« До того, как мы научились боятся тишины »

За двенадцать лет до основной истории

В девятнадцать лет я был абсолютно уверен в трёх вещах: громкая музыка лечит почти всё, сигарета после драки вкуснее сигареты после секса, а люди, которые говорят тебе, что однажды ты пожалеешь о своём образе жизни, просто слишком трусливы, чтобы жить так же. Через двенадцать лет я перестану быть уверен во всех трёх. Но тогда у меня были длиннее волосы, меньше шрамов и совершенно ебанутая вера в то, что самое страшное, что может случиться ночью, — это разбить мотоцикл, получить бутылкой по голове или проснуться утром и обнаружить, что Элизабет снова собрала вещи. Последнее случалось чаще всего. В ту ночь она тоже собиралась уйти. Я понял это ещё до того, как открыл дверь квартиры. Не по чемодану. По тишине. Обычно, если Элизабет злилась, квартира превращалась в поле боя без выстрелов: хлопали шкафы, на кухне звенела посуда, по полу летела одежда, а из старого проигрывателя на подоконнике орала какая-нибудь пластинка, которую она специально ставила громче, потому что знала — я терпеть не могу разговаривать, когда музыка заглушает половину слов. Но в тот вечер было тихо. Очень тихо. Я вставил ключ, повернул. Ничего. Толкнул дверь плечом. В прихожей горел только свет из кухни. Кожаная куртка Элизабет исчезла с крючка. Я посмотрел вниз. Её ботинок тоже не было.

— Лиз?

Никакого ответа. Пахло кофе. Табаком. Её духами. И ещё чем-то металлическим. Я тогда не придал этому значения. Сейчас бы придал. Я вошёл в кухню. Элизабет сидела на столешнице возле окна, поджав одну ногу. Волосы она собрала кое-как, карандашом, потому что резинки снова потеряла. На ней была моя чёрная футболка с выцветшим логотипом группы, которая развалилась раньше, чем мы успели выпустить второй альбом, и короткие джинсовые шорты. На полу рядом стояла дорожная сумка. Я посмотрел на неё. Она посмотрела на меня.

— Даже не начинай.

Я достал сигареты.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты всегда сначала достаёшь сигарету, когда собираешься сказать что-нибудь тупое.

— Неправда.

— Алекс.

— Хорошо. Почти всегда.

Спичка вспыхнула. Элизабет сразу нахмурилась.

— Не кури на кухне.

— Мы живём над баром.

— Поэтому квартира тоже должна вонять как бар?

— Я думал, тебе нравится мой естественный аромат.

Она не улыбнулась. Тогда я посмотрел на сумку ещё раз.

— Надолго?

— Не знаю.

— Очень конкретно.

— Настолько, насколько ты заслужил.

Я сделал затяжку.

— Опять?

— Ты серьёзно?

— Я пытаюсь понять, за что именно на этот раз.

Элизабет медленно спрыгнула со столешницы. Она была ниже меня почти на голову, но каким-то образом умела смотреть так, будто это я стою перед ней ребёнком.

— Ты исчез на двое суток.

— Я писал.

— Одно сообщение.

— Два.

— Второе было «жив».

— Исчерпывающий отчёт.

Она закрыла глаза.

— Вот поэтому.

— Из-за сообщения?

— Из-за тебя.

Я прислонился к холодильнику. Не потому что разговор меня не задевал. Наоборот. Я уже тогда умел выглядеть так, будто мне плевать, именно в те моменты, когда было совсем не плевать. Элизабет это знала. Потому ненавидела особенно сильно.

— Я играл.

— Концерт закончился в час ночи.

— Потом было продолжение.

— С разбитыми костяшками?

Я посмотрел на руку. Два пальца распухли. Кожа на среднем была рассечена.

— Один парень очень убедительно объяснял мне, что мы плохо играем.

— И ты решил повысить качество музыки его лицом?

— Это был конструктивный обмен мнениями.

Она отвернулась. На столе стояла кружка. Рядом конверт. Белый. Без марки. Без имени. Я заметил, но не спросил. Ошибка номер один.

— Ты опять ввязался в драку, — сказала она. — Опять сел на мотоцикл пьяным. Опять не пришёл домой. А потом появляешься и улыбаешься, будто мы в каком-то ебаном клипе.

— Я почти не пил.

Она резко повернулась.

— Это сейчас должно меня успокоить?

— Я уточняю факты.

— Ты всегда уточняешь факты, когда не хочешь говорить о сути.

Тогда я действительно улыбнулся.

— Поэтому ты меня и любишь.

Она посмотрела так долго, что улыбка исчезла сама.

— Именно поэтому я и устала.

Вот это попало. Не крик. Не обвинение. Усталость. Я потушил сигарету в пустой банке.

— Куда поедешь?

— К сестре.

— У тебя нет сестры.

Элизабет замерла. Очень коротко. Меньше секунды. Тогда я подумал, что поймал её на глупой лжи. Сейчас бы заметил другое: она не растерялась из-за того, что соврала. Она испугалась того, что сказала.

— Я имела в виду двоюродную.

— У тебя есть двоюродная сестра?

— Алекс.

— Просто спрашиваю.

— Вот именно. Ты никогда ничего не спрашиваешь, пока я не собираюсь уйти.

Она подняла сумку. Я встал между ней и дверью. Не перекрывая намеренно. Просто оказался там.

— Лиз.

— Отойди.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Ты каждый раз говоришь это тогда, когда я уже у двери.

— Потому что до двери ты обычно просто угрожаешь.

— А ты всё превращаешь в шутку.

Я замолчал. Наверное, впервые за весь вечер. Элизабет посмотрела на меня. И лицо у неё изменилось. Злость ушла. Осталась та усталость, которую я ненавидел ещё сильнее. Она поставила сумку обратно. Подошла. Коснулась моей разбитой руки. Я дёрнул пальцами. Больно. Она сразу заметила.

— Сломан?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Двигается.

— Это не медицинский критерий.

— Для меня критерий.

Она осторожно согнула палец. Боль ударила до запястья. Я ничего не показал. Элизабет подняла взгляд.

— Ты когда-нибудь перестанешь делать вид, что тебе не больно?

— Когда перестанет быть больно.

— Это не одно и то же.

Тогда я не понял, почему эта фраза запомнилась. Через много лет я буду вправлять себе вывихнутый палец о стену и услышать её голос так отчётливо, будто она стоит рядом. Ты когда-нибудь перестанешь делать вид, что тебе не больно? Нет. Не перестану. Она достала аптечку.

— Сядь.

— Лиз...

— Просто сядь.

Я сел. Она обработала костяшки. Мы молчали. На улице под окнами кто-то смеялся. Из бара снизу пробивался бас. Проехала машина. Обычный город. Обычная ночь. Обычная жизнь. Я тогда ещё не знал, насколько сильно человек начинает ценить слово «обычный», когда это слово исчезает. Элизабет заклеила порез.

— Где ты был после концерта?

— Уже говорил.

— Нет. Ты сказал «гулял».

— Гулял.

— Двое суток?

— Иногда город большой.

Она посмотрела на меня. Я отвёл взгляд. Вот тут я врал. Не полностью. Именно это делает хорошую ложь удобной. После концерта действительно была драка. Потом мы поехали в другой клуб. Потом ещё куда-то. А потом я проснулся в незнакомом помещении. Без телефона. Без куртки. И без понимания, как туда попал. Я помнил лестницу. Красный аварийный свет. Какой-то промышленный коридор. Мужской голос. А дальше — утро. Я решил, что просто нажрался. Хотя выпил меньше обычного. Я не сказал Элизабет. Не хотел слушать лекцию. Да и рассказывать было нечего. Но одна деталь меня беспокоила. На внутренней стороне левого запястья оставался след. Три маленькие красные точки. Ровные. Как от иглы. Элизабет увидела.

— Это что?

Я натянул рукав.

— Ничего.

— Алекс.

— Зацепился.

— Тремя иглами?

— Очень талантливо зацепился.

Она потянулась. Я убрал руку. И в этот момент на улице погас свет. Сначала в доме напротив. Потом в магазине. Потом фонарь под нашим окном. Бар внизу замолчал. Музыка оборвалась на середине гитарного риффа. Полная темнота. Элизабет резко повернула голову.

— Что за...

Электричество вернулось через несколько секунд. Но часы на микроволновке не обнулились. Показывали: 03:17. Я посмотрел.

— Уже три?

Элизабет не ответила. Она смотрела на часы. Очень внимательно.

— Что?

— Ничего.

— Лиз.

— Ничего.

Вот она соврала второй раз. Я понял. Но опять не спросил. Ошибка номер два. Она быстро подошла к окну. Посмотрела вниз. Я встал рядом. Люди возле бара ругались, проверяли телефоны. Ничего необычного. Потом Элизабет резко отступила.

— Что?

— Мне показалось...

— Что?

Она снова выглянула.

— Там стоял мужчина.

— Где?

— У входа.

— И?

— Он смотрел сюда.

Я выглянул. Никого. Только несколько курильщиков. Пожилой таксист. Парень в джинсовой куртке.

— Не вижу.

— Уже ушёл.

— Может, поклонник.

— Алекс.

— Что?

Она схватила меня за футболку.

— Это не смешно.

Я впервые почувствовал настоящее беспокойство.

— Ты его знаешь?

— Нет.

Слишком быстро.

— Лиз.

— Нет.

— Тогда почему тебя трясёт?

Она отпустила. Посмотрела на собственные руки. Действительно дрожали.

— Я просто устала.

— Ты собиралась уйти среди ночи.

— Уже не собираюсь.

Вот это было странно. Пять минут назад она была готова хлопнуть дверью. Теперь будто боялась выйти. Я посмотрел на белый конверт.

— Это что?

Элизабет мгновенно проследила взгляд. Подошла. Взяла.

— Ничего.

— Сегодня много ничего.

— Работа.

— У тебя работа теперь присылает письма без адреса?

— Это не письмо.

— А что?

Она посмотрела на конверт. Потом на меня.

— Документы.

— Какие?

— Неважно.

Я протянул руку. Она убрала.

— Не трогай.

Не «не надо». Не трогай. Резко. Испуганно. Я поднял ладони.

— Хорошо.

Она спрятала конверт в сумку. Я видел только угол бумаги. На нём была напечатана одна строка. Не название компании. Не адрес. Просто комбинация букв и цифр. A-03. Тогда для меня это ничего не значило. Поэтому я забыл. По крайней мере был уверен, что забыл.

***

Через месяц Элизабет всё ещё жила со мной. Сумка исчезла из прихожей. Разговор о расставании будто растворился. Мы не решили проблему. Мы просто перестали её обсуждать. В девятнадцать кажется, что если конфликт не поднимать неделю, значит он закончился. На самом деле он просто уходит глубже. Я играл в группе. Группа называлась Static Vein — название, которое в девятнадцать казалось охуенным, а в тридцать один звучало бы как дешёвая футболка из магазина для подростков. Нас было четверо. Я — гитара и иногда вокал, когда основной вокалист был слишком пьян. Джейми — барабаны. Лео — бас. Марк — вокал. Мы играли в подвалах, барах и один раз на свадьбе, после которой жених попытался нам не заплатить, потому что бабушке не понравился металл. Бабушка, к слову, была единственной, кто потом попросил автограф. Элизабет приходила почти на каждый концерт. Она стояла обычно не у сцены. Чуть дальше. Всегда там, где могла видеть меня полностью. Я думал, ей просто не нравится толпа. Однажды спросил.

— Почему ты всегда стоишь сзади?

Она пожала плечами.

— Так лучше видно выходы.

Я засмеялся.

— Ты планируешь побег?

— Иногда.

Тогда это звучало как шутка. Теперь — нет. В тот вечер клуб был забит. Свет красный. Пот тек по спине ещё до третьей песни. Я играл громко, быстро и намеренно грязно. Пальцы всё ещё побаливали после старой драки, но я привык. Боль становилась фоном. На середине сета я увидел Элизабет. Она стояла у дальней стены. И рядом с ней был мужчина. Высокий. Широкоплечий. Тёмная одежда. Лица не видел. Он наклонился к ней. Элизабет что-то ответила. Потом мужчина повернул голову. И посмотрел прямо на меня. Меня пробило ощущение, которое сложно объяснить. Не ревность. Не страх. Узнавание. Как будто я уже видел его. Где-то. Во сне. В коридоре. Под красным аварийным светом. Я сбился. Одна нота. Потом ещё. Лео посмотрел:

— Ты чего?

Я продолжил. Когда песня закончилась, мужчины уже не было. После выступления я нашёл Элизабет возле служебного выхода.

— Кто это?

Она не спросила «кто». Сразу:

— Никто.

— Мужик.

— Знакомый.

— Секунда назад был никто.

— Алекс, не начинай.

— Я не начинаю. Я интересуюсь твоей насыщенной социальной жизнью.

— Это человек по работе.

— По какой?

Она посмотрела на меня.

— Моей.

— Очень информативно.

— Ты ревнуешь?

— Конечно нет.

— Врёшь.

— Немного.

Она улыбнулась. Вот за это я её и любил. Даже когда хотелось послать.

— Он старше тебя лет на пятнадцать.

— Прекрасно. Значит, у него деньги.

— Дурак.

Она поцеловала меня. Быстро. И на секунду я забыл. Потом почувствовал запах. Не её духи. Табак. Сладковатый. Не сигареты из клуба. Другой. Тот мужчина курил. Запах остался на её волосах.

— Что он хотел?

Элизабет отстранилась.

— Спросить кое-что.

— Про что?

— Про тебя.

Теперь ревность исчезла.

— Про меня?

— Да.

— Зачем?

Она слишком долго подбирала ответ.

— Работа.

— Опять твоя загадочная работа.

— Да.

— Я думал, ты занимаешься медицинской статистикой.

— Занимаюсь.

— Медицинская статистика теперь ходит по рок-концертам?

— Иногда.

Я засмеялся. Она нет.

— Что он спрашивал?

— Были ли у тебя провалы памяти.

Улыбка ушла.

— Что?

— После той ночи.

— Какой?

Она посмотрела.

— Когда ты исчез.

Я почувствовал холод.

— Я тебе не рассказывал, что не помню часть ночи.

Элизабет поняла. Поздно.

— Ты говорил.

— Нет.

— Алекс...

— Я сказал, что гулял.

— Наверное, потом...

— Не говорил.

Тишина. Музыка за стеной сменилась. Кто-то смеялся. Бутылка разбилась. Мы стояли в двух метрах друг от друга, но впервые мне показалось, что между нами намного больше.

— Откуда он знает?

— Я могла предположить.

— Он спросил конкретно про память?

— Да.

— Откуда?

— Не знаю.

— Лиз.

— Я не знаю.

Я подошёл ближе.

— Ты дала ему мои данные?

— Нет.

— Медицинские?

— Нет.

— Тогда кто он?

Она смотрела прямо. И всё равно я видел ложь.

— Человек, который проверяет последствия некоторых препаратов.

Я замер.

— Каких препаратов?

— Я не знаю.

— Что мне вводили?

— Я не сказала, что тебе что-то вводили.

— Ты только что сказала последствия препаратов.

Она закрыла глаза.

— Блять.

— Да. Блять.

Я поднял рукав. Три следа почти исчезли.

— Это?

Она посмотрела. На лице появилось настоящее беспокойство.

— Они всё ещё есть?

— Были.

— Ты чувствуешь онемение?

— Нет.

— Головные боли?

— Иногда.

— Сны?

Я засмеялся.

— Какие ещё сны?

Она молчала.

— Лиз.

— Никакие.

— Поздно.

Я схватил её за запястье. Не сильно. Но она вздрогнула так резко, что я сразу отпустил.

— Прости.

Она потерла кожу.

— Мне нужно идти.

— Нет.

— Алекс.

— Ты сейчас рассказываешь.

Она посмотрела на дверь за моей спиной. Проверила выход. Опять.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что здесь камеры.

Я оглянулся. Камера действительно была. Обычная клубная.

— И что?

— Не все принадлежат клубу.

Вот первый момент, когда моя жизнь перестала быть нормальной. Совсем немного. Не монстр. Не кровь. Просто одна фраза. Не все камеры принадлежат клубу. Я хотел рассмеяться. Не получилось.

— Кто ты вообще такая?

Элизабет посмотрела на меня так, будто этот вопрос причиняет ей боль.

— Та же, что вчера.

— Не уверен.

— Алекс...

— Тогда объясни.

Она шагнула ближе. Очень тихо:

— Дома.

— Нет.

— Пожалуйста.

Элизабет редко говорила «пожалуйста». Я согласился. Ошибка номер три. Потому что домой мы в ту ночь не попали.

***

Мотоцикл заглох в промышленной части города. Не сломался. Просто умер. Двигатель оборвался на ходу. Фара моргнула. Я успел выжать сцепление и уйти к обочине. Элизабет сидела сзади.

— Что случилось?

— Не знаю.

Попробовал зажигание. Ничего. Телефон. Нет сети. Её телефон тоже.

— Где мы?

— Старый восточный район.

— Здесь не должно быть дороги.

Я посмотрел.

— Мы по ней только что ехали.

— Я знаю.

Она сняла шлем. Огляделась. Слишком внимательно. Слева старые склады. Справа бетонный забор. Впереди металлические ворота. Над ними лампа. Красная. Моргала. Я увидел табличку. Почти стёртую. Номер объекта. Часть букв отсутствовала. Но ниже кто-то маркером написал: НЕ ВХОДИТЬ ПОСЛЕ 03:17. Я посмотрел на часы. 03:11.

— Кто-то очень любит драму.

Элизабет не улыбнулась.

— Заводи.

— Пытаюсь.

— Алекс, заводи.

— Лиз.

— Сейчас.

В её голосе был настоящий страх. Я слез.

— Что ты знаешь про это место?

— Ничего.

— Хватит.

Она посмотрела на ворота.

— Я видела фотографию.

— Какую?

— Этого входа.

— Где?

— На работе.

Конечно.

— Почему?

— Не знаю.

— Ты fucking шутишь?

— Алекс, потом.

— Это твоё любимое слово.

За воротами что-то стукнуло. Один раз. Металл. Элизабет замерла. Я тоже. Второй удар. Третий. Пауза. Два. Я тогда не знал, что однажды услышу тот же ритм в совершенно другом месте и сразу почувствую, как желудок сожмётся. Три. Пауза. Два. Я подошёл ближе. Элизабет схватила меня за куртку.

— Нет.

— Там кто-то есть.

— Именно.

— Может, охрана.

— Алекс.

— Что?

— Не отвечай.

Я посмотрел.

— Я ничего не собирался...

Из-за ворот раздался голос. Мужской. Тихий.

— Алекс?

Мы оба замерли. Я почувствовал, как кожа на руках покрылась мурашками.

— Ты знаешь его? — прошептал я.

Элизабет побледнела.

— Нет.

— Он знает меня.

Голос:

— Алекс Морган?

Теперь я шагнул назад. Не из страха. Из инстинкта.

— Кто там?

Элизабет выругалась.

— Я сказала не отвечать.

За воротами стало тихо. Потом:

— Элизабет?

Она перестала дышать. Я повернулся к ней.

— Они знают тебя.

Она ничего.

— Лиз.

— К мотоциклу.

— Кто это?

— К мотоциклу!

Из-за ворот раздался смех. Не громкий. Мужской. А потом тот же голос сказал:

— Он пока не помнит.

Элизабет резко посмотрела на меня. Не на ворота. На меня. Вот тогда стало по-настоящему страшно. Потому что она не выглядела удивлённой. Она выглядела так, будто услышала подтверждение того, чего боялась.

— Что я не помню?

— Алекс...

— Что?

За воротами что-то тяжёлое ударило в металл. Весь лист прогнулся наружу. Один раз. Мы оба отступили. Второй удар. Болты задрожали. Элизабет достала из сумки пистолет. Вот этого я ожидал меньше всего.

— Ты носишь ствол?!

— Сейчас не время.

— Ты занимаешься медицинской статистикой!

— Алекс!

Третий удар. Один болт вылетел. Я посмотрел на неё.

— Откуда оружие?

— Уходим.

— Ты умеешь им пользоваться?

Она сняла предохранитель. Очень уверенно. Ответ. Я почувствовал, как внутри холод становится злостью.

— Ты кто?

— Потом.

— Нет.

Ворота снова выгнулись. Элизабет направила пистолет.

— Если откроется — не смотри внутрь.

— Что?

— Смотри на меня.

— Почему?

— Просто сделай.

Металл начал расходиться по центру. Медленно. Из щели потянуло холодом. Запах. Сырость. Железо. И сладкий табак. Я узнал. Тот мужчина из клуба.

— Он там?

Элизабет ничего. Щель стала шире. За воротами не было двора. Там был коридор. Освещённый красными лампами. Невозможный. Ворота стояли в бетонном заборе промышленной территории. За ними должен был быть складской двор. Не коридор, уходящий куда-то вниз. Я подошёл на шаг. Элизабет встала передо мной.

— Не смотри.

— Какого хрена...

В глубине коридора стоял человек. Высокий. Тёмная одежда. Лица не видно. Сигарета в руке. Красный огонёк. Он поднял голову. И мне снова показалось, что я его знаю. Не видел. Знаю. Как знакомую песню, название которой забыл. Он произнёс:

— Рано.

Элизабет подняла оружие.

— Отойди от него.

Человек не двинулся.

— Ты уже нарушила достаточно.

— Закрой дверь.

— Не могу.

— Тогда помоги.

Он посмотрел на меня. Даже издалека чувствовалось.

— Он не должен был оказаться здесь сегодня.

Элизабет ответила:

— Я знаю.

Я медленно посмотрел на неё.

— Что значит «не должен был»?

Она закрыла глаза. На секунду.

— Алекс...

— Ты знала про это место.

— Да.

— Ты знала, что со мной что-то случилось.

— Да.

— Ты знала про эти следы.

Молчание.

— Да?

Она не ответила. Это было хуже. За спиной мужчины что-то прошло поперёк коридора. Слишком быстро. Белое. Низкое. Он резко обернулся. Сигарета упала.

— Закрывай.

— Я не могу!

— Тогда бегите.

Я услышал звук. Не рык. Не шаг. Будто кто-то мокрыми руками быстро бил по стенам. Приближалось. Человек достал оружие. Первый выстрел. Вспышка осветила коридор. На одну долю секунды я увидел то, во что мозг отказался поверить. Белая фигура на потолке. Четыре конечности. Нет. Шесть. Человеческий торс. Голова повёрнута почти полностью назад. Рот от подбородка до носа. Потом темно. Второй выстрел. Существо прыгнуло. Человек исчез из поля зрения. Элизабет схватила меня.

— БЕГИ!

Я не спорил. Мы бросились к мотоциклу. За спиной металл взорвался. Что-то ударило ворота так сильно, что одна створка сорвалась с петли. Я обернулся. Ошибка номер четыре. Из красного коридора наружу выползала рука. Человеческая. Пять пальцев. Нормальная кожа. На безымянном пальце металлическое кольцо. Потом из темноты появилась вторая рука. И третья. Все принадлежали одному телу. Элизабет ударила меня ладонью по лицу.

— НЕ СМОТРИ!

Зажигание. Мотоцикл неожиданно ожил с первого раза. Я запрыгнул. Она сзади. Газ. Мы рванули. Что-то ударилось о заднее колесо. Мотоцикл повело. Я выровнял. Элизабет выстрелила назад. Раз. Два. Третий выстрел. Потом её рука обхватила меня.

— ЕДЬ!

Я ехал. Не думал. Не смотрел. Только скорость. Когда мы вылетели на обычную улицу, телефоны одновременно поймали сеть. Мой экран загорелся. Время: 03:17. И сразу пришло сообщение. Без номера. Всего одна строка: A-03 — КОНТАКТ ПОДТВЕРЖДЁН. Я остановил мотоцикл так резко, что Элизабет едва не слетела.

— Что это?

Она увидела экран. Лицо изменилось.

— Удали.

— Что это?

— Алекс, удали.

— Кто такой A-03?

— Не знаю.

Я показал ей экран почти вплотную.

— Хватит мне врать!

— Удали сообщение!

— Почему?!

Она посмотрела вокруг. Будто нас могли услышать даже здесь. Потом неожиданно схватила мой телефон и бросила на асфальт.

— Ты охуела?!

Раздавила каблуком. Экран треснул. Я уставился.

— Ты только что...

— Куплю другой.

— Ты...

Она схватила меня за лицо обеими руками. И впервые за всё время я увидел Элизабет по-настоящему напуганной. Не за себя. За меня.

— Послушай.

Я замолчал.

— Если завтра кто-нибудь спросит, где ты был этой ночью — ты был со мной дома.

— Что?

— Ты никуда не ездил.

— Лиз.

— Ты не видел ворота. Не видел коридор. Не видел мужчину.

— Какого мужчину?

Она остановилась. Поняла, что я проверяю.

— Не смешно.

— Я не шучу.

— И главное...

Она посмотрела на моё запястье. Туда, где уже почти исчезли три точки.

— Никому не говори, что у тебя были провалы в памяти.

Я оттолкнул её руки.

— Почему?

Она долго молчала. Потом сказала:

— Потому что в следующий раз они могут не вернуть тебя.

***

На следующее утро я проснулся один. Не помнил, как дошёл до квартиры. Голова раскалывалась. Мотоцикл стоял под домом без единой царапины. Элизабет исчезла. Её одежды не было. Сумки не было. Белого конверта тоже. На кухонном столе лежала записка. Всего две строки. Не ищи меня. И ниже: Если кто-нибудь скажет, что мы никогда не встречались — не верь. Я перечитал несколько раз. Потом заметил кое-что ещё. Под запиской лежала фотография. Мы с Элизабет. Сделанная примерно полгода назад. Бар. Я в кожаной куртке, она целует меня в щёку, я смотрю в камеру и показываю средний палец. Обычная фотография. Кроме человека на заднем плане. Высокий мужчина. Тёмные волосы. Стоит у стены. Лицо размазано движением. На шее висит металлическая карточка. Разобрать можно было только одну цифру. 0. Я перевернул фотографию. На обороте почерком Элизабет: Ты уже видел его раньше. Ниже другая ручка. Другой почерк. Всего три слова: Но не впервые. Я смотрел на них несколько минут. Потом зажёг сигарету. Курил возле открытого окна. И впервые в жизни поймал себя на том, что считаю шаги человека на лестнице. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Он остановился за моей дверью. Я замер. Никакого стука. Только тишина. Потом неизвестный снаружи очень медленно провёл ногтем по дереву. Раз. И тихо произнёс:

— Александр Морган?

Я не ответил. Голос подождал. Потом сказал:

— Правильно.

Шаги начали удаляться. Я дождался, пока они стихнут. Открыл дверь. Коридор был пуст. На полу лежала сигарета. Не моя марка. Я поднял её. Сладковатый табак. Под ней — маленький кусок белой бумаги. Напечатано: RETURN — 1. Ниже от руки: До следующего раза, Алекс. И вот тогда мне впервые стало по-настоящему страшно не от того, что кто-то знал, где я живу. А от другого. Я не мог избавиться от ощущения, что человек за дверью действительно уже приходил раньше. Просто я этого не помнил.

***

Элизабет Тейлор исчезла из моей жизни в девятнадцать. Пять лет спустя я всё ещё иногда просыпался с ощущением, что она только что вышла из комнаты. Не снилась. Именно была здесь. Такие пробуждения всегда были одинаковыми: сначала я чувствовал её запах, потом открывал глаза, видел пустую комнату и ещё несколько секунд совершенно искренне не понимал, почему рядом никого нет. После этого память возвращалась — записка, разбитый телефон, фотография, человек с карточкой «0», сигарета под дверью, две напечатанные строки. RETURN — 1. До следующего раза, Алекс. Я никогда никому их не показывал. Фотографию тоже. Первый год искал Элизабет. Второй делал вид, что перестал. На третий действительно почти перестал. На четвёртый её лицо начало стираться из памяти не так, как стираются лица бывших. Неправильно. Я мог вспомнить оттенок её помады, маленький шрам возле левой брови, привычку барабанить ногтями по чашке, когда нервничала, даже конкретную футболку, в которой она спала, — но иногда не мог собрать всё это в одно лицо. Будто кто-то оставил детали, а центральную фотографию вынул. Это бесило. Поэтому я стал хранить снимок. Не из романтики. Из злости. Чтобы однажды не проснуться и не решить, что Элизабет Тейлор вообще никогда не существовала. К двадцати четырём моя жизнь изменилась настолько, что девятнадцатилетний я, скорее всего, дал бы мне в морду. Если бы смог. Волосы стали короче. Гитара осталась в чехле у знакомого. Мотоцикл продал после второго серьёзного падения. Курить не бросил. Пить почти перестал. А вместо сцены, дешёвых клубов и вечного шума появились бронежилет, оружие, инструкции, ночные выезды и люди, которые учили меня сначала смотреть на окна, потом на двери, потом на руки человека и только после этого — ему в лицо. Я оказался хорош в этом. Слишком хорош. Боль всё ещё воспринимал скорее как раздражающий шум, чем как повод остановиться. Два пальца правой руки после одной операции срослись не совсем правильно. Врач сказал, что нужно повторно ломать. Я отказался. Он спросил почему. Я ответил:

— Работают.

Врач посмотрел на меня как на идиота. Наверное, правильно. Но больше всего изменилось другое. Я научился не задавать лишних вопросов. И именно поэтому согласился на операцию, о которой мне почти ничего не сообщили.

***

Это произошло за семь лет до той миссии, которую позже я буду считать своим первым настоящим знакомством с невозможным. Хотя, видимо, она первой не была. Нас вызвали около полуночи. Без общего сбора. Без нормального брифинга. Мне пришёл только адрес и короткая команда: 00:40. Ангар 12. Полная экипировка. Канал закрытый. Я прибыл в 00:31. Ангар находился на старой военной территории за городом, которую официально давно не использовали. Половина построек стояла без окон, бетон растрескался, между плитами росла трава. Внутри двенадцатого ангара, однако, горел свет. Новый. Белый. Слишком чистый для заброшенного объекта. У входа меня встретил мужчина без знаков различия.

— Морган?

— Если не ошиблись адресом.

Шутку проигнорировали. Он протянул пластиковую карточку. Без имени. Только: A-03. Я перестал улыбаться.

— Что это?

— Ваш временный идентификатор.

— Другого не нашлось?

— Есть проблема?

Я посмотрел на него.

— Нет.

Карточку взял. Она была холодная. На обороте — три пересекающихся круга. Я уже видел похожий символ. Не помнил где. Это ощущение мне не понравилось. Внутри ангара было всего двое вооружённых людей. Первого я знал. Сержант Майкл Роу. Тридцать два. Сухой, жилистый, с лицом человека, которому ещё в детстве объяснили, что улыбаться необязательно. Мы пересекались на двух операциях. Работал спокойно, стрелял точно, паниковал никогда. Он сидел на ящике и проверял магазин. Увидев меня, поднял голову.

— Морган.

— Роу.

— Опоздал.

Я посмотрел на часы. 00:34.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно.

Второй сидел спиной. Тёмная форма без нашивок. Шлем лежал рядом. Среднее телосложение, короткие тёмные волосы. Я видел только затылок.

— Кто третий?

Роу пожал плечами.

— Не знаю.

Человек повернулся. Мужчина лет тридцати. Лицо незнакомое. Бледное. Под правым глазом старый шрам. На шее — чёрная верёвка с металлическим жетоном, который он сразу спрятал под форму.

— Виктор, — сказал он.

Только имя.

— Фамилия?

— Не нужна.

Я посмотрел на Роу. Тот едва заметно пожал плечами.

— Уютно, — сказал я. — Люблю работать с людьми, которых потом невозможно указать в отчёте.

Незнакомец посмотрел на меня чуть дольше нормального.

— В отчёте меня и не будет.

Я тогда подумал, что это просто чёрный юмор. Оказалось — нет. Дверь сбоку открылась. Вошёл человек с планшетом. Лет сорок пять. Серый костюм под бронежилетом — странное сочетание. Он не представился. На экране появилась схема небольшого промышленного объекта.

— Задача простая.

Я почти рассмеялся. Если кто-то начинает брифинг этой фразой, задача обычно ни хрена не простая.

— Объект связи потерян сорок семь минут назад. Внутри находились восемь технических сотрудников и четыре человека охраны.

Роу спросил:

— Причина?

— Неизвестна.

— Авария?

— Возможно.

— Химия?

— Датчики отрицательные.

— Биологический риск?

Пауза. Очень маленькая. Но была.

— Не подтверждён.

Я это заметил. Третий тоже. Он медленно поднял глаза на человека с планшетом.

— Не подтверждён или исключён?

Ответа не было. Вместо этого нам показали схему. Основное здание. Два подземных уровня. Служебный тоннель. Электрощитовая. Технический архив. Подземный сектор В. Затем изображение сменилось. Третий уровень. На официальной схеме его не существовало. Я поднял руку.

— Это что?

— Старый технический уровень.

— Почему его нет на первой карте?

— Не используется.

— Но мы туда идём.

— Возможно.

— Значит, используется.

Мужчина посмотрел на меня.

— Морган, вы всегда так много разговариваете?

Роу, не поднимая головы от магазина:

— К сожалению.

Я показал ему средний палец. Третий неизвестный вдруг едва заметно улыбнулся. Потом спросил:

— Что находится за сектором В?

Человек с планшетом замолчал. Незнакомец продолжил:

— На схеме коридор заканчивается стеной. На реальном объекте там дверь.

Мы с Роу одновременно посмотрели на него. Вот теперь стало интересно. Брифингующий не удивился.

— Эта зона не является частью вашей задачи.

— Значит, дверь есть.

— Не открывать.

— Что за ней?

— Не открывать.

Третий откинулся назад.

— Понятно.

Не было понятно ничего. Нам дали основной приказ: войти, восстановить связь, найти персонал, вывести выживших. Отдельным пунктом: не использовать открытую радиосвязь ниже второго уровня. Ещё один: если обнаружены двери без номера — не входить. И последний: если один из членов группы утверждает, что видел другого члена группы в двух местах одновременно, операция прекращается немедленно. Я перечитал. Потом поднял глаза.

— Простите?

Никто не улыбался.

— Что за хуйня?

Роу взял лист. Прочитал.

— Это серьёзно?

— Да.

— Объяснение?

— Нет.

Неизвестный третий уже смотрел на меня. Не на лист. На меня. И произнёс:

— Если увидишь меня дважды, стреляй в того, кто первым назовёт твоё имя.

Я засмеялся.

— Очень успокаивает.

Он не засмеялся.

— Я серьёзно.

— Почему?

— Второй, возможно, не будет знать его сразу.

Роу поднял голову.

— Ты уже был внутри?

Мужчина чуть помедлил.

— Да.

Первый настоящий ответ.

— Когда?

— Не помню.

Я повернулся.

— Очень удобно.

Он посмотрел на меня.

— Нет. Не удобно.

И почему-то именно тогда я ему поверил.

***

До объекта ехали восемнадцать минут. Только втроём. Ни водителя. Ни сопровождения. Роу был за рулём. Я спереди. Незнакомец сзади. Дождь начался примерно на середине пути. Слабый. Мелкий. По лобовому стеклу ползли отдельные капли. Я закурил. Роу сразу:

— Не в машине.

— Окно открою.

— Нет.

— Ты ужасный человек.

Сзади:

— Дай одну.

Я повернулся.

— Куришь?

— Иногда.

Протянул пачку. Он взял сигарету. Покрутил между пальцами. Не зажёг.

— Что?

— Марка другая.

— От чего?

Он посмотрел.

— Неважно.

Спрятал сигарету в нагрудный карман.

— Ты странный.

— Мне говорили.

— Кто?

Он повернул голову к окну.

— Человек, которого ты однажды встретишь.

Вот тогда я уже серьёзно посмотрел.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Уверен?

Долгая пауза.

— Нет.

Роу стукнул пальцами по рулю.

— Вы можете перестать разговаривать как два ебаных психа?

— Он начал, — сказал я.

— Мне всё равно.

Мы ехали дальше. Через минуту неизвестный спросил:

— Элизабет когда-нибудь рассказывала тебе про красную дверь?

Мир будто остановился. Я обернулся настолько резко, что ремень впился в плечо.

— Что ты сказал?

Он смотрел спокойно.

— Я спросил...

— Я слышал.

Роу посмотрел на нас.

— Кто такая Элизабет?

— Замолчи.

Я не сводил глаз с третьего.

— Откуда ты знаешь это имя?

Он понял, что сказал лишнее. Впервые.

— Алекс...

— Откуда.

— Не здесь.

Я достал пистолет. Не направил. Положил на бедро. Роу выругался.

— Уберите эту хуйню.

— Пусть отвечает.

Неизвестный посмотрел на оружие. Потом на меня.

— Она жива.

Сердце пропустило удар. Пять лет. Пять грёбаных лет. Ни одного подтверждения. Ни записи. Ни звонка. Ни фотографии. Ничего.

— Где?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Нет.

— Откуда тогда знаешь?

— Потому что если бы она умерла, мне бы сообщили.

— Кто?

Он промолчал. Я направил пистолет уже на него. Роу резко съехал к обочине.

— ХВАТИТ!

Машина остановилась.

— Морган, убери оружие!

— Он знает мою бывшую.

— Мне насрать!

— Мне нет!

Неизвестный поднял обе руки.

— Я не видел её пять лет.

— Тогда откуда знаешь?

— Последний её статус был активен.

— Статус.

Слово мне не понравилось.

— Она для тебя объект?

— Нет.

— Сотрудник?

Молчание. Я понял.

— Она работала с вами.

— Когда-то.

Внутри что-то неприятно провалилось. Все её странности. Камеры. Пистолет. Конверт. A-03. Красный коридор. Человек с сигаретой. Она знала. Не всё. Но знала.

— Кто вы такие?

Неизвестный опустил руки.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для меня имеет.

— Тогда переживи сегодняшний вечер.

Роу ударил ладонью по рулю.

— Всё. После операции трахайтесь с вашими тайнами сколько хотите. Сейчас убрали оружие.

Я ещё несколько секунд смотрел. Потом убрал. Машина снова поехала. Больше никто не говорил.

***

Объект выглядел мёртвым. Небольшой промышленный комплекс среди леса. Один главный корпус. Два боковых. Бетонная площадка. Машины персонала стояли на парковке. Фары выключены. Входная дверь открыта. Снаружи — никаких следов боя. Вот это мне не понравилось первым. Если двенадцать человек одновременно перестают отвечать, обычно остаётся причина. Разбитое стекло. Кровь. Выстрелы. Пожар. Что-нибудь. Здесь ничего. Мы выстроились. Роу первый. Я второй. Неизвестный третий. Тактические фонари. Оружие наготове. Вошли. Внутри горел свет.

— Охрана! — крикнул Роу.

Эхо.

— Есть кто-нибудь?!

Ничего. Стойка администратора пустая. На столе кружка кофе. Я коснулся боковой поверхности. Тёплая.

— Ушли недавно.

Третий посмотрел на кофе.

— Не обязательно.

— Что?

— Не обязательно.

Я уже начинал ненавидеть его ответы. На мониторе охраны застыл кадр. Коридор. Время: 03:16:58. Я посмотрел на часы. 01:21.

— Камеры умерли в три утра?

Роу нахмурился.

— Связь пропала час назад.

— Именно.

Третий подошёл. Не трогал монитор.

— Не ориентируйтесь по времени внутри.

— Почему?

— Потому что...

Он остановился. Экран переключился сам. 03:16:59. Потом: 03:16:58. 03:16:59. 03:16:58. Две секунды. Вперёд. Назад. Роу тихо:

— Что за...

Экран погас. Из динамика раздался детский смех. Один короткий звук. Я направил оружие на стойку. Тишина. Потом динамик произнёс:

— Алекс.

Моим голосом. Холод пошёл по позвоночнику. Роу посмотрел. Третий — нет. Будто ожидал.

— Отключай.

Я выдернул кабель. Экран умер окончательно.

— Ты знал?

— Предполагал.

— Долго ещё будешь так отвечать?

— Если повезёт.

Мы пошли дальше. Первого человека нашли через четыре минуты. Охранник. Сидел на полу у стены. Голова опущена. Оружие лежало рядом.

— Контакт.

Роу присел.

— Сэр?

Охранник поднял лицо. Живой. Глаза красные.

— Не включайте радио.

Голос едва слышный. Роу:

— Где остальные?

Охранник посмотрел на нас.

— Уже знают.

— Кто?

— Что вы вошли.

Третий приблизился.

— Ты видел дверь?

Охранник начал дрожать.

— Нет.

— Какого цвета?

— Нет.

— Красная?

Охранник резко посмотрел. Потом начал плакать.

— Она не была красной.

Неизвестный отступил.

— Уходим.

Роу:

— Он ранен.

— Уходим сейчас.

— Мы его не бросим.

Я уже проверял шею. Пульс. Слабый.

— Где болит?

Охранник схватил меня за запястье. Сильнее, чем должен был.

— Ты опять пришёл.

Я замер.

— Что?

Он улыбнулся. И его нижняя челюсть медленно разошлась посередине. Не вывихнулась. Разделилась. Кожа на подбородке лопнула. Две половины челюсти раскрылись в стороны. Из горла вылезло что-то белое. Роу выстрелил. Голова охранника дёрнулась. Но рука всё ещё держала меня. Я вырвал. Тело упало. Из раскрытого рта выскочил тонкий белёсый организм длиной почти с предплечье. Три передних отростка. Он упал на пол. Я поднял ботинок.

— НЕ ДАВИ! — заорал третий.

Остановился сантиметрах в десяти.

— Почему?

Он вытащил маленькую металлическую ёмкость. Накрыл существо.

— Потому что хуже станет.

Из-под края вылезла белая жидкость. Роу смотрел на труп.

— Нам об этом не сказали.

— Потому что тогда вы бы не вошли.

— Ты знал?

— Часть.

Роу встал. Направил на него оружие.

— Что именно?

— Не сейчас.

— Ещё раз скажешь «не сейчас», я тебя здесь оставлю.

Незнакомец посмотрел ему в глаза.

— Если оставишь меня, вы оба не выйдете.

Тишина. Я поверил ему второй раз. Мне это не нравилось.

***

Чем ниже мы спускались, тем меньше здание выглядело заброшенным. Первый подземный этаж был обычным. Технические комнаты. Склад. Генераторы. Второй — уже странный. Белые стены. Герметичные двери. Старые следы креплений, как будто раньше здесь стояло медицинское оборудование. На некоторых дверях краску содрали. Под ней виднелись обозначения. Круг. Три пересекающихся линии. Тот же символ на моей карточке. Я достал её.

— Объясни.

Третий даже не посмотрел.

— Убери.

— Это связано.

— Убери, Алекс.

— Почему?

Он резко схватил карточку и перевернул.

— Потому что если сканер увидит A-03, откроется то, что нам сейчас нахуй не нужно.

Я вырвал карточку.

— Что именно?

— Я не знаю.

— А ты очень полезный.

— Поэтому всё ещё жив.

Роу проверял дверь впереди.

— Перестаньте.

Мы прошли. Следующий коридор оказался длиннее, чем должен. Я заметил первым. Карта показывала сорок метров. Мы прошли уже около шестидесяти. Роу остановился.

— Нет.

Посмотрел назад. Входная дверь была далеко. Слишком далеко.

— Сколько?

— Семьдесят примерно.

Третий закрыл глаза.

— Началось.

— Что началось?

Он не ответил. Из вентиляции раздался удар. Роу поднял оружие. Второй. Потом что-то быстро прошло над нами внутри шахты. Металл прогнулся. Я сопровождал стволом. Звук остановился прямо над третьим. Тишина. Я посмотрел вверх.

— Отойди.

Он сделал шаг. Потолочная решётка рухнула. Вместе с человеком. Тело ударилось о пол между нами. Я чуть не выстрелил. Женщина. Лабораторный халат. Вся спина разорвана. Но жива. Она судорожно вдохнула.

— Помогите...

Роу двинулся. Третий схватил его.

— Не трогай.

Женщина подняла голову.

— Пожалуйста...

Я увидел её руки. Нормальные. Лицо нормальное. Кровь настоящая.

— Она жива.

— Не трогай.

Женщина посмотрела на меня.

— Алекс...

Я застыл.

— Откуда ты...

Её лицо изменилось. Не физически. Выражение. Она улыбнулась.

— Элизабет ждёт.

У меня внутри всё замёрзло. Третий мгновенно выстрелил ей в голову. Кровь и мозговая ткань ударили по стене.

— ТЫ ОХУЕЛ?!

Я бросился на него. Он успел выставить руку. Мы врезались в стену.

— Она знала!

— Именно!

— Что именно?!

Тело женщины на полу начало двигаться. Роу заорал:

— АЛЕКС!

Я обернулся. Позвоночник женщины под халатом выгнулся. Кожа лопнула. Из разорванной спины появились четыре длинные тонкие конечности. Тело поднялось. Не встало. Поднялось на них. Голова висела простреленной. Челюсть двигалась.

— Алекс...

Я отступил.

— Ебать.

Тварь прыгнула. Роу дал очередь. Пули прошили грудь. Никакой реакции. Третий выстрелил в основание позвоночника. Одна конечность обмякла.

— Суставы!

Мы поняли. Стреляли по соединениям. Тварь металась между стенами. Одной лапой ударила Роу. Он влетел в стеклянную перегородку. Я прострелил две конечности. Она рухнула. Попыталась ползти. Третий вытащил короткий клинок и вонзил в основание черепа. Тело задёргалось. Изо рта полезли белые нити.

— Назад.

Мы отступили. Нити расползались по крови. Потом остановились. Засохли. Тишина. Я посмотрел на неизвестного.

— Почему она знала имя Элизабет?

— Потому что ты знаешь.

— Что?

— Они вытаскивают то, что работает.

— Из головы?

— Не знаю.

— Но ты это уже видел.

Молчание.

— Да.

— Где?

Он посмотрел куда-то мимо меня.

— В месте, которого больше нет.

***

Роу повредил ребро, но идти мог. Мы должны были выйти. Это было очевидно. Но связь наверху не работала. А дверь назад исчезла. В буквальном смысле. Мы вернулись по коридору. Там, где был проход к лестнице, стояла сплошная бетонная стена. Я провёл ладонью. Холодная. Старая. На ней плесень. Роу ударил прикладом.

— Нет.

Снова.

— НЕТ.

Третий не удивился. Я повернулся.

— Ты знал, что так будет?

— Надеялся, что нет.

— Как выйти?

Он посмотрел на карту. Потом достал свою. Другую. Бумажную. На ней был дополнительный маршрут. Вниз.

— Через третий уровень.

— Которого официально нет.

— Да.

Роу засмеялся. Коротко. Зло.

— Нас отправили именно туда.

Никто не спорил. Мы поняли одновременно. «Спасательная операция» была поводом. Кто-то хотел, чтобы именно трое спустились вниз. Почему — неизвестно. Третий мужчина сложил карту.

— Есть один выход через старый сервисный тоннель.

— Откуда знаешь?

— Потому что я выходил через него.

— В прошлый раз?

Пауза.

— Кажется.

Это «кажется» прозвучало страшнее всего.

***

На третьем уровне свет не работал. Только красные аварийные лампы. Я увидел их и вспомнил ночь с Элизабет. Промышленный забор. Красный коридор. Мужчина с сигаретой. Я остановился.

— Я здесь был.

Третий резко повернулся.

— Что?

— Я видел этот коридор.

Роу:

— Когда?

— Пять лет назад.

Третий подошёл почти вплотную.

— С кем?

— Элизабет.

Его лицо изменилось.

— Она привела тебя сюда?

— Нет. Мы случайно...

Он рассмеялся. Без радости.

— Случайно.

— Что?

— Ничего.

— Говори.

— Если она была с тобой, случайностью это не было.

Вот. Ещё один удар.

— Она меня использовала?

— Не знаю.

— Ты знаешь больше.

— Знаю.

— Тогда говори.

Он посмотрел на Роу. Потом на меня.

— Элизабет должна была наблюдать за тобой.

Я ничего не почувствовал первые секунды. Вообще. Слова как будто не нашли места.

— Что?

— Только наблюдать.

— С какого момента?

— Не знаю.

— До знакомства?

Он молчал. Это был ответ. Я усмехнулся.

— Прекрасно.

Роу тихо:

— Алекс...

— Не сейчас.

Теперь уже я использовал эту фразу.

— Значит, клуб?

— Возможно.

— Наше первое свидание?

— Не знаю.

— Квартира?

— Алекс.

— Она жила со мной четыре года.

— Я знаю.

— Четыре.

Третий смотрел.

— И нарушила приказ.

— Какой?

— Привязалась.

Я хотел ударить его. Очень хотел. Но за стеной раздался скрежет. Потом удар. Нам пришлось отложить человеческую драму. Потому что стена начала дышать. Не метафора. Бетон выпятился наружу. Втянулся. Снова. Из трещин полезли тонкие чёрные волокна. Роу:

— Двигаемся.

Мы побежали. Коридор за нами закрывался органической тканью. Стены будто зарастали. На полу начали открываться небольшие щели. Из них лезли белые червеобразные организмы. Не давить. Я запомнил. Перепрыгивали. На развилке третий показал вправо.

— Сюда!

Мы повернули. Дверь. Он приложил карточку. Сканер мигнул. RETURN TEAM / 2. Я заметил.

— Два?

Он дёрнулся.

— Открывайся...

RETURN TEAM / 2.

— Нас трое.

— Алекс, потом!

Дверь открылась. Мы влетели. Роу последний. Закрыли. С другой стороны сразу удар. Ещё. Металл прогнулся. Мы отступили. В комнате находились старые шкафы и капсулы. Пустые. На стене фотографии. Я провёл фонарём. Группы. По трое. По четверо. По шесть. Некоторые лица зачёркнуты. На одной фотографии остановился. Трое мужчин. Снимок старый. Лет десять минимум. Один был неизвестный рядом со мной. Моложе. Но он. Второй — человек, которого я никогда не видел. Третий... Я. Я смотрел на своё лицо. На фотографии мне было примерно двадцать четыре. Как сейчас. Та же стрижка. Та же форма. На руке тот же шрам, который я получил три месяца назад. Снизу: RETURN TEAM / 2. Я не мог говорить. Роу подошёл.

— Это что?

Третий выругался.

— Не должно было сохраниться.

Я повернулся.

— Когда сделано?

— Алекс...

— КОГДА?

— Не знаю.

— Ты там!

— Да.

— И я!

— Да.

— Мы раньше были вместе?!

— Я не помню.

— Хватит!

Я схватил его.

— Ты всё время говоришь, что не помнишь!

Он схватил меня за руки.

— ПОТОМУ ЧТО Я, БЛЯТЬ, НЕ ПОМНЮ!

Первый раз он сорвался.

— Я вижу эти фотографии так же, как ты! Я знаю людей, которых никогда не встречал! Я просыпаюсь с ранами после операций, которых нет в моих документах! Я помню, как вытаскивал тебя из комнаты, в которую ты ещё не входил!

Тишина. Даже удары за дверью прекратились. Он тяжело дышал.

— И знаешь, что хуже?

Я ничего.

— Каждый раз мы думаем, что нашли первый случай.

Он отпустил меня.

— А потом находим что-то старше.

Это была первая фраза, которую я запомнил полностью.

***

Дальше всё пошло быстро. Слишком быстро. Мы нашли сервисный маршрут. Но перед выходом нужно было пересечь большой технический зал. Роу шёл первым. Я второй. Неизвестный третий. В середине зала выключился свет. Абсолютно. Я сразу присел.

— Стоп.

— Вижу ноль.

Третий:

— Не включайте фонари.

— Почему?

— Оно реагирует.

Где-то далеко раздалось дыхание. Не человеческое. Огромный объём лёгких. Вдох. Долгий. Выдох. Пол под ногами едва заметно дрожал. Я почувствовал, как весь мой сарказм закончился. Роу прошептал:

— Что это?

Третий:

— Не знаю.

— Ты уже слышал?

— Да.

— Что делал?

— Бежал.

Очень полезно. Мы начали двигаться в темноте. Медленно. Рука на стене. Шаг. Пауза. Ещё. И вдруг справа кто-то прошептал:

— Алекс.

Голос Элизабет. Я остановился. Нет.

— Алекс...

Совсем рядом. Я знал, что это не она. Знал. Но тело повернулось раньше головы. В темноте появилась красная точка. Сигарета. Человек.

— Лиз?

Третий схватил меня за шею и резко пригнул. Что-то огромное пролетело над головой. Воздух ударил. Роу включил фонарь. На секунду увидели существо. Высотой около трёх метров. Тонкое. Почти без кожи. Грудная клетка раскрыта. Внутри вместо органов — человеческие лица. Одно из них было Элизабет. Она смотрела на меня.

— Алекс.

Я замер. Существо бросилось. Третий врезал мне плечом. Мы упали. Роу открыл огонь. Вспышки. Тварь ударила его. Я услышал хруст. Роу улетел в стену.

— МАЙК!

Он лежал. Нога под неправильным углом. Существо повернулось. Я стрелял. Магазин. Пули рвали ткань. Не останавливало. Третий бросил мне цилиндр.

— В суставы!

Я уже знал. Перевёл огонь. Колено. Второе. Тварь пошатнулась. Роу, лежа, поднял оружие. Выстрелил в позвоночник. Существо рухнуло на него. Мы бросились. Подняли. Нога сломана. Кровь. Но жив.

— Можешь идти?

Роу посмотрел.

— Конечно, блять.

Встать не смог. Я подхватил его. Третий помог. Потащили. За спиной существо шевельнулось.

— Быстрее!

Коридор. Дверь. Ещё. И тут что-то ударило третьего сзади. Он исчез из моих рук. Я обернулся. Белая конечность пробила ему бок. Насквозь. Кровь брызнула на стену. Он не закричал. Только выдохнул.

— Беги!

— Нет!

Я опустил Роу. Выстрелил. Конечность дёрнулась. Ещё. Освободила третьего. Он упал. Рана чудовищная. Я видел внутренние ткани. Кишечник не повреждён полностью, но кровь шла быстро.

— Давление!

Роу, несмотря на сломанную ногу, прижал повязку. Я контролировал коридор. Существо приближалось.

— ДВИГАЕМСЯ!

Нам пришлось тащить обоих. Вот та самая фотография. Которую позже я увижу в архиве. Я держал Роу за одну сторону. Неизвестного — другой рукой за разгрузку. Двое раненых. Трое людей. Я вынес обоих. Я помню это. Теперь помню. Коридор. Красный свет. Кровь третьего оставляет полосу. Роу матерится. Неизвестный теряет сознание. Я ору на него:

— НЕ СПАТЬ!

Он открывает глаза.

— Слушай.

— Потом.

— Алекс.

— Заткнись.

— Послушай.

Я наклонился. Он схватил меня за воротник. Сила удивительная для человека с дырой в боку.

— Если выберешься...

Кашель. Кровь на губах.

— Скажи Вейлу...

Я замер.

— Кому?

— Вейлу.

Это имя почему-то кольнуло. Будто слышал.

— Что сказать?

Он посмотрел прямо в глаза. И произнёс:

— Скажи Вейлу, что я вышел не первым.

— Что это значит?

— Он поймёт.

— Кто такой Вейл?

Третий улыбнулся. Больно.

— Человек, который должен был стоять снаружи.

Ещё один вдох.

— Если его там нет...

Он посмотрел назад. В темноту.

— ...значит, нас вообще никто не проверяет.

Я ничего не понял. Тогда.

— Как тебя зовут?

Я вдруг осознал. Я так и не знал настоящего имени. «Виктор» мог быть ложью. Он рассмеялся.

— Неважно.

— Скажи.

— Ты забудешь.

— Не забуду.

Он посмотрел на меня с такой печалью, что я разозлился.

— Уже забывал.

И потерял сознание.

***

До наружной двери оставалось метров двадцать. Я видел белый свет. Настоящий. Дождь. Ночь. Свобода. Роу почти не мог двигаться. Третий вообще висел на мне. Я тащил. Каждый шаг отдавал в спину. За нами приближалось что-то. Слышно. Когти. Быстро. Я не оборачивался. Десять метров. Восемь. Пять. Роу:

— БРОСЬ МЕНЯ!

— ИДИ НАХУЙ!

— МОРГАН!

— ОБА ИДИТЕ НАХУЙ!

Три метра. Я вытолкнул Роу наружу. Вернулся на полшага. Схватил третьего обеими руками. И в этот момент свет моргнул. На одну секунду я увидел снаружи фигуру. Мужчина. Высокий. Стоял под дождём. Тёмная одежда. Тёмные кудрявые волосы. Сигарета. Он смотрел на нас. Я крикнул:

— ВЕЙЛ?!

Мужчина мгновенно изменился. Выбросил сигарету. Побежал. Но в этот момент меня схватили сзади. Пальцы на шее. Я ударился затылком. Мир перевернулся. Третий выпал из рук. Он лежал у самой границы двери. Снаружи мужчина тянулся к нему. Изнутри что-то тянуло назад. Я схватил третьего за разгрузку. Тянул. Кто-то снаружи — тоже. На секунду мы буквально разрывали человека между двумя сторонами. Третий пришёл в себя. Посмотрел на мужчину снаружи. И закричал:

— НЕ МЕНЯ!

Что?

— НЕ МЕНЯ! АЛЕКСА!

Мужчина замер. Третий толкнул меня. Сильно. Я вылетел наружу. Упал на мокрый асфальт. Последнее, что увидел перед тем, как дверь захлопнулась: неизвестный лежит внутри. А мужчина снаружи пытается снова открыть створку. И третья рука появляется из темноты за неизвестным. Потом дверь закрылась. Красный свет исчез. Я вскочил.

— ОТКРОЙ!

Стучал.

— ОТКРОЙ, БЛЯТЬ!

Никакой ручки. Сплошной металл. Мужчина схватил меня.

— Алекс!

Я ударил его. Он даже не отступил сильно. Я ударил снова.

— ОТКРОЙ!

Он поймал руку.

— Поздно.

— ОН ТАМ!

— Знаю.

— ОТКРОЙ!

— Не могу.

Я вытащил пистолет. Он выбил. Быстро. Профессионально. Прижал меня к стене.

— Слушай!

— ПОШЁЛ НАХУЙ!

— АЛЕКС!

Я впервые увидел его лицо нормально. Не тот мужчина из моего воспоминания пятилетней давности? Или тот. Я не был уверен. Тёмные волосы. Жёсткое лицо. Сладкий табак. За ухом что-то чёрное. Две буквы. E.V. Не A.V. Я заметил даже тогда. Странно. Он посмотрел на дверь.

— Сколько вышло?

— Двое!

Он резко повернулся.

— Что?

— Роу и я.

Лицо мужчины побледнело.

— Нет.

— Что нет?!

— Сколько вошло?

— Трое!

— Нет.

— Ты оглох?!

Он отпустил меня. Посмотрел на Роу. Тот лежал под дождём, почти без сознания. Потом на меня.

— Алекс...

— Что?

— По заданию вошли двое.

Мир остановился.

— Нет.

— Ты и Роу.

— И третий.

— Какой третий?

— Мужик! С нами был человек!

— Имя?

Я открыл рот. Виктор. Хотел сказать. И внезапно не смог. Слово исчезло. Не «забыл имя». Я не мог даже вспомнить звук его голоса, когда он представлялся.

— Я...

Мужчина подошёл ближе.

— Как он выглядел?

Я видел лицо пять минут назад. Пять. Но чем сильнее пытался вспомнить, тем больше оно распадалось. Шрам. Или не было? Тёмные волосы. Наверное. Возраст? Тридцать? Сорок?

— Алекс.

— Заткнись.

Я схватился за голову.

— Он был.

— Я тебе верю.

Это остановило.

— Что?

— Верю.

— Тогда открой дверь.

— Не могу.

— Он сказал передать тебе.

Мужчина напрягся.

— Что?

Фраза. Я ещё помнил. Она держалась.

— Он сказал...

Я зажмурился.

— Что вышел...

Странное давление появилось в голове. Боль.

— Не первым.

Мужчина застыл. Полностью.

— Повтори.

— Он сказал: «Скажи Вейлу, что я вышел не первым».

Мужчина смотрел на меня. Дождь стекал по его лицу. Потом он тихо произнёс:

— Блять.

Первый раз в его голосе был страх.

— Что это значит?

Он посмотрел на закрытую дверь.

— Значит, это уже не вторая попытка.

— Какая попытка?

Он схватил меня за плечо.

— Что ты помнишь до входа?

— Всё.

— Элизабет?

Я замер.

— Откуда ты...

— Помнишь её?

— Да.

Он выдохнул с облегчением. Странной.

— Хорошо.

— Где она?

Он посмотрел.

— Жива.

— Где?

— Не знаю.

— Все, блять, не знают.

Я пошатнулся. Голова кружилась. Мужчина подхватил.

— Не отключайся.

— Я не...

Мир поплыл. Последнее, что я увидел: он достаёт рацию и говорит кому-то:

— У нас нарушение возврата. Морган снаружи. Второй ранен. Третий не зарегистрирован.

Помехи. Ответ не разобрал. Мужчина:

— Нет. Я сказал третий.

Пауза. Его лицо стало ещё хуже.

— Что значит «их было двое»?

Темнота.

***

Очнулся я в больнице. Официальной. Белый потолок. Капельница. Роу лежал в соседней палате. Жив. Нога сломана в двух местах. Рёбра. Сотрясение. Я отделался ушибами, рассечением затылка и двумя пальцами, которые снова пришлось вправлять. Пришёл человек в форме. Положил отчёт.

— Подпишите.

Я прочитал. Оперативная группа: два человека. Александр Морган. Майкл Роу.

— Нет.

— Что?

— Нас было трое.

Мужчина посмотрел.

— Кто третий?

Я открыл рот. Не смог назвать.

— Не знаю имя.

— Подразделение?

— Не знаю.

— Описание?

Я попытался. Ничего стабильного.

— Мужчина.

— Это сильно сужает круг.

Я посмотрел на него.

— Иди нахуй.

Он вздохнул.

— Морган, вы получили сотрясение.

— Он был.

— Камеры показывают двоих.

— Покажи.

Не хотел. Я настоял. Запись ангара. Я вхожу. Роу. Мы сидим. Два человека. Пустой третий стул. Но я помнил мужчину на нём. Машина. Камера дороги. Роу за рулём. Я впереди. Заднее сиденье... Пустое. Я чувствовал, как холодеют пальцы.

— Нет.

Следующая запись. Объект. Двое входят. Я. Роу. Никого третьего.

— Нет.

— Видите?

— Это изменено.

— Зачем?

Я не ответил. Потому что не знал. Он подвинул отчёт.

— Подпишите.

Я подписал. Но рядом с подписью незаметно поставил маленькую цифру. 3. Чтобы помнить.

***

Роу через три месяца уволился. Через полгода исчез. Официально переехал. Я не смог найти его. Мужчину со сладким табаком тоже. Элизабет — тем более. Миссию закрыли как аварийную эвакуацию на промышленном объекте. Никаких паразитов. Никаких существ. Никакого третьего уровня. Никакой стены, которая дышала. В отчёте мы спасли двух сотрудников. Я не помнил никаких сотрудников. В отчёте утверждалось, что Роу получил травмы при падении конструкции. А мои медицинские документы содержали одну странность. В графе «дополнительное оборудование» значилось: RETURN UNIT A03-2. Я никогда не получал устройство с таким названием. По крайней мере не помнил. Через несколько недель я разобрал рукоять собственного оружия. Внутри нашёл маленький чип. Маркировка: A03-2. Я сидел на полу своей квартиры почти час. Потом достал старую коробку. Фотография с Элизабет. Записка. Белая карточка A-03, которую хранил все пять лет. И тот самый кусочек бумаги, найденный под сигаретой после её исчезновения. RETURN — 1. Положил рядом. RETURN — 1. A03-2. Два возврата. И человек, которого официально никогда не существовало, сказал: «Я вышел не первым». Тогда я впервые допустил мысль, от которой хотелось засмеяться, лишь бы не воспринимать всерьёз. Возможно, цифра после моего имени означала не версию оборудования. Возможно, первый Алекс Морган уже когда-то вошёл туда. А я был тем, кто вернулся во второй раз. Я сразу отбросил мысль. Слишком безумная. Слишком удобная. И именно поэтому она запомнилась. В ту ночь я опять достал гитару. Впервые за несколько лет. Сел у окна. Не подключал усилитель. Просто перебирал струны пальцами. Старые движения вернулись почти сразу. Один аккорд. Второй. Третий. На четвёртом я остановился. Это была мелодия, которую когда-то написала Элизабет. Точнее, я всегда считал, что написал её сам. Но внезапно вспомнил её в нашей старой квартире. Она сидит на полу. Гитара у неё на коленях. Играет именно эту последовательность. Я спрашиваю:

— Новая?

Она отвечает:

— Нет. Ты уже играл её.

Я смеюсь.

— Никогда.

Элизабет смотрит на меня. И говорит:

— Играл. Просто не в этот раз.

Я выронил медиатор. Воспоминание исчезло. Не постепенно. Оборвалось. Я сидел в темноте. Смотрел на фотографию. Потом заметил, что на обороте появилось что-то ещё. Раньше там были только две записи: Ты уже видел его раньше. Но не впервые. Теперь ниже проступала третья строка. Я был уверен, что её раньше не было. Почерк Элизабет. Когда вернёшься второй раз — не позволяй им убедить тебя, что третьего не существовало. Я перечитал. Ещё раз. Рука начала дрожать. Не из-за страха. Из-за того, что я наконец понял одну вещь. Она знала. За пять лет до той операции. Элизабет знала, что однажды я войду куда-то с человеком, которого потом сотрут из всех записей. Знала про второй возврат. Знала про A-03. И, возможно, знала человека, которого я должен был назвать Вейлом. В дверь постучали. Три раза. Пауза. Три. Пауза. Один. Я медленно поднялся. Оружие лежало на столе. Взял. Подошёл. Не открыл.

— Кто?

За дверью долго молчали. Потом мужской голос ответил:

— Тот, кому ты должен был передать сообщение.

Я замер. Вейл.

— Докажи.

Пауза.

— Нельзя.

— Тогда уходи.

— Правильно.

Шаги. Он действительно начал уходить. Я открыл дверь. Коридор пуст. Конечно. Но на полу лежала фотография. Свежая. На ней я тащил двух раненых мужчин по красному коридору. Роу — слева. Его лицо видно. Третий — справа. Лицо засвечено белым пятном. А я между ними. Дата съёмки совпадала с операцией. На обратной стороне: ТРОЕ ВОШЛИ. Ниже: ДВОЕ БЫЛИ ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ. И последняя строка: ОДИН ВЕРНУЛСЯ НЕ ТЕМ ПУТЁМ. Я перевернул фотографию обратно. И заметил то, чего не увидел сначала. За нами, в самом конце красного коридора, стоял ещё один человек. Не тварь. Не сотрудник. Обычный мужчина. Он смотрел прямо в объектив. И был похож на меня. Не полностью. Старше. Уставшее лицо. Другой шрам. Но это был я. На его форме — маленькая маркировка: A-03. А рядом — 1. Я долго смотрел. Потом зажёг сигарету. Огонь дрожал в руке. И впервые за много лет вспомнил третьего человека достаточно ясно, чтобы услышать его голос. Не лицо. Только голос. «Ты забудешь». Я затянулся.

— Пошёл ты нахуй.

И тогда из выключенной рации на столе донёсся тихий смешок. Потом голос неизвестного. Искажённый помехами, но совершенно узнаваемый:

— Уже забыл, Алекс.

Рация замолчала. А часы на кухне переключились с 02:41 сразу на: 03:17. Я смотрел на цифры. Не двигался. И где-то очень далеко, словно за несколькими бетонными стенами, кто-то трижды ударил по металлу. Пауза. Три раза. Пауза. Один. Я тогда ещё не знал, что через семь лет услышу этот ритм снова. Не знал, что вновь увижу Вейла. Не знал, что мне покажут фотографию той операции и скажут, что третьего человека никогда не было. Не знал, что когда-нибудь буду стоять рядом с Ричардом Кейном перед комнатой, в которой уже находится другой я. Я знал только одно. В ту ночь нас было трое. И сколько бы раз потом документы, записи, камеры или моя собственная память ни утверждали обратное — я вынес из того здания двух человек. Одного из них мир согласился помнить. А второго — почему-то нет.