несколько секунд.

— Хорошо.

Очень тихо. Это «хорошо» было страшнее крика.

— Значит, когда она подошла ко мне в баре...

— Не знаю деталей вашего знакомства, — сказал Эдриан.

— Но она знала, кто я.

— Да.

Мэтт кивнул.

— Дальше.

Он будто проводил собственный допрос.

— Беременность была случайной?

— Мэтт...

— Ответ.

— Я не знаю.

— Вейл?

— Не знаю.

Он посмотрел на обоих.

— Не знаете или не хотите?

Эдриан:

— Не знаю.

Мэтт повернулся к Мэдисон. Она ответила:

— Я не была тогда в этой части проекта.

— Но потом читала дело.

Пауза.

— Да.

— И?

Мэдисон опустила глаза. Вот.

— Что?

— Были рекомендации.

— Какие рекомендации?

— Не хочу...

Мэтт ударил ладонью по столу.

— КАКИЕ?

— Сохранить беременность.

В комнате стало тихо. Даже Франк перестал двигаться. Мэтт медленно сел обратно.

— Сохранить.

— Да.

— Значит, они знали.

— Да.

— Следили.

— Да.

— За моей женой.

— Да.

— За моим ребёнком.

Мэдисон едва слышно:

— Да.

Мэтт смотрел в одну точку. Я видел, как под кожей на виске пульсирует сосуд. Он пытался не сорваться.

— После родов.

Мэдисон поняла, куда идёт.

— Мэтт...

— После родов ребёнок был жив.

Пауза. Она закрыла глаза.

— Да.

Вот. До этого был документ. Теперь подтверждение. Мэтт не двигался. Вообще. Будто даже сердце остановилось.

— Сколько?

— Что?

— Сколько она была жива после рождения?

Мэдисон тяжело сглотнула.

— Я не знаю точно.

— Часы?

— Больше.

— Дни?

— Да.

Он опустил голову. Дни. Ему сказали, что дочь умерла при родах. А где-то, пока он сидел в больничном коридоре, пока держал Лору, пока пытался понять, как вернуться домой в квартиру с собранной детской кроваткой, его ребёнок продолжал жить. Дышать. Плакать. Спать. Возможно, чувствовать тепло. И он не был рядом. Не потому что не успел. Потому что ему сказали, что её больше нет. Мэтт провёл ладонью по лицу. Слёзы появились мгновенно. Он не вытирал.

— Она знала?

Мэдисон молчала. Вопрос был не нужен уточнений. Лора.

— Мэдисон.

Та посмотрела.

— Она знала, что дочь жива?

Очень долго.

— Да.

Что-то внутри Мэтта рухнуло. Не громко. Он только слегка кивнул. Один раз. Будто подтвердил собственную смерть.

— Когда?

— Мэтт...

— КОГДА ОНА УЗНАЛА?

— Сразу.

Он встал. Стул упал назад.

— Сразу?

Мэдисон тоже поднялась.

— Послушай...

— Она лежала рядом со мной.

Голос стал громче.

— Она плакала.

Ни один из нас не двигался.

— Я держал её за руку.

Он смотрел на свои ладони.

— Она говорила, что не хочет возвращаться домой.

Голос начал ломаться.

— Я думал потому, что там детская.

Он рассмеялся через слёзы. Это был ужасный звук.

— Я вынес эту кроватку сам.

Закрыл рот. Попытался дышать. Не смог нормально.

— Я разобрал её ночью. Один. Потому что Лора не могла зайти в комнату.

Слёзы текли свободно.

— А она знала.

Мэдисон:

— Да.

Мэтт посмотрел на неё. В глазах появилась ярость.

— Она знала, что наша дочь жива.

— Да.

— И смотрела, как я выношу её вещи.

Мэдисон ничего не могла добавить. Мэтт отвернулся. Ударил кулаком в металлический шкаф. Раз. Ещё. Костяшки разорвались. Кровь. Я подошёл.

— Хватит.

Он оттолкнул.

— НЕ ТРОГАЙ!

Я остановился. Ему нужно было место.

— Почему?

— Я не знаю всей причины.

— Но знаешь, что она сделала.

Пауза.

— Да.

Мэтт повернулся.

— Что ещё?

Эдриан вмешался:

— Достаточно.

Мэтт направил на него палец.

— Не тебе решать.

— Сейчас ты не способен нормально...

— Я семнадцать грёбаных лет — или сколько там прошло — жил с тем, что моя дочь умерла у меня на руках!

— Она не умерла у тебя на руках, — тихо сказал Эдриан.

Ошибка. Мэтт застыл.

— Что?

Вейл понял. Поздно.

— Что ты сказал?

— Мэтт.

— Мне дали её.

Голос стал тонким.

— Завёрнутую.

Он пытался вспомнить.

— Я держал её.

— Ты держал ребёнка, — сказал Эдриан.

— Моего.

Вейл молчал.

— МОЕГО?

Мэдисон закрыла глаза. Мэтт посмотрел между ними. И понял.

— Нет.

Я почувствовал холод.

— Нет.

Он отступил.

— Нет, нет, нет.

Мэдисон сказала:

— Мы не знаем точно...

— ЧТО Я ДЕРЖАЛ?

Никто.

— Что мне дали?!

Эдриан:

— Тело другого ребёнка.

Мэтт согнулся. Не от удара. Как будто его физически пробило насквозь. Руки упёрлись в колени. Рвотный спазм. Он отвернулся и его вырвало на пол. Ничего почти не было. Желчь. Потом сухие спазмы. Франк отвернулся, дав приватность. Алекс сжал челюсть. Ноа смотрел в пол. Мэтт вытер рот тыльной стороной руки. Кровь с разбитых костяшек размазалась по губам. Он посмотрел на неё. Почти не видел.

— Она позволила мне похоронить чужого ребёнка.

Мэдисон:

— Да.

— Где моя дочь?

— Я не знаю.

— Врёшь.

— Я правда не знаю.

— А Лора знала?

Мэдисон не ответила. Мэтт понял.

— Знала.

Эдриан тихо:

— На момент передачи — да.

— Передачи.

Слово. Ещё одно слово. Мэтт выпрямился.

— Какой передачи?

Мэдисон замерла.

— Что ты сказала?

— Мэтт...

— КАКОЙ ПЕРЕДАЧИ?

Она поняла, что скрывать уже бессмысленно.

— В программу.

Тишина.

— Кто разрешил?

Никто.

— Кто подписал?

Мэдисон закрыла рот. Мэтт посмотрел.

— Нет.

Потом на Эдриана.

— Нет.

Эдриан отвёл взгляд. Вот ответ. Мэтт прошептал:

— Она.

Никто не подтвердил. Не нужно.

— Лора подписала.

Мэдисон почти неслышно:

— Да.

Мэтт зажмурился. На этот раз боль была настолько сильной, что лицо изменилось физически. Нос сморщился. Губы задрожали. Он попытался вдохнуть и не смог. Сделал второй. Воздух вошёл рывком. Его затрясло. Не от страха. От ярости, которую тело уже не могло удерживать внутри нормальными средствами. Он схватил край металлического стола. Пальцы побелели.

— Моя жена...

Пауза.

— Мать моего ребёнка...

Ещё.

— Подписала бумагу, чтобы у меня забрали дочь?

— Да.

Стол перевернулся. Мэтт буквально швырнул его в стену. Грохот.

— СУКА!

Я никогда не слышал его таким. Он схватил стул. Бросил. Ударился о дверь. Пластик разлетелся.

— МЭТТ!

— НЕ ПОДХОДИ!

Он бил стену. Руками. До крови. Первый удар. Второй. Третий. Я всё-таки схватил его. Он развернулся так резко, что почти ударил меня. Остановил кулак в сантиметрах от лица. Мы смотрели друг на друга. И в этот момент злость исчезла. На одну секунду. Осталась чистая боль.

— Ричард...

Голос ребёнка. Не солдата. Не мужа.

— Я любил её.

Я ничего не сказал.

— Я, блять, любил её больше себя.

Слёзы.

— Я думал, она тоже потеряла ребёнка.

Он посмотрел на собственное кольцо.

— Я утешал её.

Смешок.

— Я утешал её, сука.

Он закрыл лицо.

— Пока она знала, что наша дочь жива.

Я держал его за плечи. Теперь он не сопротивлялся.

— Она позволила мне думать, что я не смог её спасти.

Эдриан тихо:

— Это не всё.

Я посмотрел на него. Не сейчас. Но Мэтт услышал. Поднял голову.

— Что.

Эдриан молчал.

— Что ещё?

— Эдриан, — предупредила Мэдисон.

— Нет.

Мэтт вырвался из моих рук.

— Говори.

Вейл посмотрел на него.

— Процедура после твоего ареста.

Мэтт перестал плакать. Мгновенно.

— Что с ней?

— Она не просто знала.

Я уже понял. Блять. Мэтт тоже.

— Нет.

— Мэтт...

— Нет.

— Её подпись стоит и там.

Тишина. Мэтт медленно сел на пол. Не упал. Просто ноги больше не могли.

— Она согласилась?

— Да.

— Чтобы мне...

Он не мог произнести.

— Чтобы я забыл?

— На вмешательство в память. Мы не знаем, что именно планировалось удалить и что получилось.

Но Мэтт уже не слушал техническую точность. Жена. Которой он доверял. Знала, что дочь жива. Разрешила передать её ECHO. Позволила вручить ему тело чужого ребёнка. Позволила ему похоронить. А потом подписала процедуру, после которой он забыл детали. И продолжила жить рядом с ним. Как жена. Ездить к нему. Писать. Говорить, что любит. Вся история их брака теперь стала ядовитой. Даже хорошие воспоминания. Особенно хорошие. Именно это было самым страшным. Если бы Лора всегда была холодной, Мэтт смог бы ненавидеть её просто. Но он помнил другое. Как она спала, положив голову ему на грудь. Как смеялась, когда он не умел готовить. Как поправляла воротник перед выходом. Как держала его руку под столом. Как плакала после «смерти» ребёнка. Теперь каждое воспоминание получило второй слой. Она уже знала? Когда улыбалась — знала? Когда целовала — знала? Когда говорила «мне тоже больно» — знала? Когда просила не снимать кольцо — знала? Он смотрел на металл в ладони. Не мог выбросить. И не мог надеть. Это и было предательство в самой жестокой форме. Не уничтожить любовь. Оставить её живой. Так, чтобы она продолжала болеть.

— Почему?

Никто. Мэтт посмотрел на Мэдисон.

— Почему она это сделала?

— Не знаю всего.

— Но что знаешь?

— Лора считала, что если ребёнок останется с вами...

Она остановилась.

— Что?

— Что её найдут.

— Кто?

— Не знаю.

— ECHO?

— Возможно, не только.

Вот интрига. Мэтт засмеялся.

— Значит, она спасала её?

— Я не сказала.

— Тогда что?

Мэдисон тяжело сказала:

— Она сама просила передачу.

Это окончательно разрушило последнюю защиту. Не приказ. Не просто давление. Просила. Мэтт смотрел на неё. Лицо стало пустым. Внутри уже слишком много.

— Дай документы.

— Мэтт.

— Дай.

Мэдисон достала из внутреннего кармана сложенный прозрачный пакет. Почему он был у неё — отдельный вопрос. Внутри несколько старых листов. Она не хотела отдавать. Потом отдала. Мэтт раскрыл. Форма. PEDIATRIC TRANSFER AUTHORIZATION. Номер субъекта закрыт. Родители. Отец: MATTHEW KELLER. Подпись отсутствует. Мать: LAURA KELLER. Подпись. Настоящая. Мэтт узнал. Я увидел. Следующий документ. FAMILY NOTIFICATION: NEONATAL DEATH. Подпись подтверждения: L. KELLER. Следующий. MATERNAL CONSENT — COGNITIVE INTERVENTION / SECONDARY FAMILY MEMBER. Там тоже. Лора. Три подписи. Три ножа. Мэтт смотрел. Не моргал. Потом провёл пальцем по одной. Как будто надеялся почувствовать фальшь на бумаге.

— Это её почерк.

— Да.

— Она подписала.

— Да.

— Сама.

Пауза.

— Да.

Мэтт сложил документы. Очень аккуратно. Не порвал. Вот это было страшнее вспышки. Положил в карман. Встал. Вытер кровь с рук. Поднял оружие.

— Где она?

— Не знаю.

— Мэдисон?

Она смотрела ему в глаза.

— Последнее подтверждённое местонахождение...

— Где?

— В этом секторе.

Тишина. Мэтт кивнул.

— Понятно.

Я подошёл.

— Что ты собираешься делать?

Он посмотрел. Его глаза были совершенно другими. Не безумными. Не пустыми. Слишком ясными.

— Поговорить с женой.

— Если она жива.

— Если.

— И если это действительно она.

— Да.

— И ты не стреляешь без проверки.

Мэтт усмехнулся без улыбки.

— Боишься, что убью её?

Я не ответил. Он посмотрел в коридор.

— Я не знаю.

Честно.

— Я сейчас даже не знаю, хочу ли её обнять или сломать ей шею. Или вырвать позвоночник.

Вот оно. Не красивая трагедия. Настоящая боль. Обе эмоции существовали одновременно. Он любил её. И ненавидел. Хотел увидеть. И боялся увидеть. Хотел услышать объяснение. И знал, что никакое объяснение не вернёт годы, в которые он верил, что держал мёртвую дочь. Не вернёт похороны. Тюрьму. Развод. Ночи с кольцом в руке. Он мог простить угрозу. Давление. Даже часть лжи. Но как простить, что она позволила ему оплакивать живого ребёнка? Мы начали двигаться. Мэдисон теперь шла с нами. Не впереди. Между Ноа и мной. Я не доверял. Но и не мог оставить. Эдриан несколько раз смотрел на неё. Она — на него. Они знали что-то ещё. Я пока не спрашивал. Новая загадка могла подождать несколько минут. Коридор становился чище. Странно. Чем глубже мы шли, тем меньше следов заражения. Ни волокон. Ни костей. Ни крови. Только белые стены. Двери. Некоторые всё ещё заперты. На одной: FAMILY OBSERVATION. Мэтт прошёл мимо. Не остановился. Следующая: POST-TRANSFER. Тоже. Потом: L.K. Он остановился. Не сразу. Сделал ещё два шага. Вернулся. На маленькой табличке: L.K. Ни должности. Ни полного имени. Эдриан тихо:

— Не открывай сразу.

Мэтт смотрел на ручку.

— Почему?

— Потому что за ней может быть всё что угодно.

— В том числе она.

— Да.

Мэтт положил ладонь на металл. Не нажал. Закрыл глаза. Я видел, что внутри него происходит. Если откроет — старая Лора закончится окончательно. Пока дверь закрыта, где-то ещё существовала женщина из его памяти. Та, которая смеялась. Та, которую он любил. Та, которую он защищал даже после развода. Открыв дверь, он мог встретить человека, который собственноручно подписал три документа. И тогда память уже нельзя будет отделить от реальности. Он убрал руку.

— Нет.

Франк удивился. Мэтт посмотрел на нас.

— Сначала проверяем.

Правильно. Несмотря на боль. Он всё ещё солдат. Мы проверили вентиляцию. Тепловизор. Один источник тепла. Человеческий. Сидит. Не двигается. Пульсирующая температура в области груди. Живая. Итан проверил воздух. Нормально. Ноа — дверь. Нет биологических наростов. Я использовал камеру под зазором. Увидел часть комнаты. Стол. Стул. Женские ноги. Чёрные брюки. Человек сидит. Никаких видимых конечностей лишнего типа. Мэтт смотрел на экран. Руки снова дрожали. На столе перед женщиной лежало что-то маленькое. Я приблизил. Кольцо. Не обручальное. Детский браслет. Больничный. На нём дата рождения дочери Мэтта. Он увидел. Воздух вышел из него.

— Она.

Не доказательство. Но слишком близко. Эдриан подошёл к двери.

— Мэтт.

— Нет.

— Послушай.

— Уже слушал семнадцать лет.

— Не знаешь, сколько.

— Мне насрать.

Он взялся за ручку. Посмотрел на меня. Я кивнул один раз. Открывай. Дверь пошла медленно. Без скрипа. Сначала узкая полоска комнаты. Потом стол. Стул. Женщина сидела спиной. Светлые волосы. Мэтт перестал дышать. Я видел, как его лицо буквально опустело. Все годы. Вся злость. Все документы. Все фотографии. Всё исчезло на секунду. Остался мужчина, который увидел силуэт женщины, которую когда-то называл домом. Она медленно подняла голову. Не оборачивалась. Мэтт вошёл на один шаг. Потом ещё.

— Лора...

Женщина замерла. Плечи едва заметно дрогнули. Она узнала голос. Очень медленно повернула голову. И на этом движении я увидел лицо Мэтта. Не её. Его. Любовь. Ненависть. Облегчение. Отвращение. Тоску. И такую ярость, что пальцы на оружии побелели. Женщина наконец повернулась полностью. Лора Келлер посмотрела прямо на мужа. И едва слышно произнесла:

— Мэтт... ты всё-таки вспомнил..