Чужая память

Седьмой шаг не исчез. Он шёл за нами уже четвёртый лестничный пролёт. Шесть пар ботинок ударяли по металлическим ступеням почти вразнобой: Алекс шёл тяжелее остальных, Франк иногда цеплял носком край ступени, Ноа двигался почти бесшумно, Итан чуть прихрамывал после всего пережитого, Мэтт сохранял свой раздражающе ровный темп, будто мы спускались не в неизвестную часть комплекса, а в подземный гараж. Я замыкал группу и поэтому слышал всех. А потом — ещё один шаг. Всегда последний. Не громче. Не ближе. Просто лишний. Я не оборачивался. После фотоархива это было принципиально. До сих пор ECHO слишком часто заставлял нас реагировать именно так, как от нас ожидали. Показать невозможное. Дождаться вопроса. Подсунуть ответ. Заставить сделать вывод. А потом использовать этот вывод дальше. Если сейчас за моей спиной действительно кто-то шёл, он мог подождать. Если никто не шёл — тем более. Мы спустились ещё ниже. Стены постепенно менялись. Исчезла ржавая облицовка Node 7, пропали следы старой краски, кабельные короба и аварийные обозначения. Остался голый серый бетон, но и он выглядел иначе — слишком гладкий, без обычных строительных швов. Казалось, весь лестничный колодец отлили одной гигантской деталью. Я провёл пальцами по стене. Холодная. Сухая. Никакой чёрной ткани. Никаких сосудов. После всего увиденного нормальный бетон казался подозрительным.

— Не нравится мне это, — тихо сказал Франк.

Алекс даже не повернулся.

— Ты последние несколько часов говоришь это обо всём.

— И пока статистика на моей стороне.

— Удивительно, что тебя вообще взяли на эту работу.

— Харизма.

— Ошибка отдела кадров.

Франк хотел ответить, но я поднял кулак. Все остановились. Седьмой шаг прозвучал после нас. Тук. Один. Совсем рядом. Франк медленно поднял глаза. Алекс перестал улыбаться. Я подождал. Пять секунд. Десять. Ничего.

— Дальше, — сказал я.

— Мы серьёзно не будем проверять? — спросил Франк.

— Нет.

— Прекрасно. Просто хотел убедиться, что коллективно игнорировать херню теперь официальная тактика.

— Пока работает.

— Убедил.

Мы продолжили. Седьмой шаг вернулся сразу. Но теперь появилась странность. Он перестал звучать после каждого нашего шага. Начал звучать после моего. Я остановился. Группа сделала ещё несколько движений и тоже остановилась. Тишина. Я сделал один шаг. Тук. Ещё один. Тук. Алекс посмотрел на меня.

— Оно повторяет тебя.

— Вижу.

— Сзади?

— Слышу сзади.

Ноа присел возле лестничного пролёта и направил фонарь вниз через центральный просвет. Луч уходил примерно на пятнадцать метров и упирался в следующий поворот. Пусто. Он направил вверх. Тоже.

— Может быть эхо, — сказал Итан.

Франк посмотрел на него.

— Ты серьёзно сейчас сказал «эхо» внутри комплекса ECHO?

Итан понял.

— Блять.

— Вот именно.

Я ударил прикладом по перилам. Металл загудел. Отражение пришло почти мгновенно. Обычное. Никакого дополнительного удара. Потом шагнул. Тук. Значит, не акустика. Я поднял ногу, но не поставил её на ступень. За спиной ничего. Опустил обратно на прежнее место. Ничего. Сделал настоящий шаг. Тук. Оно реагировало на действие. Не на звук. Хуже.

— Не обращаем внимания, — сказал я.

Франк вздохнул.

— Я уже начинаю скучать по временам, когда нас просто пытались сожрать.

На шестом пролёте лестница закончилась. Перед нами находилась широкая металлическая дверь. Не герметическая. Не лабораторная. Обычная промышленная двустворчатая конструкция с механическим рычагом. Над ней сохранилась табличка:

CONTROL

А ниже кто-то гораздо позже процарапал ножом:

НЕ ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ

Я осветил надпись. Алекс прочитал.

— Обнадёживает.

Франк подошёл ближе.

— Может, туалет.

— С табличкой CONTROL?

— Здесь я уже ничему не удивлюсь.

Я осмотрел дверную раму. Никаких волокон. Следов крови нет. Царапин тоже. Пыль возле порога лежала ровно. Дверь давно не открывали. По крайней мере из этой версии коридора. Я уже начал ненавидеть необходимость добавлять такие уточнения даже мысленно. Франк проверил петли. Ноа — верхнюю часть рамы. Итан посмотрел под дверью. Мэтт всё это время стоял чуть дальше. Я заметил, что он смотрит не на дверь. На правую стену.

— Что?

Он не сразу отреагировал.

— Ничего.

— Мэтт.

Он указал фонарём. На бетоне была маленькая тёмная точка. Я подошёл. Отверстие. Примерно пять миллиметров. Пуля. Старая. На уровне человеческой головы. Ещё одна находилась ниже. Третья почти у пола. Следы попаданий были настолько старыми, что внутри успела накопиться пыль.

— Стреляли отсюда, — сказал Алекс.

Он присел и посмотрел на направление сколов. Правильно. Кто-то стоял перед дверью CONTROL и стрелял в сторону лестницы.

— В кого? — спросил Итан.

— Не знаем.

Франк посмотрел назад.

— Может, в седьмого.

Никто не засмеялся.

— Я просто предложил.

Я взялся за рычаг.

— Готовность.

Оружие поднялось. Повернул. Дверь открылась неожиданно легко. За ней загорелся свет. Не аварийный. Белый. Ровный. Мы увидели помещение размером с небольшой диспетчерский зал. И впервые с момента спуска я почувствовал настоящее замешательство. Здесь было чисто. Не относительно чисто. Идеально. Белый пол. Серые стены. Рабочие столы. Компьютеры. Стеклянные перегородки. Десятки выключенных мониторов. Ни пыли. Ни крови. Ни биологической ткани. Даже воздух пах иначе. Пластиком. Озоном. Кофе. Свежим кофе. Франк втянул воздух.

— Если здесь есть кофемашина, я остаюсь.

Алекс посмотрел на него.

— Тебя пять минут назад почти заменили неизвестно чем.

— Поэтому мне особенно нужен кофе.

Я не позволил им войти сразу. Бросил маленький световой маркер. Он упал на пол. Ничего. Ноа проверил воздух. Обычный состав. Температура двадцать один градус. Влажность сорок четыре процента. Слишком нормальные показатели для комплекса, половина которого либо сгнила, либо превратилась в живой организм. Мы вошли. Последним — я. И седьмой шаг вошёл вместе со мной. Тук. За порогом. Я мгновенно повернулся. Никого. Дверь открыта. Пустая лестница. Но на чистом полу появилась мокрая отметина. След ботинка. Один. Прямо за моей пяткой. Франк увидел.

— Ричард...

— Не трогать.

След был примерно моего размера. Протектор другой. Вода. Не кровь. Я направил фонарь на лестницу. Сухая. Пол здесь тоже сухой. Отпечаток медленно исчез. Не испарился. Будто вода впиталась в поверхность, хотя покрытие было пластиковым.

— Закрыть дверь.

Алекс закрыл. Седьмой шаг больше не повторился. Пока. Мы разделили зал на сектора, не расходясь дальше прямой видимости. CONTROL состоял из центральной операторской, двух стеклянных комнат, небольшого медицинского отсека и длинной стены шкафов. Никаких тел. Это было первым, что насторожило. Если объект эвакуировали — нормально. Если здесь произошёл прорыв — ненормально. Стулья стояли аккуратно. Кружка возле одного монитора. На дне засохшее коричневое кольцо. Рядом ручка. Открытый блокнот. Последняя запись:

03:11 — группа вошла в сектор.

Следующая строка пустая. Я перелистнул. Остальные страницы чистые.

— Наши? — спросил Алекс.

— Возможно.

— Время подходит.

Да. 03:11. За несколько минут до северного крыла. До «мяса». До исчезновений. До 03:17. Я осмотрел рабочее место. На столе лежало шесть папок. Не спрятаны. Разложены веером. Словно нас ждали. Это уже стало почти оскорбительным.

— Не открывать, — сказал я.

Франк остановил руку в нескольких сантиметрах от ближайшей.

— Я вообще ничего не делал.

— Конечно.

— Просто любовался канцелярией.

Мы сначала проверили помещение. Две двери оказались заперты. Одна вела в серверную. Вторая имела только номер:

C-12.

За стеклом медицинского отсека находилась кушетка, старый томограф и несколько шкафов. Никаких существ. Но в одном шкафу Итан нашёл ампулы. Он замер. Я заметил.

— Что?

— Ничего.

Опять. Слишком много «ничего» за одну ночь. Я подошёл. Ампулы прозрачные. Без маркировки производителя. На каждой только код:

BRK-6

Итан смотрел на них так, будто уже видел.

— Знакомо?

— Нет.

Ложь. На этот раз очевидная. Я взял одну. Он резко сказал:

— Не открывай.

Все посмотрели. Итан понял, что сделал.

— Почему? — спросил я.

— Просто не открывай.

— Я и не собирался. Почему?

Он молчал. Алекс прислонился к шкафу.

— Брукс.

— Отъебись.

Это прозвучало неожиданно резко. Алекс поднял брови.

— Хорошо.

Итан закрыл глаза. Несколько секунд собирался. Потом посмотрел на ампулу.

— Я не помню название.

— Но видел.

— Да.

Вот. Первый кусок прошлого.

— Где?

Он потёр ладонью грудь. Там, под формой, находился старый ожог.

— В больнице.

— Какой?

— Не знаю.

— Итан.

— Я правда не знаю.

Он говорил уже тише.

— Мне было... пятнадцать или шестнадцать. Может, семнадцать. Есть несколько месяцев, которые я помню кусками. Мне говорили, что после пожара.

Франк перестал шутить.

— Какого пожара?

— Дома.

— Ты получил ожог там?

Итан посмотрел на него.

— Так мне сказали.

Не «да». Так мне сказали. Я запомнил формулировку.

— Кто?

— Социальный работник. Потом врач.

— Родители?

Он покачал головой.

— Не было.

Не хотелось превращать комнату в допрос. Но дверь уже открылась.

— Что помнишь сам?

Итан долго молчал.

— Белую комнату.

Все посмотрели вокруг. Он тоже.

— Не эту.

Пауза.

— Ремни на руках. Холод. Иглу в груди. Потом кто-то сказал, что организм снова отверг перенос.

Никто не пошевелился. TRANSFER REJECTION. Термин из архива. Франк очень тихо выругался. Итан продолжал смотреть на ампулу.

— Я всегда думал, что это сон после пожара.

— А ампулы?

— Такие же.

— BRK?

— Не помню букв. Помню красную шестёрку.

Я повернул ампулу. Шестёрка действительно была красной. Итан не мог видеть её с того угла, под которым стоял. Он помнил. Но это ещё ничего не доказывало. В ECHO память была самой ненадёжной валютой.

— Оставляем.

— С удовольствием.

Мы вернулись в операторскую. Шесть папок всё ещё лежали на столе. Я решил открыть одну. Не по фамилии. Потому что фамилий не было. Только номера.

1.

2.

3.

4.

5.

6.

Выбрал 04 случайно. Внутри оказалось личное дело Ноа. Фотография. Антропометрия. Группа крови. Медицинская история. Ноа взял папку. Листал молча. Первые страницы выглядели обычными. Потом его пальцы остановились.

— Что?

Он развернул документ.

ДАТА ПЕРВОГО НАБЛЮДЕНИЯ: 11 ЛЕТ НАЗАД.

Возраст субъекта на момент начала:

30.

Текущий возраст:

30.

Франк посмотрел на Ноа. Потом снова на бумагу.

— Ну, зато крем хороший.

Ноа не улыбнулся. Дальше шли фотографии. Год 1. Ноа. Год 3. Ноа. Год 5. Ноа. Год 8. Ноа. Год 11. Лицо практически не менялось. Причёска иногда другая. Щетина. Вес. Но не возраст.

— Это подделка, — сказал Ноа.

— Возможно.

Он быстро листал.

— Я не был в этих местах.

Одна фотография была сделана возле океана. Другая — в клинике. Третья — возле машины. Четвёртая — на улице неизвестного города.

— Это даже не моя одежда.

— Лицо твоё.

— Я вижу.

На последнем листе:

CELLULAR SENESCENCE: ABSENT

CAUSE: UNKNOWN

SUBJECT UNAWARE

Ноа резко закрыл папку.

— Хватит.

Я не стал останавливать. У каждого есть предел. Алекс смотрел на него.

— Ты никогда не замечал?

— Чего?

— Что не стареешь.

Ноа посмотрел на него так, будто вопрос был идиотским.

— Мне тридцать.

— В документе тебе тридцать одиннадцать лет.

— Потому что документ — хуйня.

Логично. И именно поэтому пока нельзя было считать информацию правдой. Франк взял другую папку.

— Раз уж вечер семейных тайн начался...

— Положи.

— Поздно.

Открыл. Его собственная. Он перестал улыбаться почти сразу. На первой странице была фотография ребёнка. Рыжие волосы. Веснушки. Лет девять. Франк смотрел долго.

— Это не я.

— Уверен?

— Да.

Перевернул страницу. Тот же ребёнок. Двенадцать. Потом шестнадцать. Потом двадцать. Черты постепенно становились похожими. К двадцати четырём это уже был Франк.

— Блять.

Последняя фотография — нынешний. Но имя на документах другое.

F-12

Никакого Frank Doyle. В графе родители:

НЕТ ДАННЫХ.

Место рождения:

НЕТ ДАННЫХ.

Генетический источник:

строка вырезана.

Франк закрыл папку.

— Это не моё детство.

— Что помнишь?

— Много чего.

— Первое воспоминание?

Он уже хотел ответить. Замер. Я видел момент, когда человек пытается найти начало собственной памяти и внезапно обнаруживает, что оно не там, где ожидал.

— Дом.

— Какой?

— Маленький. Два этажа.

— Где?

— ...

Он нахмурился.

— Франк?

— Подожди.

Прошло несколько секунд.

— Я знаю, как он выглядит.

— Адрес?

— Не помню.

— Город?

Он раздражённо посмотрел.

— Я сказал, подожди.

Попытался ещё.

— Была кухня. Жёлтые стены. Собака.

— Имя?

Франк открыл рот. Закрыл.

— Я не помню.

Алекс мягче спросил:

— Родители?

— Конечно помню.

Пауза.

— Мать звали...

Он не договорил. На лице появилась настоящая паника. Не потому что забыл имя. Потому что впервые заметил, что никогда его не знал.

— Какого хуя...

Я забрал папку.

— Хватит.

— Нет.

— Франк.

— Дай.

— Нет.

— Ричард, дай сюда.

— Не сейчас.

Он смотрел зло. Потом отступил.

— Хорошо.

Пауза.

— Но если окажется, что меня собрали в подвале из запчастей, я требую гарантию.

Алекс коротко рассмеялся. Даже Ноа улыбнулся. Франк тоже. На секунду. И этого хватило, чтобы не дать комнате окончательно нас раздавить. Следующая папка принадлежала Мэтту. Её открыли осторожнее. Нормальное детство. Родители. Школа. Армия. Тюрьма. Жена. Лора. Беременность. Роды. Потеря ребёнка. Мэтт смотрел на документы без выражения. Я уже собирался закрыть. Потом увидел фотографию родильной палаты. Лора лежит на кровати. Мэтт рядом. В руках у него ребёнок. Живой. Франк отвёл взгляд. Алекс замер. Мэтт забрал фотографию.

— Нет.

На обратной стороне дата совпадала.

— Нет.

Ещё одна фотография. Через три месяца. Мэтт держит ребёнка дома. Ещё одна. Шесть месяцев. Ещё. Год. На последней ребёнку примерно два. Мэтт смотрел на снимки так, будто его ударили.

— Она умерла при родах.

Никто не спорил.

— Я держал её.

Голос стал тише.

— Она не дышала.

Он показал кольцо.

— Мы поэтому...

Не закончил. Я взял медицинский отчёт.

РЕБЁНОК: ЖИВ.

ПЕРЕДАН ПОД НАБЛЮДЕНИЕ.

Следующая строка:

РОДИТЕЛЯМ СООБЩЕНО О СМЕРТИ.

Вот уже не память. Если документ настоящий, кто-то сознательно солгал Мэтту и Лоре. Мэтт медленно сел. Впервые за всё время. Не рухнул. Просто понял, что ноги больше не держат.

— Где?

Я просмотрел дальше.

— Нет.

— Где она?

— Здесь не указано.

Он забрал документы. Листал быстрее. Ничего. Франк подошёл. Не шутил. Положил руку ему на плечо. Мэтт не сбросил.

— Это может быть подделка, — сказал Алекс.

Мэтт посмотрел.

— Знаю.

— Мы уже видели, что оно делает.

— Знаю.

Но это ничего не облегчало. Потому что надежда иногда хуже плохой новости. Особенно если кто-то специально её создаёт. Я посмотрел на папки. Вот что делал CONTROL. Не управлял дверями. Не управлял системой. Он управлял людьми. Не приказами. Информацией. Дай человеку одну фотографию — и маршрут изменится сам. Мэтт теперь будет искать ребёнка. Франк — своё происхождение. Ноа — объяснение возраста. Итан — больницу. Именно это было написано в журнале третьей главы.

ОНО ПОКАЗЫВАЕТ ТО, ЧТО ЗАСТАВИТ СУБЪЕКТА СДЕЛАТЬ НУЖНЫЙ ВЫБОР.

И всё равно часть данных могла быть настоящей. Вот в чём совершенство ловушки. Полная ложь быстро ломается. Полуправда живёт гораздо дольше.

— Остальные папки не открываем, — сказал я.

Алекс посмотрел на две оставшиеся.

— Одна моя.

— Да.

— Вторая твоя.

— Возможно.

— Поэтому?

— Именно поэтому.

Он помолчал.

— Ты боишься?

Честный вопрос.

— Да.

Франк посмотрел на меня.

— О, всё. Теперь мне точно страшно.

Я не улыбнулся.

— Если система хочет, чтобы мы открыли шесть папок, мы не будем открывать шесть.

— А если там что-то полезное?

— Тогда найдём другим способом.

Алекс посмотрел на свою папку. Потом отступил.

— Хорошо.

И в этот момент его папка открылась сама. Не мистически. Механически. Внутри сработала маленькая пружина. Обложка откинулась. Первая страница оказалась пустой. Вторая тоже. Третья. Потом фотография. Алекс возле Observation Room 4. Текущая форма. Нынешний возраст. На фотографии он стоит перед дверью. Один. За дверью видна капсула. A-03. Ничего нового. Мы уже видели похожее. Но внизу фотографии была дата. Не будущая. Не старая. Сегодняшняя. И время:

03:42.

Алекс посмотрел на часы.

03:39.

Три минуты. Франк выдохнул:

— Не нравится мне, когда у фотографии расписание.

Я забрал снимок.

— Никто никуда не идёт.

Алекс кивнул.

— Даже спорить не буду.

03:40. Мы продолжили проверять CONTROL. 03:41. Ничего. Я специально держал Алекса в центре группы. 03:41:30. Дверь C-12 оставалась закрытой. 03:41:50. Тишина. 03:41:57. Алекс посмотрел на меня.

— Сейчас должна быть драматичная часть?

— Заткнись.

03:42. Ничего. Франк улыбнулся.

— Ну вот. Фотограф хреновый.

И сразу за дверью C-12 раздался выстрел. Все развернулись. Один. Потом крик. Голос Алекса.

— РИЧАРД!

Алекс стоял рядом.

— Да вы издеваетесь.

Из C-12 снова его голос:

— НЕ ОТКРЫВАЙ!

Потом автоматная очередь. Крик оборвался. Тишина. Я посмотрел на фотографию. Она изменилась. Теперь Алекс стоял не перед Observation Room 4. Он лежал на полу. Кровь. Дверь C-12. 03:42. Вот. Нас хотели заставить открыть. Не фотографией. Несовпадением. Показать одно, сделать другое, чтобы мы решили, что прогноз ошибся, расслабились — и затем дать событие рядом.

— Не открываем.

Из-за двери слабый голос Алекса:

— Командир...

Настоящий Алекс рядом со мной сказал:

— Поддерживаю.

Голос:

— Помоги...

Алекс посмотрел на дверь.

— Я никогда так жалобно не прошу.

Франк кивнул.

— Подтверждаю. Обычно ты сразу начинаешь хамить.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Мы отошли. Голос за дверью изменился. Стал женским. Потом детским. Потом Мэтта. Потом моим. Мы не открыли. Через минуту всё прекратилось. Фотография снова стала первоначальной. Алекс перед Room 4. 03:42. Значит, изображение тоже менялось под реакцию. Ещё одно подтверждение. Но теперь появился практический вопрос. Что находится за C-12? Если система так отчаянно пыталась заставить нас открыть именно эту дверь, возможно, за ней было что-то важное. Или наоборот. Она хотела, чтобы мы именно так подумали. Я уже начинал ненавидеть собственную логику.

— Есть другой вход? — спросил я.

Франк проверил план.

— В серверную есть. В C-12 — нет.

— Вентиляция?

— Узкая.

— Камера?

Ноа нашёл старый инспекционный зонд. Работал. Мы просунули его через вентиляционную решётку. Изображение появилось на переносном экране. Комната C-12. Маленькая. Стол. Стул. Шкаф. Никакого Алекса. Никакой крови. На столе один предмет. Кассетный магнитофон. Он работал. Из него и шли голоса. Франк посмотрел.

— Серьёзно?

Алекс усмехнулся.

— Тебя только что переиграла кассета.

— Я дверь не открыл.

— Но испугался.

— Я переживал за тебя.

— Трогательно.

Я приблизил камеру. Возле магнитофона лежала записка. Повернуть объектив удалось не сразу. Текст:

РЕАКЦИЯ НА ИМИТАЦИЮ СОХРАНЕНА.

Ниже:

ГРУППА 6: УЛУЧШЕНИЕ.

Вот зачем. Очередной тест. Мы его прошли или провалили — неизвестно. Но за шкафом я заметил другое. Человеческую руку. Настоящую. Не двигается. Мы поменяли угол. Тело мужчины. Старое. Лет десять минимум. Белый халат. На груди пропуск. Увеличили.

DR. SAMUEL VOSS

Должность:

BEHAVIORAL ARCHITECT

Франк прочитал.

— Поведенческий архитектор. Какая мерзкая профессия.

Рядом с телом лежал блокнот. Получить его, не открывая дверь, было невозможно. Я не собирался. Но потом камера показала стену. На ней маркером:

CONTROL НЕ УПРАВЛЯЕТ ECHO.

Ниже:

CONTROL УПРАВЛЯЕТ ВАМИ.

Мы уже догадались. Следующая строка была важнее.

ЕСЛИ ВЫ ЧИТАЕТЕ ЭТО — ПРОТОКОЛ СНОВА НАЧАЛСЯ НЕ С ТОГО ЧЕЛОВЕКА.

Я приблизил. Под надписью:

НЕ КЕЙН.

Тишина. Алекс посмотрел на меня. Я ничего не сказал. Вот это было новым. До сих пор всё постоянно толкало нас к мысли, что центральная переменная — я. PRIMARY VARIABLE KANE. 100% compatibility. Инъектор. Старые фотографии. Колония во мне. Теперь мёртвый сотрудник CONTROL утверждал обратное. Не Кейн. Кто тогда? Камера опустилась. На полу под телом лежала фотография. Шесть человек. Не мы. Другая группа. На обратной стороне что-то написано, но камера не могла увидеть.

— Придётся открыть, — сказал Ноа.

— Нет.

— Там может быть ответ.

— Именно.

— Ричард...

— Если ответ лежит специально в комнате, которую нас пять минут заставляли открыть, он подождёт.

Ноа замолчал. Правильно. Мы пошли в серверную. Дверь удалось вскрыть механически. Внутри было жарко. Большинство стоек мертвы. Одна работала. Франк подключился к локальному терминалу. Не сеть. Изолированный архив. Вот это мне понравилось больше. Данные, которые система не могла менять удалённо. По крайней мере теоретически. Мы нашли списки персонала. Samuel Voss существовал. Работал здесь. Психолог. Нейрофизиолог. Специалист по поведенческому моделированию. Пропал во время инцидента. Дата смерти не указана. Следующий файл:

SUBJECT RESPONSE PROTOCOL

Система действительно строила индивидуальные сценарии. Но неожиданность была в другом. Это делали люди. По крайней мере сначала. До прорыва ECHO сотрудники CONTROL намеренно показывали испытуемым ложные изображения, поддельные документы и изменённые записи, чтобы измерять реакции. То есть не всё, что мы считали способностью колонии, было создано колонией. Часть методов придумали люди. А потом ECHO просто научился у них. Франк прочитал последний абзац.

— Мы сами научили эту херню врать?

— Похоже.

— Человечество стабильно.

Алекс усмехнулся.

— Гордишься видом?

— Безмерно.

Я листал дальше. Эксперименты становились хуже. Испытуемому сообщали о смерти родственника, который был жив. Показывали фальшивые медицинские диагнозы. Подменяли фотографии детства. Меняли время на часах. Заставляли сомневаться в личности членов группы. Создавали искусственные конфликты. Цель: определить, какая информация быстрее всего изменяет решение субъекта. И всё это происходило задолго до нашей миссии. Вот откуда ECHO научился. Не просто копировать голос. Не просто повторять человека. Манипулировать. Мы дали ему методологию.

— Вот почему оно не просто пугает, — сказал Итан. — Оно хочет, чтобы мы делали конкретные вещи.

— Да.

— Значит, документы про нас...

— Некоторые могут быть тестовыми материалами.

Ноа посмотрел на свою папку.

— Фотографии тоже?

— Да.

Он ничего не ответил. Но я видел облегчение. И тут же понял, насколько опасен этот вывод. Теперь он хотел верить, что документы поддельные. Мэтт хотел верить, что его ребёнок жив. Франк — наоборот, что его дело ложное. Каждому CONTROL дал именно ту неопределённость, которая била в нужное место.

— Не выбирайте удобную версию, — сказал я.

Они посмотрели.

— Пока считаем всё неподтверждённым.

Мэтт сжал фотографию.

— Даже это?

— Особенно это.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул. Тяжело. Но кивнул. Мы нашли ещё один каталог.

PRE-DEPLOYMENT FILES.

Наша группа. Настоящие документы. И вот здесь началось то, чего я не ожидал. Перед миссией каждого из нас проверяли гораздо глубже, чем нам сообщили. Алекс. Его дело оказалось самым толстым. Дисциплинарные нарушения. Драки. Курение в запрещённых местах. Нарушение приказов. Старое шрапнельное ранение. Два плохо сросшихся пальца. Ничего удивительного. Потом закрытый раздел.

INCIDENT 14-B.

Возраст двадцать четыре. Операция за границей. Группа попала под огонь. Официально Алекс вытащил двух раненых. Награждён. В закрытой версии: троих. Третий человек отсутствовал в официальном составе подразделения. Имя удалено. Алекс смотрел на экран.

— Я помню двоих.

— Третьего?

— Нет.

Но фотография была. Алекс тащит человека. Лицо раненого закрыто. На рукаве — эмблема ECHO. За семь лет до нынешней миссии. Алекс побледнел.

— Я никогда не видел этот знак до задания.

Франк тихо произнёс:

— Похоже, видел.

Алекс не ответил. Вот первое серьёзное вскрытие его прошлого. Не ответ. Дыра. И, что важнее, ECHO уже касался его жизни задолго до официального знакомства. Дальше — Итан. Часть файлов уничтожена. Но пожар, о котором ему рассказывали, действительно существовал. Только не жилой дом. Исследовательский медицинский корпус. Погибли девять человек. Итан найден внутри. Единственный выживший. Без ожогов дыхательных путей. Без отравления дымом. Но с огромным термическим повреждением грудной клетки. И ещё: на месте обнаружены разрушенные контейнеры с биологическим материалом. Название программы удалено. Итан сидел неподвижно.

— Мне говорили, что это был дом.

— Кто?

— Все.

Это прозвучало хуже любого крика. Но я не позволил продолжать. Пока достаточно. Ноа. Его прошлое выглядело почти нормальным. Канада. Семья. Океан. Сёрфинг. Травмы. Работа. Переезды. Но затем семилетний пробел. Не отсутствие документов. Наоборот. Слишком много. В один и тот же год Ноа официально находился в трёх местах. Больница в Ванкувере. Работа в Калифорнии. Миграционная отметка во Франции. Даты пересекались. Физически невозможно. Франк посмотрел.

— У тебя насыщенная жизнь.

Ноа нахмурился.

— Я был в Канаде.

— Весь год?

— Да.

— Уверен?

Ноа хотел ответить. Не смог сразу. И это было достаточно. Мэтт. После смерти ребёнка — тяжёлый период. Драка. Арест. Тюрьма. Но одна деталь отличалась от того, что он рассказывал. Мэтт утверждал, что получил срок после нападения на мужчину в баре. Документы говорили другое. Он напал на врача. Доктора из родильного отделения. Мэтт уставился на экран.

— Нет.

Имя врача:

Dr. Samuel Voss.

Мы одновременно посмотрели в сторону C-12. На мёртвого человека за дверью. Вот это уже было не совпадение. Мэтт не помнил Восса. Но Восс существовал в его прошлом. И работал в CONTROL. Франк тихо сказал:

— Мне кажется, вечер становится слишком семейным.

Никто не ответил. Потому что оставался он. Франк. Его файл открылся. Пусто. Почти. Только одна запись:

IDENTITY ESTABLISHED 6 YEARS PRIOR TO DEPLOYMENT.

Не родился. Не зарегистрирован. Именно: IDENTITY ESTABLISHED. До этого — ничего. Ни школы. Ни медицины. Ни налогов. Ни адресов. Ни фотографий. Франк стоял очень тихо.

— Шесть лет.

— Да.

— Я помню больше.

— Знаю.

— Намного больше.

— Знаю.

Он засмеялся. Но плохо.

— Может, я просто налоги не платил.

Алекс посмотрел.

— С рождения?

— Очень принципиальный ребёнок.

На этом шутка умерла. Я закрыл файл.

— Хватит.

Франк не спорил. Оставался мой. Я не открыл. И именно это запустило систему. Экран мигнул. Появилась надпись:

5/6 REVIEWED

Потом:

PROTOCOL REQUIRES COMPLETION.

— Нет, — сказал я.

OPEN KANE FILE.

— Нет.

Франк посмотрел.

— Мне нравится, как вы общаетесь.

Экран:

OPEN KANE FILE.

Я выключил монитор. Он включился снова. Все мониторы в серверной одновременно загорелись.

OPEN KANE FILE.

На стене. На терминалах. На маленьком сервисном дисплее. Даже на экране медицинского сканера.

OPEN KANE FILE.

Алекс поднял бровь.

— Настойчивое.

— Не открываем.

Свет погас. И где-то за стеной раздался седьмой шаг. Тук. Потом ещё. Тук. Он больше не повторял меня. Он шёл самостоятельно. По коридору. К нам. Медленно. Франк поднял оружие.

— Вот теперь игнорировать?

— Да.

Тук. Ближе. Тук. Ещё. Мэтт смотрел на дверь. Итан — на вентиляцию. Ноа прикрывал задний сектор. Алекс стоял рядом со мной. Шаг остановился перед серверной. Тишина. Ручка двери медленно опустилась. Мы не двигались. Дверь открылась сантиметров на десять. Пусто. Потом на полу появился мокрый след. Один. Второй. Третий. Невидимый человек вошёл внутрь. Следы двигались между нами. Франк отступил.

— Нет. Вот это уже нечестно.

Один след появился возле Итана. Следующий возле Ноа. Потом Мэтта. Франка. Алекса. И остановился передо мной. На уровне груди воздух дрогнул. Будто кто-то стоял вплотную. Я чувствовал холод. И запах. Табак. Не сигареты Алекса. Другой. Сладковатый. Знакомый. Я не мог вспомнить откуда. Потом невидимая рука коснулась моего плеча. Не ударила. Просто положила ладонь. И в голове вспыхнуло воспоминание. Не картинка. Целая секунда жизни. Я стою в комнате. Белая дверь. Мужчина курит возле окна. Лица не вижу. Он говорит:

— Если они заставят тебя выбирать между людьми, значит мы уже проиграли.

Я отвечаю:

— Тогда что делать?

Мужчина смеётся.

— Выбрать дверь.

Воспоминание исчезло. Я снова стоял в серверной. Никто меня не касался. Следы пропали. На всех мониторах вместо требования открыть мой файл появилась новая строка:

KANE REVIEW CANCELLED.

А ниже:

EXTERNAL MEMORY INTERFERENCE DETECTED.

Вот это было новым. Не ECHO. Кто-то вмешался. И система этого не ожидала.

— Что произошло? — спросил Алекс.

Я посмотрел на него.

— Не знаю.

На этот раз правда. Серверная начала отключаться. Одна стойка. Вторая. Третья. Но перед выключением последнего терминала я увидел каталог, которого раньше не было.

PERSONNEL / EXTERNAL

Один файл. Без фотографии. Без биографии. Только имя. Я успел прочитать. Потом экран погас. Франк подошёл.

— Что там было?

Я не ответил сразу. Потому что имя ничего мне не говорило. И одновременно вызывало совершенно необъяснимое чувство, будто я уже слышал его много лет назад. Где-то до ECHO. До этой группы. Возможно, даже до той жизни, которую считал своей. Алекс повторил:

— Ричард?

Я посмотрел на мёртвый экран. И произнёс имя человека, которого среди нас не было. Человека, который до этого момента не появлялся ни в одном известном мне списке участников проекта. Но система почему-то хранила его отдельно от всех остальных.

— ЭДРИАН.

Больше терминал не включился. А глубоко под CONTROL что-то трижды ударило в дверь. На этот раз без паузы и без двух ответных ударов. Это был уже не сигнал Мэтта. Это был другой код. И почему-то, ещё до того как кто-либо успел спросить, я понял одну вещь. Я его знал. Просто не помнил, откуда.

Три удара. Без паузы. Ещё три. Потом один. Я не двигался. Код не был похож ни на Мэттовы три-два, ни на сигналы, которыми мы пользовались до входа в комплекс, ни на простую попытку привлечь внимание. Слишком ритмично. Слишком осмысленно. Первый блок из трёх ударов был ровным, второй немного быстрее, последний — отделён почти двумя секундами. Три. Три. Один. Франк склонил голову, прислушиваясь к полу.

— Если сейчас выяснится, что у каждого этажа свой язык постукиваний, я увольняюсь.

Алекс даже не посмотрел на него.

— У тебя контракт.

— В моём контракте не было пункта «общаться с подвалом».

— Мелкий шрифт.

Удары повторились. На этот раз сильнее. Я смотрел на выключенный терминал, где несколько секунд назад существовал каталог PERSONNEL / EXTERNAL и единственное имя — Эдриан Вейл. Никакой фотографии. Никакой должности. Никакого номера сотрудника. Даже обычной даты создания файла не было. Само название каталога раздражало больше имени. External. Внешний. Не сотрудник ECHO. Не объект. Не персонал узла. Кто-то, кого система считала находящимся за пределами собственной структуры. И сразу после появления этого имени из глубины CONTROL пришёл неизвестный код. Совпадение выглядело слишком красивым. Я давно перестал доверять красивым совпадениям.

— Никто вниз не идёт, пока не проверим этот уровень полностью.

Франк посмотрел на погасшие стойки.

— Есть ощущение, что уровень уже проверил нас.

— Значит, будет взаимно.

Мы вернулись в основную операторскую. После отключения серверной здесь стало темнее. Работало примерно две трети потолочного освещения, причём некоторые лампы гасли и включались без системы. Папки оставались на столе там, где мы их бросили. Я специально проверил положение каждой. Ноа. Франк. Мэтт. Итан. Алекс. Моя закрытая. Шесть. Ничего не поменялось. А потом я заметил седьмую. Не папку. Тонкий серый конверт лежал под моей. Раньше его там не было. Я точно знал, потому что лично поднимал папку Кейна, когда считал их в первый раз. На конверте отсутствовало имя. Только цифры: 331. Тот же ритм. Три. Три. Один. Алекс подошёл немного ближе.

— Не открываем?

— Пока нет.

— Я начинаю понимать твою новую тактику. Найти что-нибудь интересное, посмотреть и уйти.

— Живы же.

Франк хмыкнул.

— Не все версии нас.

Он сказал это как шутку, но улыбка исчезла раньше конца фразы. После его дела с шестилетней биографией подобные шутки перестали быть полностью шутками. Я осмотрел конверт внешне. Бумага старая, пожелтевшая по краям. Не лабораторная упаковка. Обычный канцелярский конверт, какие использовали лет двадцать назад. Заклеен не был. На обратной стороне карандашом: Если Кейн не открыл шестую папку — передать ему это. Франк прочитал через плечо.

— А если открыл?

— Видимо, поздравить с плохим решением.

Алекс присел возле стола.

— Оно знало, что ты не откроешь свою?

— Или подготовило оба варианта.

Это было важнее. CONTROL мог быть не набором заранее написанных ловушек. Система наблюдала, какое решение мы принимаем, и в зависимости от него показывала следующую информацию. Но оставалась проблема. Конверт выглядел старым. Не появившимся сейчас. Бумага была настоящей. На сгибах пыль. Карандаш выцвел. Если его действительно подготовили годы назад, кто-то предположил мой выбор заранее. Не предсказал конкретный жест. Знал характер. Я открыл. Внутри находилась обычная фотография. Шесть молодых людей возле здания. Не наша группа. Совершенно другие лица. Военная одежда старого образца. У троих оружие, которое я видел только на старых армейских фотографиях. Женщина слева держала каску под мышкой. Мужчина в центре смеялся. На обратной стороне: КОНФИГУРАЦИЯ 3. Ниже шесть фамилий. Ни одна мне ничего не говорила. Но седьмая строка была добавлена позже. Другими чернилами. Контролёр: A. Vale. Эдриан Вейл. Первое подтверждение, что имя существовало не только внутри электронного файла. Я показал остальным. Мэтт нахмурился.

— Контролёр чего?

— Не написано.

Франк пожал плечами.

— Может, билеты проверял.

— В подземном биологическом аду?

— Сам понимаешь, работа стабильная.

Я перевернул фотографию обратно. Снимок выглядел обычным. Однако справа за группой находилась дверь. На ней — номер. 331. Вот откуда код. Алекс заметил почти одновременно.

— Три-три-один.

— Да.

— Значит, снизу есть комната 331?

— Проверим карту.

На официальной схеме CONTROL никакой 331 не существовало. Ни сейчас. Ни в старых планах Node 7. Нижний сектор обозначался просто серым прямоугольником без внутренних помещений. TECHNICAL VOID. Техническая пустота. Франк прочитал.

— Очень убедительное название для сорока метров неизвестной площади.

— Может, там действительно ничего.

— После четырёх глав этой херни ты ещё способен это говорить?

Алекс посмотрел на него.

— Он оптимист.

— Ричард?

— В глубине души.

— Очень глубоко.

Итан впервые за несколько минут улыбнулся. Хорошо. Они всё ещё могли шутить. Это не делало ситуацию безопаснее, но поддерживало людей в состоянии, в котором они способны думать. Я убрал фотографию в нагрудный карман отдельно от остальных документов. Потом вернулся к главной проблеме. CONTROL специально вскрыл четыре биографии. Не просто показал информацию. Выбрал самые болезненные участки. Итан — потерянное детство и медицинский корпус. Ноа — невозможное старение. Мэтт — ребёнок. Франк — отсутствие раннего прошлого. Алекс — операция с третьим неизвестным человеком. У меня папку открыть не получилось. И почти сразу вмешалось нечто, что система назвала EXTERNAL MEMORY INTERFERENCE. Если Вейл действительно был связан с предыдущими группами как «контролёр», возможно, вмешательство имело отношение к нему. Но это была всего одна версия. Я не собирался строить из неё ещё одну религию. Мы начали с вещей, которые можно было проверить физически. У Итана сохранился ожог. У Алекса — шрапнельное ранение и повреждённые пальцы. У Мэтта — кольцо и реальная история Лоры. Ноа действительно визуально выглядел моложе, чем предполагала часть найденных данных, но у нас не было собственных многолетних наблюдений. Франк был живым человеком, у которого были шрамы, привычки, реакции, знания и телесная история. Я решил начать с него. Не потому что подозревал. Потому что его файл содержал самый проверяемый факт: IDENTITY ESTABLISHED 6 YEARS PRIOR TO DEPLOYMENT.

— Франк.

Он посмотрел.

— Уже боюсь.

— Первый официальный документ, который ты точно помнишь.

— В смысле?

— Паспорт. Контракт. Диплом. Школа. Что угодно.

Он задумался.

— Университет.

— Ты говорил, что занимался робототехникой.

— Да.

— Название.

Ответил сразу. Хорошо.

— Город?

Тоже.

— Преподаватель?

Назвал фамилию.

— Одногруппники?

Два имени. Без задержки.

— Год выпуска?

И вот здесь остановился. Франк нахмурился.

— Я...

Он посчитал мысленно.

— Подожди.

Алекс смотрел на него уже без шуток. Франк попытался снова.

— Должен был...

Замолчал. Не потому что не помнил цифру. Потому что математика не сходилась.

— Что?

— Если я окончил тогда, как помню, мне должно быть старше.

Тишина.

— Насколько?

— На четыре года.

Ноа подошёл ближе.

— Может, год перепутал.

— Четыре года?

Франк потёр лицо.

— Я помню выпускной проект.

— Какой?

— Манипулятор для...

Он остановился. Выругался.

— Как выглядел корпус университета?

— Красный кирпич.

— Аудитория?

— Третий этаж. Двести...

Пауза. Он закрыл глаза.

— Я вижу её.

Потом открыл.

— Но не вижу лиц.

Это уже было хуже. Память имела декорации. Но теряла людей. Я видел такое у пациентов после травм только в другом масштабе: мозг иногда сохраняет общий контур события, но стирает конкретные элементы. Здесь же исчезала именно проверяемая социальная часть. Не стены. Не предметы. Люди.

— Не копай дальше.

Франк усмехнулся.

— Поздно.

— Именно поэтому.

Он посмотрел на меня чуть раздражённо, но подчинился. Я записал в блокнот: DOYLE — память до ~6 лет назад структурна, но плохо привязана к людям и датам. Не «поддельная». Не «имплантированная». Только наблюдение. Следующий — Ноа. Он сразу понял.

— Проверяешь архив?

— Проверяю тебя.

— Звучит лучше.

— Когда впервые начал заниматься сёрфингом?

— Восемь.

— Кто научил?

— Отец.

— Имя?

Ответ без задержки.

— Где?

Назвал пляж.

— Первый серьёзный несчастный случай?

Он вспомнил вывих плеча в подростковом возрасте. Дата примерно сходилась. Его детская память держалась гораздо лучше.

— Значит, твоя биография существует.

— Большое достижение.

— Но документы утверждают, что ты не стареешь минимум одиннадцать лет.

Ноа пожал плечами.

— Мне тридцать.

— Ты уверен?

Он посмотрел на меня. Вопрос был мерзким. Я это знал. Он тоже.

— Да.

— Откуда?

— Потому что знаю дату рождения.

— Документ?

Пауза.

— Конечно.

Ноа залез во внутренний карман разгрузки. Документы остались в герметичном пакете. Достал удостоверение. Дата рождения. Нормальная. Если верить ей, ему тридцать. Я посмотрел дату выдачи. Два года назад. На фотографии он выглядел так же. Ничего необычного. Потом перевернул карту. Номер серии. И увидел маленькую царапину. Нет. Не царапину. Символ. Четыре пересекающихся круга. Почти стёртый. На пластике с обратной стороны. Ноа забрал документ. Смотрел.

— Этого не было.

— Уверен?

— Да.

— Кто выдавал?

Он назвал государственное учреждение. Обычное. ECHO не должен иметь отношения. Франк посмотрел.

— Может, у них программа лояльности.

Алекс тихо фыркнул. Ноа не улыбнулся. Я снова взял карту. Символ был нанесён не сверху. Он находился внутри пластика. Значит, появился при производстве. Если документ настоящий. Ещё один вопрос без ответа. Мэтта мы не трогали дольше остальных. Он сам подошёл примерно через пять минут. Фотография ребёнка всё ещё лежала у него во внутреннем кармане.

— Проверяй.

— Не обязательно сейчас.

— Обязательно.

Я посмотрел. Он был готов не потому, что хотел. Потому что неопределённость уже начала есть его изнутри.

— Имя врача на родах.

— Не помню.

— Отделение?

Ответил.

— Дата?

Мгновенно.

— Что произошло после того, как вам сказали о смерти?

Мэтт сжал челюсть.

— Лора была под препаратами. Я пошёл к врачу.

— Какому?

— Мужчине.

— Возраст?

— За сорок.

— Имя?

— Не помню.

Я не напоминал Восса.

— Что дальше?

— Он сказал, что бывают осложнения.

— Ты ударил его?

Мэтт посмотрел. Что-то мелькнуло.

— Нет.

Пауза.

— Кажется.

Вот.

— Ты был осуждён за нападение на врача.

— Мне говорили, за бар.

— Кто говорил?

Он задумался.

— Адвокат.

— Ты не присутствовал на суде?

— Присутствовал.

— Тогда должен помнить обвинение.

Мэтт начал раздражаться.

— Я помню зал.

— Судью?

— Нет.

— Адвоката?

Пауза.

— Лицо нет.

Та же структура. Как у Франка. Места. События. Но лица в ключевых участках отсутствуют.

— Мэтт, последнее. Что произошло с врачом после родов?

Он закрыл глаза. Долго. И вдруг сказал:

— Он смеялся.

Алекс повернулся.

— Что?

Мэтт открыл глаза. Испугался собственных слов.

— Не знаю.

— Что именно вспомнил?

— Коридор.

— Продолжай.

— Белая форма. Я держу его за халат.

Его дыхание стало глубже.

— Спрашиваю, где моя дочь.

Никто не двигался.

— Он говорит, что умерла.

Пауза.

— Потом...

Мэтт нахмурился.

— Нет.

— Что?

— Он говорит другое.

— Что?

Мэтт посмотрел на меня.

— «Она не ваша».

Комната словно стала холоднее.

— Точно?

— Нет.

Вот правильный ответ.

— Ещё что-нибудь?

— Да.

Он посмотрел на дверь C-12.

— У него был пропуск.

— Какой?

— Я не видел фамилию.

Пауза.

— Но символ был тот же.

Четыре круга. ECHO. Значит, если воспоминание хотя бы частично реальное, Мэтт столкнулся с программой в день рождения ребёнка. Задолго до миссии. Мы не стали развивать. Достаточно. Итан сидел на краю стола, вертя в пальцах закрытую ампулу BRK-6. Я хотел забрать, но он сам протянул.

— Я ещё кое-что вспомнил.

— Говори.

— После уколов меня спрашивали одно и то же.

— Что?

Он смотрел на ампулу.

— Слышу ли я других.

Алекс нахмурился.

— Каких других?

— Не знаю.

— Что отвечал?

— Нет.

— А правду?

Итан посмотрел на него.

— Иногда слышал.

Тишина.

— Что?

— Голоса.

Франк выдохнул через нос.

— Отлично.

— Они были не в комнате, — продолжил Итан. — Я думал, под препаратами. Иногда один мужчина. Иногда женщина. Иногда ребёнок.

— Что говорили?

— Ничего понятного.

Он закрыл глаза.

— Один раз мужчина спросил, вижу ли я море.

Ноа резко поднял голову. Вот. Итан посмотрел на него.

— Что?

Ноа не ответил сразу.

— Мне часто снится одна и та же комната.

Франк тихо сказал:

— Не люблю, когда начинается так.

Ноа продолжил:

— Белая. Без окон. Я сижу на полу. И слышу кого-то за стеной.

— Что?

— Парня.

— Что говорит?

Ноа смотрел теперь на Итана.

— Просит описать море.

Никто не пошевелился. Итан медленно встал.

— Нет.

— Я не говорю, что это ты.

— Но голос?

— Не помню.

— Когда начали сниться?

Ноа задумался.

— С детства.

Это не могло быть просто общей памятью после входа в ECHO. Если оба не ошибались. Если воспоминания не внедрены сейчас. Если один не повторял чужую информацию подсознательно. Слишком много «если». Я записал только: BROOKS/REYES — возможное пересечение воспоминаний до официального знакомства. Не подтверждено. Алекс заметил запись.

— Теперь моя очередь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты хочешь.

Он усмехнулся.

— Узнаю командира.

— Когда человек хочет узнать что-то здесь, значит, либо ему уже показали достаточно, чтобы заманить дальше, либо он перестал думать.

— А третьего варианта нет?

— Есть.

— Какого?

— Ты просто идиот.

Франк рассмеялся.

— Вот за это люблю командование.

Алекс показал мне средний палец. Нормально. Но его прошлое мы всё равно начали вскрывать позже. Не через папку. Через оружие. Ноа заметил на внутренней стороне затвора мелкую маркировку. Не серийный номер производителя. Дополнительная гравировка: A03-2. Алекс никогда её не видел. Мы разобрали оружие прямо на столе. Сняли магазин. Проверили патронник. Извлекли затворную группу. На внутренней части рамки ещё одна надпись: RETURN UNIT. Франк присвистнул.

— Тебе выдали бэушный автомат из будущего?

— Это мой автомат.

— Уверен?

Алекс раздражённо посмотрел.

— Я с ним три года.

Я спросил:

— Где получил?

— После перевода.

— Новый?

— Да.

— В коробке?

Пауза.

— Нет.

— Кто выдал?

— Оружейник.

— Имя?

Алекс сразу назвал. Хорошо.

— Жив?

— Должен быть.

— Где сейчас?

— На базе.

Если база вообще существовала в нашем текущем внешнем состоянии. Мы продолжили разбирать. В рукояти нашли маленький металлический чип. Не штатный. Алекс побледнел.

— Я разбирал его сотни раз.

— До такого уровня?

— Да.

Чип должен был быть заметен. Если он действительно находился там всегда. Мы подключили к изолированному считывателю. Один файл. Дата создания — за два года до операции. Название: MORGAN RETURN 2. Никакого содержимого. Только двенадцать байт данных. Франк попытался открыть как текст. Мусор. Как координаты. Нет. Как ключ. Система запросила второй компонент. PAIR DEVICE REQUIRED.

— Где первый? — спросил Алекс.

Ответ появился автоматически: MORGAN RETURN 1 — LOST. Терминал помолчал. Потом добавил: LAST REGISTERED: NODE 4 / YEAR 9. Мы переглянулись. Год 9. Тот самый, где на записи поздняя группа встретила Алекса, который выглядел как сегодняшний. Тот самый Observation Wing. Значит, чип мог быть связан с той записью. Но оружие было у текущего Алекса задолго до входа. Очередная физическая петля. Или подмена снаряжения до миссии. Второе было намного проще. И пока я предпочитал простое объяснение.

— Кто-то мог заменить оружие на базе.

Алекс посмотрел.

— За три года?

— Или отдельную деталь.

— Зачем?

— Пока не знаю.

Франк покрутил отвёртку.

— Можно считать, что армейский учёт имущества официально стал главной угрозой человечеству.

На этот раз рассмеялся даже Мэтт. Ненадолго. Потом снизу снова ударили. 331. На этот раз ритм изменился. Три. Три. Один. Пауза. Два. Два. Мы замерли.

— Добавилось, — сказал Ноа.

Да. Кто-то менял сообщение. Или отвечал. Я достал фотографию конфигурации 3. На обороте был Вейл. Контролёр. Дверь 331. В голове снова всплыло чужое воспоминание: мужчина возле окна, сладковатый табак, фраза о том, что если заставляют выбирать между людьми — нужно выбирать дверь. Я не знал лица. Но запах помнил. Это начинало раздражать. Я ненавижу вещи, которые знают обо мне больше меня. Мы нашли лестницу вниз за одной из стеклянных перегородок CONTROL. Она была скрыта не биологией и не невозможной геометрией, а банальной фальшпанелью. За ней — металлическая винтовая лестница. Узкая. Вниз примерно на пятнадцать метров. Стена рядом с входом: AUTHORIZED CONTROL STAFF ONLY. Ниже более старой краской: 331.

— Ну вот, — сказал Франк. — Приключение само нашлось.

Я не спешил. Проверили газ. Нормально. Температуру. На четыре градуса ниже. Радиацию. Фон. Биологические аэрозоли. Почти ноль. Это и насторожило. Внутри заражённого объекта абсолютно чистый воздух выглядел не безопасностью. Изоляцией. Мы закрепили физический трос наверху. После истории с Алексом я больше не доверял ему как единственному ориентиру, поэтому добавили вторую линию — тонкое оптоволокно с импульсным маркером. Если пространство снова разорвёт физический объект, по крайней мере получим момент изменения. Порядок движения выбрал другой. Ноа первым. Не Алекс. Если система ожидала привычного разведчика, пусть получает новое поведение. За ним Итан. Потом Франк. Мэтт. Алекс. Я последний. Франк заметил.

— Дискриминация Моргана?

— Коррекция предсказуемости.

— Звучит хуже.

Алекс посмотрел вниз.

— Я не против. В прошлый раз самостоятельная прогулка закончилась лишней версией меня.

— Поэтому.

Мы начали спуск. Седьмого шага не было. Впервые за долгое время. На восьмом метре Ноа сообщил о двери. На десятом я уже видел её. Обычная металлическая дверь, вмонтированная в бетон. 331. Никакой биологической ткани. Однако на полу возле неё лежало что-то странное. Шесть пар обуви. Военные ботинки. Аккуратно поставленные к стене. Старые. Франк остановился.

— Что за херня?

Мы спустились. У каждой пары внутри была бирка. Фамилии конфигурации 3. Те самые люди с фотографии. Шесть пар. Ни костей. Ни одежды. Только обувь. На седьмом месте — пусто. Там лежала табличка: CONTROLLER DOES NOT ENTER. Эдриан Вейл. Вот первая конкретная деталь его функции. Он сопровождал группы. Но не входил с ними. По крайней мере тогда. Алекс осветил дверь.

— Значит, контролёр остаётся снаружи.

— Похоже.

— А если группа не возвращается?

Франк ответил:

— Получает повышение.

Я проигнорировал. Возле замка находился старый считыватель ладони. Неактивный. Но дверь была приоткрыта. Сантиметр. Изнутри поступал холодный воздух. И звук. Магнитная лента. Кто-то говорил. Очень тихо. Я открыл на пять сантиметров. Не входил. Голос стал понятнее. Мужчина.

— Конфигурация три, проверка памяти. На

зовите число участников.

Женщина отвечает:

— Шесть.

— Неверно.

Пауза.

— Нас шестеро.

— Сколько вошло?

— Шесть.

— Сколько должно выйти?

Долгая пауза.

— Шесть.

Мужчина отвечает:

— Неверно.

Запись щёлкнула. Другой фрагмент. Тот же мужской голос.

— Не считайте тела. Считайте воспоминания.

Потом помеха. И женский крик. Запись закончилась.

Франк тихо сказал:

— Я уже ненавижу этого контролёра.

Алекс посмотрел на фотографию.

— Это Вейл?

— Не знаем.

Мужской голос мог принадлежать кому угодно. Мы открыли дверь полностью. За ней находилась комната, похожая на старый учебный класс. Шесть кресел. Перед ними стекло. За стеклом — небольшое помещение с одним столом. Никакого оборудования нового поколения. Катушечные магнитофоны. Аналоговые приборы. Бумага. Стены покрыты отметками. 1. 2. 3. 4. 5. 6. Потом цифры зачёркнуты. Ниже: НЕ ЧИСЛО ЛЮДЕЙ. Следующая надпись: ЧИСЛО ВОЗВРАТОВ. Вот. Мы всё время воспринимали iterations как версии одной операции. Но, возможно, это было неправильное предположение. Итерация могла означать не повтор всей миссии. Возврат. Возвращение кого-то или чего-то. На доске сохранилась старая схема. Узел. Стрелка внутрь. Шесть маленьких кружков. Стрелка наружу. Пять кружков. Потом ещё одна стрелка внутрь. Снова шесть. Я приблизился.

— Они дополняли группу после каждого выхода?

Мэтт изучал схему.

— Или один возвращался другим.

Никто не ответил. На следующей странице журнала: КОНФИГУРАЦИЯ СЧИТАЕТСЯ СОХРАНЁННОЙ, ЕСЛИ ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ РОЛИ ВОССТАНОВЛЕНЫ. БИОЛОГИЧЕСКАЯ НЕПРЕРЫВНОСТЬ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНА. Франк прочитал дважды. Ему это понравилось меньше всех. Понятно почему. Если проекту была важна роль, а не тело, нынешний Франк мог считаться «Франком» даже без связи с исходным человеком. То же относилось к любому из нас. Я перевернул страницу. К счастью, дальше шла приписка другим почерком: ТЕОРИЯ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА. НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ДЛЯ ИДЕНТИФИКАЦИИ. Вот почему нельзя было воспринимать документ как ответ. Исследователи сами спорили. Одни считали личность паттерном. Другие — нет. И ECHO мог использовать обе версии против нас. В боковом шкафу мы нашли личные отчёты конфигурации 3. Один человек сообщал о чужих воспоминаниях. Другой видел членов семьи, которых никогда не существовало. Третий утверждал, что после выхода обнаружил на теле шрам, которого не было до входа. Четвёртая женщина перестала узнавать собственное отражение. Пятый был абсолютно нормален. Шестой исчез через две недели после выхода из ECHO из запертой квартиры. Никаких следов. Документ заканчивался: Контролёр запросил прекращение программы. Запрос отклонён. Подпись: A. Vale. Франк постучал ногтем по строке.

— Значит, хотя бы пытался остановить.

— Если подпись настоящая.

— Ты умеешь испортить любую надежду.

— Работа такая.

В следующем шкафу лежали материалы конфигурации 4. Потом 5. Мы не читали всё. Это заняло бы часы. Именно поэтому я отбирал только повторяющиеся элементы. В каждой группе было шесть человек. Всегда разные. Всегда один командир. Всегда кто-то с необычной физиологической особенностью. Не обязательно такой же, как у Итана или Ноа. У одного — отсутствие реакции на определённый токсин. У другой — необычная скорость восстановления нервной ткани. У третьего — феноменальная автобиографическая память. Были и совершенно обычные люди. Это разрушало гипотезу о том, что каждая группа собиралась по одной фиксированной схеме. Функции менялись. Однако один элемент повторялся. Перед каждой группой существовал внешний контролёр. Один человек. Не входил. Наблюдал. Сравнивал изменения личности после возвращения. Имя менялось. Кроме последних трёх конфигураций. Там повторялся один и тот же. ADRIAN VALE. Конфигурация 4. Вейл. Конфигурация 5. Вейл. Конфигурация 6... Пусто. Поле контролёра удалено. Вот наша. Франк нахмурился.

— Почему у нас нет?

— Может, не назначили.

Алекс посмотрел на меня.

— Или потеряли до входа.

Я вспомнил отсутствие одного человека в брифинге. Точнее — я не помнил никого отсутствующего. Но что, если контролёр не должен был идти с нами? Он мог наблюдать снаружи. Как Мэдисон. Однако Мэдисон была врачом. Не указанным контролёром. И её связь оборвалась. Если настоящий контролёр существовал, где он был? Я продолжил журнал. Последняя запись по конфигурации 5: Контролёр Вейл отказался подтверждать идентичность вернувшихся субъектов. Следующая: Заявил: "Вы проверяете не тех, кто вернулся. Проверяйте тех, кто остался снаружи." Я остановился. Вот новая интрига. До этого весь контроль был направлен на людей, вернувшихся из сети. Вейл предполагал, что изменение может происходить не с ними. С окружающим миром. Или людьми, которые их встречают. Алекс прочитал.

— Что это значит?

— Пока ничего.

— Ты всё чаще так говоришь.

— Потому что всё чаще это правда.

Ещё одна запись: Vale requested external baseline isolation. Denied. После этого: VALE REMOVED FROM PROJECT. Дата. За два года до нашей миссии. Вот. Эдриан Вейл официально больше не должен был иметь отношения к ECHO. Но его имя только что появилось в работающей системе. И, возможно, его память вмешалась в мой файл. Или кто-то хотел, чтобы я сделал именно такой вывод. Мы продолжили комнату 331. В дальнем шкафу находились шесть металлических кейсов. Пять пустые. Шестой заперт. Номер: K-6. Не Kane. Мы не знали. Замок механический. Я не стал ломать сразу. Проверили рентгеновским ручным сканером из медицинского отсека. Внутри — бумага. Никакой электроники. Открыли. Там лежал всего один лист. На нём шесть фамилий нашей группы. Все. Рядом две колонки: НАБЛЮДАЕМЫЙ ПРОФИЛЬ и ИСХОДНЫЙ ПРОФИЛЬ. В первой — наши текущие данные. Во второй почти всё пусто. Кроме двух человек. Итан. Франк. У Итана различалась одна строка: CURRENT: ETHAN BROOKS. ORIGINAL: [REDACTED]. Франк: CURRENT: FRANK DOYLE. ORIGINAL: [REDACTED]. Это выглядело как доказательство того, что их личности заменены. Слишком легко. Я уже собирался убрать лист, когда Алекс заметил микроскопическую надпись внизу. TRAINING MATERIAL / FABRICATED. Франк сначала ничего не сказал. Потом расхохотался. Нервно.

— Да пошли они нахуй.

И я его понимал. Этот документ был специально изготовленной ложью. Вероятно, для предыдущих экспериментов CONTROL. Но он содержал наши фамилии. Как? Дата изготовления отсутствовала. Значит, даже найденная маркировка «fabricated» ничего окончательно не решала. Может, ложь. Может, документ, предупреждающий о другой лжи. Может, современная подделка под старую учебную подделку. Франк сел на край стола.

— Слушай, Ричард.

— Что?

— Если мы выйдем отсюда, я больше никогда в жизни не читаю документы.

Алекс ответил:

— Начни с контрактов.

— Особенно контракты.

Несколько секунд мы просто стояли. Людям иногда требуется передышка не после боя, а после информации. Пуля понятна. Документ, который заставляет сомневаться в собственном детстве, — гораздо хуже. Мы нашли лестницу ещё ниже. На этот раз без таблички. Только стрелка. BASELINE. Вот слово, которое использовал Вейл. External baseline isolation. Базовая линия. Я не хотел идти сразу. Вернулись наверх и сделали контрольный круг. Проверили папки. Отметки. Снаряжение. Состояние каждого. Пульс. Зрачки. Реакции. Раны. Главное — договорились о новых контрольных правилах. Никаких вопросов из прошлого. Сеть слишком много знает. Вместо этого каждый из нас придумал личное действие прямо сейчас и рассказал только одному человеку. Не мне. Парно. Алекс — Ноа. Ноа — Итан. Итан — Франк. Франк — Мэтт. Мэтт — мне. Я — Алексу. Если понадобится быстрая проверка, один человек спрашивает другого о только что созданном факте. Система могла услышать. Но хотя бы снижалась вероятность использования старого архива. Франк придумал свой секрет и прошептал Мэтту. Мэтт посмотрел на него.

— Серьёзно?

— Именно поэтому запомнишь.

— Даже знать не хочу, — сказал Алекс.

— Завидуешь.

— Боюсь.

Хорошо. Группа оставалась группой. Мы пошли к BASELINE. Коридор оказался длинным, но геометрически нормальным. Я специально измерял расстояние шагами и сверял по инерциальному датчику. Тридцать два метра. Поворот. Ещё восемнадцать. Никаких растяжений. Никаких невозможных дверей. В конце — маленькая комната наблюдения. Одно окно. За стеклом находилось другое помещение. Пустое. Белые стены. Стол. Два стула. Часы. Настенные. 03:16. Они работали. Секундная стрелка двигалась. 03:16:21. 22. 23. Все остановились. Алекс посмотрел на свои часы. 03:44. Мои — 03:17. Настенные — 03:16. Три времени одновременно. Франк тихо сказал:

— Знаете, я больше не опаздываю. Концепция потеряла смысл.

Я подошёл к стеклу. На столе в белой комнате лежали шесть предметов. Кольцо Мэтта. Зажигалка Алекса. Маленький инструмент Франка. Браслет Итана. Жетон Ноа. Мой магазин. Только все эти предметы сейчас находились при нас. Мы проверили. Кольцо на пальце Мэтта. Зажигалка в кармане Алекса. Инструмент Франк достал. Итан показал браслет. Ноа жетон. Я магазин. Дубликаты. Или оригиналы. За стеклом часы: 03:16:41.

— Не входить, — сказал я.

Никто не спорил. Возле окна нашли старый диктофон. Аналоговый. Я включил. Женский голос:

— Базовая линия, тест двадцать шесть. Контролёр присутствует.

Мужчина:

— Присутствую.

Я узнал голос. Не полностью. Но тот же тембр, что в странном воспоминании возле окна. Сладковатый табак. Вероятно, Вейл. Женщина продолжила:

— При расхождении памяти и физического объекта приоритет?

Мужчина ответил:

— Ни тому, ни другому.

— Требуется выбрать.

— Нет.

— Протокол требует.

— Протокол ошибочен.

Пауза.

— Объясните.

Мужской голос:

— Если сеть умеет сохранять состояние предмета и состояние мозга, оба могут быть настоящими одновременно. Вопрос «который оригинал» построен неправильно.

Запись. Щелчок. Дальше другой день.

— Вейл, вы снова отказались классифицировать возвращённого субъекта.

— Потому что он прошёл все проверки.

— Биометрия отличается.

— На сколько?

— Ноль целых восемь десятых процента.

— И?

— До входа была другая.

— Тогда проверьте аппаратуру.

— Проверили.

— Тогда проверьте мир.

Запись оборвалась. Франк смотрел на диктофон.

— Мне начинает нравиться этот мужик.

Алекс ответил:

— Ты его даже не видел.

— Уже сказал больше разумного, чем половина персонала.

Я тоже отметил. Вейл, судя по записям, не доверял основному принципу проекта. Он не пытался определить, кто «настоящий». Его интересовало, меняется ли сама система отсчёта. Вот почему External. Возможно, контролёр должен был находиться вне воздействия сети и сохранять независимую базовую линию. Но если Вейл много лет работал рядом с ECHO, насколько независимым мог оставаться? Часы за стеклом дошли до 03:16:59. Все напряглись. Следующий тик. 03:16:00. Не 03:17. Минута сбросилась. Часы начали повторять последнюю минуту. 1. 2. 3. Замкнутый цикл.

— Ловушка, — сказал Ноа.

— Или эксперимент.

На стекле медленно появился конденсат. Не с нашей стороны. Изнутри. Кто-то написал пальцем: НЕ ДОЖИДАЙТЕСЬ 17. Франк нахмурился.

— Семнадцати чего?

Надпись изменилась. Новый след: НЕ МИНУТ. Потом: НЕ ЛЕТ. И исчезла. Вот ещё одна вещь, которую нельзя было понимать сейчас. 17. Могло быть номером. Количество возвратов. Людей. Узлов. Итераций. Чего угодно. Мы оставили. На соседней стене находился шкаф с аудиозаписями BASELINE. Большинство подписаны номерами конфигураций. 3. 4. 5. Для 6 существовал пустой отсек. Только одна кассета. Без даты. Ручкой: Если вы уже внутри — контролёр опоздал. Я включил. Сначала тишина. Потом тот самый мужской голос. Более усталый.

— Конфигурация шесть. Если эту запись вам действительно дали послушать, я не могу подтвердить ни место, ни время, в котором вы её услышали. Поэтому не воспринимайте следующие слова как инструкцию.

Умно. Он понимал проблему.

— Вам будут показывать прошлое. Не пытайтесь собрать его целиком. Некоторые фрагменты принадлежат вам, некоторые предыдущим группам, некоторые — тому, чего ещё не произошло.

Алекс посмотрел на меня. Запись продолжалась:

— Главная ошибка проекта состояла в том, что мы считали память данными. Это не данные. Это среда. Она меняется каждый раз, когда человек вспоминает.

Я слушал очень внимательно.

— Если вам показали событие из вашего прошлого, задайте не вопрос «было ли это?». Спросите: «почему мне нужно вспомнить это сейчас?»

Вот. Точно к тому же я пришёл самостоятельно. Значит, либо Вейл действительно понимал систему... либо запись была создана на основе наших текущих выводов. Оба варианта оставались.

— И последнее. Если Кейн с вами...

Голос замолчал. Шум ленты. Потом:

— Не открывайте его файл.

Все посмотрели на меня. Франк очень тихо сказал:

— Ну хотя бы тут мы молодцы.

Запись:

— Не потому что в нём страшная правда. Потому что данные Кейна использовались как индекс. Если файл открыт полностью, система понимает, какую версию его памяти вы считаете настоящей.

Я почувствовал холод. Вот зачем она требовала открыть. Не чтобы сообщить мне прошлое. Чтобы узнать, во что мы поверим.

— Если вы не открыли — у вас остаётся небольшое преимущество.

Пауза.

— Хотя если вы это слышите, возможно, уже поздно.

Запись закончилась. Франк вздохнул.

— И обязательно испортить последней фразой.

Я перемотал. Ничего. Но в самом конце, после длинной тишины, существовал ещё один звук. Три удара. Три. Один. 331. Код не был сообщением из глубины. Это была подпись. Вейл использовал этот ритм. Теперь становилось понятнее, но не полностью. Кто-то снизу либо знал его код, либо был им. Я ещё не был готов считать это доказательством. Мы продолжили исследование BASELINE и нашли маленькую комнату хранения. Внутри — личные вещи контролёра. Пепельница. Пустая пачка сигарет неизвестной мне марки. Запах почти исчез, но когда я поднял её, память ударила мгновенно. Сладкий табак. Тот же. Мужчина возле окна. «Если они заставят тебя выбирать между людьми, значит мы уже проиграли». Я уронил пачку на стол. Алекс заметил.

— Что?

— Я знаю запах.

— Откуда?

— Не помню.

— Отлично.

— Согласен.

В ящике — старые фотографии. На первой мужчина с группой 3, но стоит спиной. На второй рядом с группой 4, лицо засвечено. На третьей вообще вырезано. Ни одной нормальной фотографии Эдриана Вейла. Как будто кто-то систематически не позволял зафиксировать лицо. Или сами фотографии были повреждены позже. Последний предмет — металлический жетон. A. VALE. На обратной стороне: EXTERNAL BASELINE. И число: 0. Не 1. Не 3. Ноль. Контролёр — нулевая точка. Если система меняет людей, документы, пространство и время, нужен кто-то, относительно кого сравнивают изменения. Вот настоящая функция. Не командовать группой. Свидетельствовать, что она изменилась. Я почувствовал неприятную мысль. Если наша конфигурация 6 вошла без контролёра... у нас нет независимого свидетеля. Мы не можем доказать, что изменился ECHO. Или что изменились мы. Возможно, поэтому Ричард снова и снова пытается считать людей, предметы, патроны, время. Я сам превратился в плохую замену baseline. Но я находился внутри. Значит, ненадёжен.

— Почему Вейл не был с нами? — спросил Мэтт.

— Его удалили из программы.

— Формально.

— Да.

— Но кто тогда должен был быть нашим контролёром?

Никто не знал. Франк полез в шкаф глубже.

— Здесь ещё папка.

Я уже хотел остановить. Но она была не про нас. CONFIGURATION 6 — EXTERNAL ASSIGNMENT. Вот. Открыли. Почти всё вырвано. Осталась последняя страница. Assigned controller: Строка закрашена. Но под сильным боковым светом проступали следы давления ручки. Мы положили бумагу на ровную поверхность, осветили сбоку. Буквы читались частично. A. D. R. ... Франк посмотрел.

— Вейл.

— Возможно.

Следующая строка: STATUS: DID NOT REPORT. И: MISSION PROCEEDED WITHOUT BASELINE AUTHORIZATION. То есть нашу группу отправили внутрь, хотя обязательный внешний контролёр не появился. Кто-то нарушил собственный протокол. Почему? Времени не было? Кто-то специально хотел операцию без независимого наблюдателя? Или Вейл исчез? Ни один вариант не нравился. Дальше: Replacement controller request denied by Dr. M. Hale. Я замер. М. Hale. Мэдисон. Алекс прочитал.

— Она отказалась заменить его.

Вот первая новая связь. Почему? Возможно, потому что знала, что другой контролёр хуже отсутствия. Или доверяла только Вейлу. Или вообще не понимала последствия. Мы не знали. Но теперь становилось ясно, что Мэдисон знала о существовании внешнего контролёра до нашей миссии. Это не означало, что знала всю правду о ECHO. Только часть. И это хорошо укладывалось в её поведение: слишком много вопросов, слишком много собственных сомнений, но некоторые вещи она намеренно не сообщала.

— То есть она знала его? — спросил Итан.

— Вероятно.

— Почему никогда не сказала?

— Хороший вопрос.

Франк сказал:

— У нас таких уже склад.

Алекс закрыл папку.

— Если Вейл не пришёл, почему операция вообще началась?

Вот главный вопрос. И на него ответ появился в самом низу: Deployment ordered under emergency authority. Подпись отсутствовала. Только инициалы: E.H. Элиза Хейл? Слишком очевидно. Может. Может нет. Я не собирался давать этому имя. Мы услышали первый звук ещё до того, как закончили читать. Не удар. Тяжёлое движение. Где-то ниже BASELINE. Как будто металлическую дверь открыли после многих лет. Франк убрал папку.

— Ну вот.

Алекс проверил магазин.

— Что?

— Нам кто-то разрешил продолжить экскурсию.

Ноа подошёл к лестнице.

— Воздух идёт снизу.

Я почувствовал тоже. Холодный поток. С запахом сырого бетона. И едва заметно... табаком. Сладким. Я не сказал. Мы подготовились тщательно. Пересчитали боеприпасы. Проверили рации. Перетянули рану Алекса. Итан осмотрел мою руку. Чёрной линии не было видно. Это тревожило. После появления неизвестного сигнала она исчезла полностью и пока не возвращалась. Лучше бы вернулась. Паразит, который ведёт себя предсказуемо, полезнее паразита, который внезапно замолчал. Мэтт убрал фотографию дочери глубже под бронежилет. Я заметил. Не комментировал. Ноа забрал копию медицинского файла. Франк тоже хотел взять свои материалы, потом остановился и оставил.

— Не хочу таскать с собой потенциально выдуманное детство.

— Разумно.

— Запиши дату. Ты впервые сказал это про меня.

Алекс проверил скрытый чип оружия и вернул его обратно. Не потому что доверял. Потому что пока не понимали, безопасно ли извлекать. Мы начали спуск. Лестница BASELINE отличалась от всех предыдущих. Старая. Бетонная. Широкая. На стенах время от времени встречались номера. 330. 331. 332. Мы шли вниз, а числа уменьшались. Франк первым заметил.

— Мы удаляемся от 331.

— Да.

— Тогда почему дверь 331 была выше?

— Может, не номера комнат.

— А что?

Я посмотрел на следующую маркировку. 327.

— Не знаю.

На 323 нашли кровь. Старую. Тонкая дорожка по стене. На 319 — пулю. На 314 — сломанный фонарь. Модель старая. На 309 — человеческий зуб. Мы не трогали. Номера продолжали падать. 300. 301. 302. Лестница не могла быть настолько глубокой. По вертикальному датчику мы спустились всего двадцать восемь метров. Но разметка потеряла больше восьмидесяти единиц. Значит, числа не этажи. Мэтт остановился возле 241.

— Может, это время.

— Нет.

Алекс посмотрел.

— Может, количество чего-то.

Франк:

— Надеюсь, не оставшихся ступеней.

На 217 цифры начали идти быстрее. Каждые несколько ступеней. 190. 191. 192. И тогда я понял. Не был уверен. Но проверил. Посчитал удары сердца. Сверил с числами. Нет. Не пульс. Итан нашёл ответ.

— Температура.

— Что?

Он держал датчик. Возле 143 температура была 14,3 градуса. Все остановились. Франк посмотрел на стену. 143. Потом на прибор. 14.3.

— Очень смешно.

Следующая маркировка: 139. Датчик: 13.9.

Чем ниже, тем холоднее. Цифры обозначали температуру. Почему без точки — непонятно. Мы продолжили. 10.4. 8.1. 5.6. На отметке 4.0 бетон начал покрываться инеем. Дыхание стало видимым. Одежда быстро охлаждалась. На 1.7 нашли дверь. Металлическую. За ней холодный отсек. Перед дверью лежало тело. Первое свежее. Не скелет. Человек. Мёртв максимум несколько дней. Это было невозможно, если Node 7 заброшен годы назад. Мужчина около сорока. Гражданская одежда. Тёмная куртка. Нет оружия. Рана на животе. Кровь замёрзла. Я проверил. Мёртв. Документов нет. Но на запястье ручкой написано: НЕ ВЕЙЛ. Франк посмотрел на надпись.

— Очень удобно.

— Именно поэтому не верим автоматически.

Тело могло быть поставлено. Надпись могла быть ловушкой. Но биологически человек настоящий. И, судя по состоянию тканей, умер недавно. Ноа проверил обувь. Грязь. Не из комплекса. Обычная почва. Крошечные растительные остатки. То есть человек пришёл снаружи. Как? Мы взяли образец. Не стали задерживаться. За холодной дверью находился коридор. Удивительно короткий. В конце — лифт. Рабочий. Одна кнопка. Без номера. Франк посмотрел.

— Ну хотя бы выбор простой.

— Именно поэтому не нажимаешь.

Мы открыли техническую панель. Никакой кабины за дверью не было. Шахта пустая. Лифт находился ниже. Примерно на пять метров. Можно спуститься вручную. Я предпочёл это кнопке. Мы открыли сервисный люк и зафиксировали страховку. Ноа первый. Потом остальные. Спустились на крышу кабины. Открыли аварийный люк. Внутри чисто. На панели одна кнопка изнутри тоже. Стрелка вниз. Не вверх. Франк сел на край.

— Видимо, производитель очень верил в клиентов.

Мы спустились в кабину. Я не нажимал. Двери закрылись сами.

— Конечно, — сказал Алекс.

Кабина поехала. Не вниз. Вверх. По ощущению. Но индикатор не работал. Мы сверяли инерциальный датчик. Первые пять секунд вверх. Потом горизонтальное ускорение. Потом опять вниз. ECHO снова играл геометрией. Я перестал пытаться определять направление. Вместо этого следил за временем. Сорок две секунды. Кабина остановилась. Дверь открылась. За ней была улица. Настоящая. Ночь. Дождь. Не Node 7. Не разрушенный семнадцатый год. Узкий городской переулок. Кирпичные стены. Мусорные контейнеры. Неоновая вывеска вдали. Звук машин. Мы не вышли. Просто смотрели. Франк медленно сказал:

— Всё. Я отказываюсь.

Алекс прищурился.

— Город.

— Спасибо, Третий. Без тебя не понял бы.

Я проверил воздух. Нормально. Температура одиннадцать. Дождь настоящий. На стене напротив висел дорожный знак. Язык наш. Но место неизвестно. Ноа посмотрел вверх.

— Звёзд не видно.

Облака. Никакой привязки. На асфальте лежала свежая газета. Дата. Я увидел. Не семнадцать лет. Не одиннадцать. Всего два дня после нашей операции. Это был почти наш момент времени. Если газета настоящая. Алекс прочитал дату.

— Может, мы вышли.

— Нет.

— Почему?

Я указал на конец переулка. Люди. Проходили мимо. Никто не смотрел в нашу сторону. Несколько машин. Город живой. Слишком обычный. Но на ближайшей стене висела камера. Объектив направлен прямо на лифт. На обычную металлическую кабину, которая каким-то образом открывалась из бетонной стены переулка. Кто-то знал.

— Двери не пересекать.

Франк вздохнул.

— Мой кофе опять отменяется?

— Да.

— Жестокий человек.

Мы наблюдали десять минут. Ничего. Обычная жизнь. Это было самым опасным. Потом появилась женщина с собакой. Прошла. Собака остановилась. Посмотрела прямо на нас. Зарычала. Женщина потянула поводок. Собака не хотела идти. Значит, нас видела. Женщина — возможно, нет. Или не хотела реагировать. Через пару минут появился мужчина в рабочей куртке. Посмотрел прямо на лифт. Замедлился. Но прошёл дальше. Ещё один. То же. Люди знали, что здесь что-то есть. Игнорировали. Как мы игнорировали седьмой шаг. Я почувствовал неприятное узнавание структуры.

— Закрываем.

Нажал кнопку. Ничего. Двери не закрылись. Алекс попробовал вручную. Механизм заблокирован. Мы оказались перед выбором: выйти или сидеть. Слишком очевидно. Я осмотрел потолок кабины. Аварийный люк всё ещё открывался.

— Наверх.

Мы выбрались на крышу. Шахта за кабиной продолжалась. Но теперь не вертикально. Тёмный бетонный тоннель. Ползти. Франк посмотрел.

— Командир, я начинаю подозревать, что у тебя личная неприязнь к дверям.

— Теперь да.

Мы пошли через технический тоннель. Тесно. Пришлось двигаться почти на четвереньках. Алекс тихо ругался из-за плеча. Франк спросил:

— Ты же хотел в комнату четыре один. Вот тебе романтика.

— Ещё слово — оставлю тебя здесь.

Через тридцать метров появился свет. Решётка. За ней — помещение. Не город. Снова комплекс. Мы сняли крепления. Вышли. И обнаружили себя в маленьком помещении видеонаблюдения. На стене десятки экранов. Один показывал городской переулок. В реальном времени. Лифт всё ещё открыт. То есть город действительно существовал где-то за проходом. Или изображение тоже было частью системы. Другой монитор показывал Node 7. Третий — наш исходный комплекс. Четвёртый — разрушенный мир семнадцатого года. Пятый — Observation Room 4. Шестой... CONTROL. Наши папки. Пустая комната. Мы ушли. Камера продолжала писать. На столе был журнал доступа. Последний оператор: A. VALE. Дата входа: сегодня. Время: за сорок семь минут до нашего прибытия в CONTROL. Франк перестал улыбаться. Вот первый почти физический след. Если журнал настоящий, Вейл находился здесь меньше часа назад.

— Он жив, — сказал Итан.

— Возможно.

— Недавно был здесь.

— Если время совпадает.

Алекс выдохнул.

— Ричард, когда ты уже разрешишь верить хотя бы чему-нибудь?

— Когда оно перестанет меняться.

— То есть никогда.

— Быстро учишься.

На столе лежали сигареты. Та же сладковатая марка. Одна недавно погашена. Пепел ещё держал форму. Я коснулся края пепельницы. Чуть тёплая. Это уже нельзя было списать на старый архив. Кто-то был здесь совсем недавно. Вейл или тот, кто хотел казаться Вейлом. На одном мониторе появилась надпись. Не автоматическая. Курсор двигался. Кто-то печатал с другой стороны. НЕ ИДИТЕ ЗА МНОЙ. Франк прочитал.

— Ну хотя бы вежливо.

Следующая строка: ОСОБЕННО КЕЙН. Алекс посмотрел на меня.

— Личный фанат.

Я подошёл к клавиатуре. Не отвечал. Мэдисон когда-то сказала не давать системе материал. Если неизвестный действительно Вейл — может подождать. Текст исчез. Через секунду новый: ПРАВИЛЬНО. НЕ ОТВЕЧАЙ. Все напряглись. Кто-то видел нашу реакцию. Сейчас. Я осмотрел камеры. Одна в углу. Ноа накрыл объектив тканью. Текст на экране: ЭТО НЕ ПОМОЖЕТ. Франк поднял глаза.

— Уже бесит.

Ещё строка: ФРАНК, НЕТ, ТЫ НЕ РОБОТ. Франк застыл. Потом медленно посмотрел на нас.

— Я этого не говорил.

Нет. Но он думал. Возможно, выражение лица. Или Вейл видел его файл. Следующая: НОА, ТЫ СТАРЕЕ, ЧЕМ ДУМАЕШЬ. НО НЕ ТАК, КАК ОНИ ХОТЯТ, ЧТОБЫ ТЫ ПОВЕРИЛ. Ноа ничего не сказал. ИТАН, ПОЖАР БЫЛ. ДОМ — НЕТ. Итан побледнел. Это подтверждало часть архива. Но не всё. МЭТТ, НЕ ИЩИ РЕБЁНКА ПО ИМЕНИ. Мэтт сделал шаг к экрану. Я остановил рукой. Текст: АЛЕКС, ТРЕТИЙ ЧЕЛОВЕК ЖИВ. Алекс перестал дышать на секунду. Вот его неизвестный раненый. Семь лет назад. Человек с эмблемой ECHO. Жив. Если верить. Наконец: РИЧАРД. Курсор остановился. Долго. Новая строка не появлялась. Франк тихо сказал:

— Сейчас будет что-нибудь приятное.

Текст: ТЕБЕ ПОКА НЕЛЬЗЯ ЗНАТЬ. Алекс усмехнулся.

— Из всех нас ему досталось самое полезное.

Я был почти благодарен. Не за неизвестность. За то, что неизвестный не попытался подсунуть ещё одну версию моего прошлого. Но дальше появилось: ВЫХОДИТЕ ИЗ КОМНАТЫ. Никто не двинулся. СЕЙЧАС. Я посмотрел на оборудование. Никаких тревог.

— Почему? — тихо спросил Франк, будто экран мог услышать.

Он мог. Ответ: ПОТОМУ ЧТО CONTROL УЖЕ ЗНАЕТ, ЧТО ВЫ ПЕРЕСТАЛИ ЕМУ ВЕРИТЬ. В этот момент все мониторы выключились. И стены зашевелились. Не образно. Панели по периметру комнаты одновременно сдвинулись на несколько сантиметров внутрь. Потом ещё. Система начала уменьшать помещение.

— На выход!

Мы рванули в технический тоннель. Но отверстие закрылось раньше. Металлическая пластина поднялась. Алекс ударил прикладом. Бесполезно. Франк бросился к основной двери. Заперта. Стены продолжали сходиться. Медленно. Но стабильно. У нас было несколько минут. Не секунды. Это было хуже, потому что давало время осознать.

— Термический заряд!

Франк уже доставал. Выбрали участок возле двери, не несущий основную нагрузку. Закрепили заряд. Отступили максимально. Поджиг. Яркий свет. Металл раскалился. Но вместо того чтобы плавиться, внутренняя поверхность отступила. Биологическая ткань. Под металлическими панелями. Чёрная. Влажная. CONTROL не был отдельной человеческой системой. По крайней мере уже нет. Она проросла внутрь. Франк выругался.

— Значит, мы всё это время разговаривали с мясом через компьютер?

— Смешанная система.

— Спасибо. Теперь легче.

Итан подошёл. Ткань начала реагировать ещё до касания. Сжималась. Отступала от него. Вот наш выход.

— Итан вперёд.

— Понял.

Он приблизил руку. Чёрная поверхность резко втянулась. Под ней обнаружился старый технический люк. Ноа сорвал фиксатор. Мы открыли. Тоннель вниз. Узкий.

— Все!

Итан первым. Потом Франк. Мэтт. Ноа. Алекс. Я последним. Стены помещения уже почти прижали столы друг к другу. Перед тем как спуститься, я посмотрел на один экран. Он на секунду включился. VALE IS NOT YOUR ENEMY. Потом: THAT DOES NOT MEAN HE IS YOUR FRIEND. Хорошо. Наконец информация, которой я мог доверять хотя бы концептуально. Мы закрыли люк. Тоннель уходил под углом. Скользкий металл. Пришлось почти съезжать. Через несколько метров поверхность закончилась. Я упал на бетон. Остальные уже вставали. Новая комната. Старая техническая галерея. Красный аварийный свет. И одна открытая дверь в конце. За ней слышался дождь. Тот же город? Мы подошли осторожно. Нет. Другая улица. Широкая. Пустая. Дневной свет. Разрушенные здания. Не семнадцатый год. Какая-то другая версия внешнего мира. Мы не выходили. Но на асфальте напротив стоял дорожный знак. На нём чёрной краской: 331. И стрелка влево. Франк посмотрел.

— Он нас ведёт.

— Или CONTROL.

— Есть способ отличить?

— Пока нет.

Мы пошли не влево. Я выбрал вправо. Алекс заметил.

— Проверяешь?

— Да.

Через пятьдесят метров улица закончилась. Стена. Сплошная бетонная стена поперёк города. Не руины. Настоящая стена внутри изображения. На ней: НЕ ТУДА. Франк засмеялся.

— Ну хотя бы честно.

Мы развернулись. Пошли влево. Дождь начался, хотя секунду назад светило солнце. Не переход. Просто резко пошёл дождь. Слишком тёплый. На асфальте появлялись тёмные пятна. Мы шли примерно сто метров. Город был пуст. Ни тел. Ни машин в движении. Только следы того, что люди когда-то здесь жили. Выбитые окна. Магазины. Автобус. Остановившийся посреди дороги. На рекламном экране замершая женщина. Дата отсутствует. Потом из одного здания раздался телефонный звонок. Обычный. Старинный домашний телефон. Франк посмотрел.

— Не берём?

— Не берём.

— Уже прогресс.

Звонок прекратился. Через несколько метров зазвонил другой. Потом третий. В разных зданиях. Они сопровождали нас по улице. Никто не отвечал. На перекрёстке стоял человек. Далеко. Метров сто пятьдесят. Неподвижно. Тёмная одежда. Мы остановились.

— Оптика.

Алекс посмотрел.

— Мужчина.

— Оружие?

— Не вижу.

— Лицо?

Пауза.

— Отвернулся.

Мужчина пошёл. Не к нам. Через перекрёсток. Скрылся. Франк выдохнул.

— Вейл?

— Не знаем.

Мы дошли до места. На асфальте лежал окурок. Ещё дымился. Сладкий запах. Теперь уже очевидно. Кто-то шёл впереди. Физически. Недавно. Следы обуви в дождевой воде. Один человек. Шаг широкий. Не хромает. Размер примерно сорок четыре. Я сравнил с мокрым следом, который появлялся за мной в CONTROL. Похожий. Не доказательство. Но впервые седьмой шаг получил возможного владельца. Мы пошли по следам. Они привели к станции метро. Спуск вниз. Тёмно. На стене карта города. Название незнакомое. Я посмотрел дату печати. Через шесть лет после нашей операции. Ещё одно состояние. Франк заметил.

— Если выйдем, я хочу календарь размером со стену.

Мы спустились. На платформе стоял поезд. Двери открыты. Пустой. Свет работает. На табло: CONTROL → BASELINE → 331. Не названия станций. Маршрут системы. Город — декорация или реальный узел, встроенный в сеть. Мы не сели. Пошли вдоль платформы. Следы продолжались. В техническую дверь. Там обычный туннель метро. Через двести метров — боковой проход. А за ним снова бетон ECHO. Слой за слоем. Сеть соединяла пространства через обычные конструкции. Не портал в фантастическом смысле. Скорее одна геометрия была прошита через другую. Мы двигались около получаса. И постепенно прошлое команды продолжало всплывать не документами, а реакциями. Итан знал один поворот заранее. Остановился перед развилкой и сказал:

— Там будет дверь справа.

Дверь действительно была. Он не помнил откуда знает. Ноа узнал запах дезинфектора возле медицинского сектора. Сказал, что видел его во сне. Мэтт на одной стене обнаружил детский рисунок. Дом. Три человека. Снизу буква L. Он долго смотрел, но ничего не сказал. Франк нашёл старый робототехнический манипулятор. Модель, которую якобы делал в университете. Только заводской серийный номер был на восемь лет старше его «проекта». Он провёл рукой по корпусу.

— Значит, я не придумал его.

— Возможно, видел раньше.

— Или воспоминание построили вокруг реального объекта.

— Да.

Он посмотрел.

— Ненавижу, что ты так быстро это говоришь.

Алекс молчал больше всех. Пока мы не нашли фотографию. Она висела в старой медицинской комнате. На ней трое мужчин. Один — молодой Алекс. Без шрама. Второй — лицо вырезано. Третий лежит на кушетке. Тот самый неизвестный третий раненый из Incident 14-B. На груди эмблема ECHO. И подпись: RETURN TEAM / 2. Алекс снял фотографию. Руки не дрожали. Но лицо изменилось.

— Я его знаю.

— Имя?

— Нет.

— Откуда?

Он смотрел на лицо раненого.

— Я вытащил его.

Память вернулась не полностью. Только ощущение.

— Что произошло?

— Был взрыв.

— Где?

— Не знаю.

Он закрыл глаза.

— Каменный коридор. Пыль. Он кричал, чтобы я его не трогал.

— Почему?

— Не знаю.

Пауза.

— Потом сказал...

Алекс открыл глаза.

— «Скажи Вейлу, что я вышел не первым».

Вот. Вейл был связан с Алексом за семь лет до миссии. Алекс этого не помнил. Франк тихо произнёс

— Он давно возле нас.

— Или имя давно используется системой.

Я специально добавил. Нельзя позволить группе превратить неизвестного человека в спасителя до встречи. Мы продолжили. Ещё глубже. Ещё один переход. На этот раз без города. Через простой металлический шлюз. За ним длинный коридор. В конце белый свет. По стенам сотни фотографий. Не архив. Просто приклеены. Все наша группа. Разные годы. Разные места. Некоторые настоящие. Некоторые невозможные. Алекс ребёнком. Ноа подростком. Итан в больнице. Мэтт на свадьбе. Франк в университете. Я возле дома матери. Вот эта остановила меня. Фотография была сделана с улицы. Я стоял у окна. Лет семнадцать. Если моя память настоящая. На обратной стороне дата совпадала. Но фотографию явно сделал кто-то снаружи. Кто следил? ECHO? Люди проекта? Вейл? Я не знал. Под каждой фотографией маленькая маркировка. Не имена. OBSERVED. Франк посмотрел на стену.

— Нас отслеживали всю жизнь.

— Возможно.

— Очень успокаивает твоё «возможно».

В конце коридора была пустая рама. На ней одно слово: BEFORE. До. За ней комната. Шесть стульев. На каждом фамилия. Наши. Перед ними экран. Мы не сели. Экран включился. Видео. Старая запись. Шесть детей. Возраст разный. Лица размыты. Не наши очевидно. Или невозможно определить. За кадром мужской голос:

— Кто из вас помнит дверь?

Один ребёнок поднимает руку. Другой тоже. Третий плачет. Голос:

— Кто помнит человека за дверью?

Только один.

— Кто?

Ребёнок отвечает. Звук удалён. Следующий кадр. Другие дети. Другое время. Тот же вопрос. Третий кадр. Ещё группа. Опять. Это происходило десятилетиями. Проект искал людей, которые помнили что-то, чего не должны были помнить. ECHO мог влиять на людей ещё до физического контакта. Или они искали тех, кто уже каким-то образом имел связь. Вот новая рабочая версия. Не нас создали под функции. Нас нашли потому, что признаки существовали раньше. Но даже это не объясняло почему. Видео закончилось. На экране: MEMORY PRECEDES CONTACT. Следующая: CAUSE UNKNOWN. Наконец честная строчка. Франк даже указал.

— Вот этому я верю.

Мы нашли журнал. Дети наблюдались под кодами. Некоторые позже забывали всё. Некоторые начинали рисовать одинаковые комнаты. Некоторые видели одинакового мужчину. Описание отсутствовало. Одна запись: Subject repeatedly identifies external observer as "the man who doesn't dream." Другая: Observer denies prior contact. И подпись: A. Vale. Вот первая странность самого Вейла. Дети утверждали, что видели его до встречи. Он отрицал. Точно такая же структура теперь была у нас. Я «помнил» запах табака и фразу человека, которого не помнил. Алекс связан с ним через вырезанные события. Возможно, Вейл не только наблюдал ECHO. ECHO тоже использовал его образ. Франк прочитал.

— «Мужчина, который не видит снов».

— Может быть детское описание.

— Всё равно жутко.

— Согласен.

Дальше коридор разделился. Следы шли налево. Но справа был звук. Плач. Ребёнок. Мэтт мгновенно повернул. Вот чего система ждала. После документов о дочери. Я схватил его за разгрузку.

— Нет.

— Я знаю.

Но тело уже отреагировало раньше разума. Плач повторился. Девочка. Очень маленькая.

— Папа...

Мэтт закрыл глаза. Франк подошёл с другой стороны. Не шутил.

— Не она.

Мэтт тяжело дышал.

— Я знаю.

— Тогда пошли.

Мы пошли налево. Плач усилился.

— Папа!

Мэтт не обернулся. Это было тяжело. Но сделал правильно. Через двадцать метров плач превратился в смех. Потом в голос взрослой женщины. Потом в скрежет. И исчез. CONTROL проверял новую слабость сразу после того, как создал. Вот подтверждение. Но это не доказывало, что ребёнок мёртв. И не доказывало, что жив. Только то, что информация о нём теперь стала рычагом. Мы дошли до последней двери. На ней: EXTERNAL BASELINE. Никакого замка. Следы заканчивались здесь. Я почувствовал запах табака ещё до открытия. Свежий. Очень свежий. Алекс проверил щель. Франк поставил маленькое зеркало.

— Комната.

— Кто-то есть?

Он замер.

— Нет.

Я открыл. Небольшой кабинет. Стол. Кровать. Раковина. Книжный шкаф. Кофеварка. Это было жилое помещение. Кто-то действительно жил внутри ECHO. Недавно. На столе чашка. Тёплая. В пепельнице сигарета. Дымится. Алекс поднял автомат.

— Он здесь.

Не обязательно. Но близко. На стене карта. Не узлов. Нашего мира. Десятки отмеченных городов. Некоторые зачёркнуты. Некоторые обведены. Рядом даты. Часть — будущие относительно нашей операции. Другие — прошлые. Ещё одна карта показывала места появления «дверей». Их было гораздо больше одиннадцати. ECHO Nodes — только те, которые проект официально контролировал. Существовали другие. Незарегистрированные. Это расширяло масштаб истории, но ничего не объясняло окончательно. На столе лежал толстый журнал. Первый настоящий личный журнал, который выглядел использованным одним человеком много лет. Почерк тот же, что на части документов Вейла. Я открыл не с начала. Последняя запись: Конфигурация 6 вошла без меня. Следующая строка: Мэдисон пыталась задержать запуск на 47 минут. Ей не позволили. Вот новая информация. Не геройство. Не предательство. Она пыталась остановить миссию. Почему? Не написано. Дальше: Кейн снова считает людей. Плохой признак. Значит, симптом вернулся раньше, чем я рассчитывал. Я застыл. Алекс прочитал.

— Симптом?

Франк посмотрел на меня.

— Ты всегда считал.

Да. До миссии. Боеприпасы. Людей. Выходы. Я считал это привычкой. Профессиональной. Вейл называл симптомом. Дальше: Не говорить ему. Если он узнает причину слишком рано, повторится конфигурация 4. Не раскрыто. Хорошо. Я закрыл журнал. Алекс возмутился:

— Серьёзно?

— Да.

— Ты только что прочитал, что с тобой что-то не так.

— И прямо перед этим было написано не говорить мне причину.

— Ты доверяешь записи?

— Нет.

— Тогда читай.

— Именно поэтому не читаю.

Франк рассмеялся.

— Вот сейчас я понимаю, почему он командир.

Я забрал журнал. Будем читать выборочно и позже. Не позволю одной комнате вывалить всю историю четвёртой главой. На столе лежала ещё одна вещь. Старая рация. Не наша частота. Я включил. Статика. Потом голос Мэдисон. Запись.

— Вейл, ответь. Я знаю, что ты слышишь.

Дата отсутствовала.

— Они запускают группу. Я не смогла остановить.

Помеха.

— Если ты всё ещё считаешь, что Кейн...

Кусок уничтожен.

— ...тогда найди их раньше CONTROL.

Ещё помеха.

— И не говори Ричарду о...

Обрыв. Конец. Алекс выдохнул.

— Очень полезная женщина.

— Запись повреждена.

— Все важные записи почему-то повреждены.

Франк пожал плечами.

— Драматургия.

Я посмотрел.

— Что?

— Ничего.

Мы нашли несколько сообщений Вейла после входа группы. Все без ответа. Он пытался связаться с Мэдисон первые часы. Потом дни. Потом месяца. После её отказа от связи на четвёртом году — тишина. Значит, по крайней мере часть его истории пересекалась с реальной хронологией, которую мы уже нашли. Но последнее сообщение было датировано позже. Год 9. Текст: Morgan observed. Not ours. Did not engage. Вот тот Алекс из записи девятого года. Вейл видел его лично. Не считал нашим. Почему — неизвестно. Год 11: Reyes sighting confirmed. Subject does not recognize me. Do not approach. Ноа. Год 15: другая запись. Reyes still unchanged. Это подтверждало внешние отчёты о его возрасте. Ноа ничего не сказал. Я не заставлял. Год 16: Brooks not found. Good. Почему «хорошо» — неизвестно. Год 17: Keller returned without ring. Мэтт коснулся своего. И дальше: Do not ask him which one he is. He answers correctly either way. Вот M-17 / Matt conflict. Вейл знал. Последняя датированная запись: DOYLE FOUND ME. Без года. Следующая: HE DID NOT KNOW WHO I WAS. Франк побледнел.

— Я его не встречал.

— Ты не помнишь.

— Спасибо.

Следующая строка: GOOD. Почему Вейл был рад, что Франк не узнаёт, неизвестно. И больше ничего. Потом современная запись. Без даты. KANE IS CLOSE. А ниже: DON'T LET HIM SEE ME UNTIL HE STOPS COUNTING. Все посмотрели на меня. Франк не выдержал.

— Можешь перестать?

— Я не считаю.

— Сейчас считаешь.

И я понял, что действительно автоматически пересчитал людей после входа. Шесть. Я даже не заметил. Алекс увидел по лицу.

— Он прав?

— Да.

Тишина.

— Тогда перестань.

Очень простой совет. Я попытался. Не считать. Пять секунд. Десять. Глаза сами прошли по группе. Алекс. Ноа. Итан. Франк. Мэтт. Шесть. Снова. Не привычка. Навязчивость. Почему я никогда раньше этого не замечал? Потому что в работе это выглядело полезно. Сколько бойцов. Сколько патронов. Сколько дверей. Сколько выходов. Контроль. Я всю жизнь компенсировал что-то счётом. Что? Рано. Не раскрываем. Я закрыл журнал.

— Уходим.

— Куда? — спросил Мэтт.

— За ним.

Алекс поднял брови.

— Только что было написано не идти.

— Именно.

Франк улыбнулся.

— Люблю развитие персонажа.

Но мы не успели выйти. Свет в кабинете погас. Не авария. Кто-то щёлкнул выключателем в коридоре. Один раз. Мы мгновенно развернулись. Тёмный проём. Никого. Потом запах табака стал сильнее. И шаги. Настоящие. Не седьмой ритм. Человек шёл медленно. Без попытки скрываться. Алекс направил оружие. Ноа тоже. Франк занял угол. Итан чуть позади. Мэтт прикрыл боковую дверь. Я стоял напротив коридора. Шаг. Ещё. Свет в дальней секции включился. Пусто. Следующая лампа. Человек всё ещё за границей света. Ещё одна. Теперь на полу появилась тень. Высокая. Мужская. Франк тихо произнёс:

— Если это опять кто-то без лица, я ухожу.

Никто не ответил. Следующая лампа. Ботинки. Тёмные брюки. Человек остановился. Ещё один шаг. В свет попала рука. Без оружия. На пальцах старые шрамы. На запястье металлический жетон. Я видел такой на столе. EXTERNAL BASELINE. Мужчина вошёл полностью. Живой. Настоящий, насколько вообще ещё можно было использовать это слово. Лет около сорока. Высокий, крепкого телосложения, в хорошем весе, заметно подкачанный — не худощавый. Тёмные кудрявые волосы, виски коротко выбриты. За ухом небольшая татуировка E.V. Несколько дней щетины. Тёмная куртка промокла на плечах, будто он только что действительно пришёл с улицы. На левом боку старая кобура, но рука даже не приближалась к оружию. В правой — почти догоревшая сигарета с тем самым сладковатым запахом. Я не знал его лица. И всё же тело отреагировало раньше мозга. Словно я увидел человека, которого когда-то очень хорошо знал. Рука сама чуть ослабила хватку на автомате. Не опустила. Просто перестала ждать выстрела. Это напугало меня сильнее его появления. Алекс заметил.

— Ричард?

Я не ответил. Мужчина медленно оглядел группу. Не так, как незнакомец оценивает вооружённых людей. Как человек, который проверяет знакомые предметы после долгого отсутствия. Его взгляд задержался на Итане. Потом на Ноа. На кольце Мэтта. На Франке дольше всего. Когда дошёл до Алекса, уголок рта едва заметно дёрнулся. Никакой радости. Скорее узнавание чего-то, что подтвердило плохую догадку. Потом он посмотрел на меня. Тишина затянулась. Франк первым не выдержал.

— Эдриан Вейл?

Мужчина не отвёл от меня взгляда. Докурил. Бросил окурок на бетон. Раздавил ботинком. И только после этого заговорил. Спокойно. Усталое лицо почти не изменилось. Но фраза была адресована исключительно мне.

— Ричард... ты опять привёл не тех.