Теперь ты отвечаешь за них

Вода остановилась в трёх сантиметрах от моего ботинка. Я смотрел на неё дольше, чем следовало, и пытался решить, что раздражает меня сильнее: тот факт, что посреди подземного коридора, находившегося чёрт знает на какой глубине под объектом, откуда-то взялась морская вода, или то, что какая-то часть меня уже знала — наступать в неё нельзя. Второе. Однозначно второе. За последние часы я успел привыкнуть к вещам, к которым нормальный человек вообще не должен привыкать. К существам, разговаривающим голосами знакомых людей. К мёртвым, которые не всегда соглашались оставаться мёртвыми. К телефонам, присылающим сообщения от собственных владельцев. К помещениям, существовавшим раньше здания, внутри которого находились. К документам, помнившим события, которых никто из нас не помнил. К системе, способной объявить человека мёртвым, а через полчаса попросить выбрать, какая из девяти несовместимых версий его личности должна считаться настоящей. Даже к отсутствию Ричарда я почти начал привыкать. Последнее было хуже всего. Не потому, что я смирился с его смертью. Я вообще не был уверен, что слово «смерть» здесь ещё что-нибудь означало. После того как система показала KANE SURVIVAL: 0.0%, а потом мы услышали его голос, после девяти экземпляров памяти о нём, после попытки стереть его лицо из наших голов и тёплого инъектора у ног Мэдисон я окончательно перестал считать цифры на экране доказательством чего-либо, кроме того, что экран умеет показывать цифры. Хуже было другое. Я начал привыкать, что решения принимаю я. Именно этого я боялся сильнее воды. Угроза снаружи была понятнее. Её можно увидеть. Иногда услышать. Если очень повезёт — пристрелить. Если не повезёт — хотя бы понять, с какой стороны она тебя убивает. Когда угроза сидит в собственной голове, всё становится сложнее. Я не знал, откуда мне известно, что в воду нельзя наступать. Но знал. Так же, как раньше знал, что за определённым поворотом будет лестница из трёх ступеней. Так же, как заранее понял, какая дверь окажется без ручки. Так же, как мои пальцы сами набрали 331, хотя этот код принадлежал Вейлу и, по его словам, официально никогда мне не передавался. Так же, как во сне я видел девять кроватей ещё до того, как мы нашли комнату B-3. И каждый раз, когда очередная невозможная догадка оказывалась правильной, мне хотелось знать меньше. Это было новое чувство. Раньше знание означало преимущество. Карта помещения, расположение выходов, расстояние до цели, запас патронов, направление ветра, ширина коридора — всё это увеличивало шансы дожить до следующего утра. Я всегда любил знать, куда иду. Возможно, именно поэтому занимался навигацией лучше большинства людей, с которыми когда-либо работал. Пространство имело правила. Даже плохая карта была лучше её отсутствия, потому что позволяла понять хотя бы то, где картограф ошибся. Здесь знание превратилось в заражение. Каждый раз, когда я понимал что-нибудь раньше остальных, первым вопросом становилось не «как это использовать?». Первым было: кто вложил это мне в голову? Солёная вода медленно растекалась по бетонному полу, заполняя трещины и небольшие углубления. Она выглядела совершенно настоящей. Свет аварийных ламп ломался на мелкой ряби, отражался от влажных стен и давал слабые дрожащие блики на потолке. В воздухе уже чувствовалась соль — не запах канализации, не химический раствор и не затхлая вода из старых труб. Именно море. Холодный влажный запах водорослей, камня и чего-то далёкого, открытого, настолько несовместимого с тесным бетонным коридором, что мозг первое время пытался разделить эти ощущения. Глазами я видел стены. Носом чувствовал берег. А слухом… Слухом я слышал волны. Очень далеко. Будто за следующей дверью находился океан. Я поднял ладонь.

— Никто не касается воды.

Несколько секунд никто не ответил. Потом Мэдисон спросила:

— Почему?

Хороший вопрос. Я ненавидел хорошие вопросы, когда у меня не было хороших ответов.

— Потому что я сказал.

С носилок донёсся слабый голос Алекса:

— Всё. Окончательно стал командиром.

Я даже не повернулся.

— Ещё слово — повышу тебя до покойника.

— Уже был.

— Тогда понижу обратно.

— Условия работы становятся всё хуже.

Его голос звучал значительно слабее обычного, но сарказм держался лучше кровяного давления. Наверное, если однажды Моргана действительно разорвёт пополам, верхняя половина ещё минут пять будет оскорблять нижнюю за недостаточную мотивацию. Мэдисон не оценила.

— Алекс, не разговаривай.

— Я лежу на носилках, теряю кровь и вижу океан под землёй. Дай мне хотя бы одно развлечение.

— У тебя есть прекрасное развлечение. Не умереть.

— Уже скучно.

— Во второй раз будет интереснее.

Я всё-таки усмехнулся. На две секунды. Потом вода коснулась носка моего ботинка. Холод прошёл даже через плотный материал. И где-то глубоко под нами что-то вдохнуло. Не громко. Я почувствовал звук раньше, чем услышал. Лёгкая вибрация прошла по подошвам, поднялась по ногам и отдалась в коленях. Поверхность воды задрожала одновременно по всей длине коридора, словно под полом находилась одна огромная мембрана. Улыбка исчезла. Я поднял оружие. Остальные отреагировали почти одновременно. Вот это в них мне нравилось. Сколько бы невозможной дряни ни происходило вокруг, определённые вещи оставались простыми. Странный звук — оружие вверх. Неизвестный проход — сектора. Раненый — внутрь построения. Если один смотрит вперёд, другой проверяет спину. Ричард вбивал это в людей до автоматизма. Мы всё ещё двигались по его правилам даже без него. От этой мысли стало неприятно.

— Все слышали? — спросил Мэтт.

— Если ты про то, как здание решило начать дышать, то да, — ответил я.

— Это было снизу, — тихо сказал Итан.

Он стоял справа от Ноа и смотрел не вдоль коридора, а себе под ноги. Ноа не ответил. Я посмотрел на него. Вот кому происходящее нравилось ещё меньше, чем мне. Он стоял неподвижно, опустив оружие чуть ниже обычного. Не настолько, чтобы перестать быть готовым стрелять, но достаточно, чтобы я заметил. Лицо напряжено. Взгляд прикован к воде. После всего, что мы только что нашли о нём, я не мог его винить. Шесть подтверждённых системой событий сброса. Возраст шестьдесят два года в последней записи. Тело примерно двадцатисемилетнего. Старые травмы, которых он не помнил. Фотографии на берегу, сделанные тогда, когда он по всем известным ему воспоминаниям там не находился. И неизвестный мужчина с фамилией Кейн, вмешавшийся в седьмую процедуру. Я сознательно не позволял себе добавлять к этому имя. Ричард. Нет. Фамилия — не человек. Мы уже достаточно раз наступали на эту ловушку. Кейн мог быть кем угодно. В нормальном мире совпадение фамилии сузило бы список. Здесь оно только расширяло количество способов, которыми нас могли заставить сделать неправильный вывод. Ноа вдруг сделал шаг. Я выставил руку.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Я ещё ничего не сделал.

— Именно поэтому хочу сохранить удачную серию.

— Франк.

— Нет.

— Это связано со мной.

— Знаю.

— Тогда мне нужно посмотреть.

— А вот это уже не знаю.

Он сжал челюсть. Обычно Ноа не спорил. Не потому, что был покладистым. Просто он относился к тем людям, которые сначала решают, стоит ли разговор затраченного воздуха. Если Ноа начинал настаивать, значит, решение внутри себя уже принял. Мне это не нравилось.

— Я помню этот запах, — сказал он.

Все замолчали. Я медленно опустил руку.

— Откуда?

— С пляжа.

— Какого именно из твоих шести-семи жизней?

Он посмотрел на меня. Я понял, что шутка была неудачной, ещё до того, как Мэдисон повернула голову.

— Франк.

— Да. Понял.

Ноа неожиданно ответил:

— Не знаю.

Это прозвучало хуже, чем если бы он послал меня. Он присел, но не коснулся воды. Просто приблизился настолько, насколько позволял здравый смысл, которого у нас осталось не слишком много.

— Там были чёрные камни, — сказал он. — Деревянная лестница. Маленькое кафе выше берега. Отец называл кофе дерьмом и всё равно покупал каждое утро.

Я вспомнил фотографию из B-3.

— Ты говорил, впервые приехал туда в девятнадцать.

— Да.

— Но теперь помнишь раньше.

— Я не сказал, что помню.

— Только что сказал.

— Нет. — Ноа поднял взгляд. — Я сказал, что знаю запах.

Я хотел ответить, но промолчал. Разница была небольшой. И именно поэтому важной. Мэдисон тоже это поняла.

— Не пытайся вытянуть воспоминание, — сказала она. — Особенно сейчас.

— Я и не пытаюсь.

— Пытаешься.

— Откуда тебе знать?

Она выдержала его взгляд.

— Потому что последние несколько часов я занимаюсь исключительно тем, что смотрю, как вы все пытаетесь насильно вспомнить то, чего, возможно, никогда не происходило.

Алекс приоткрыл глаза.

— Очень поддерживающая речь.

— Тебе я вообще могу дать успокоительное.

— Молчу.

Мэдисон снова посмотрела на Ноа.

— Если образ приходит сам, замечай его. Не достраивай. Не отвечай на вопросы, которые он задаёт. Не пытайся определить возраст. Не пытайся вспомнить, кто стоял рядом.

Ноа едва заметно напрягся. Она попала точно. Неизвестный Кейн. Я видел это по его лицу.

— И особенно, — продолжила Мэдисон, — не пытайся узнать голос.

Ноа посмотрел на неё уже иначе.

— Я не говорил про голос.

Тишина. Мэдисон замерла. Всего на долю секунды. Но мы все это увидели. Она медленно выпрямилась.

— В записи было сказано…

— Нет, — перебил Ноа. — Про голос в записи ничего не было.

Я мысленно вернулся к комнате. Фотография. Таблицы. RESET EVENT 7. Второй субъект. Кейн. Но голос… «Не заходи глубже, Ноа. Оно возвращает не всё». Это рассказал сам Ноа. Но он не говорил, что пытался узнать, кому голос принадлежал. Мэдисон могла сделать логичный вывод. Абсолютно логичный. И именно поэтому никто не расслабился. После последних событий логичные объяснения пугали меня почти так же, как невозможные. Мэдисон первой поняла, что произошло.

— Я предположила.

Ноа смотрел.

— Хорошо.

— Что?

— Я сказал: хорошо.

И отвернулся. Не поверил. Я тоже не был уверен. Но сейчас у нас была более непосредственная проблема. Вода продолжала прибывать. Не быстро. Несколько миллиметров в минуту. Но граница уже миновала мои ботинки и приближалась к остальным. Я сделал шаг назад. Вода остановилась. Я замер. Она тоже.

— Никто не двигается.

Мэтт нахмурился.

— Что?

Я шагнул назад ещё раз. Вода поползла следом. Остановился. Через несколько секунд остановилась она.

— Ну конечно, — пробормотал Алекс. — Было бы слишком просто, если бы нас просто затапливало.

Я посмотрел на воду.

— Она держит расстояние.

— От тебя? — спросил Эдриан.

— Сейчас узнаем.

Я сделал шаг вперёд. Вода не отступила. Ещё один. Ничего.

— Не от меня.

— Тогда от группы, — сказал Мэтт.

— Или от конкретного человека, — добавила Лора.

Мне не понравился вариант.

— Все стоят.

Я медленно прошёл вдоль строя. Вода не реагировала. Мэтт переместился на полшага. Ничего. Лора. Ничего. Эдриан. Ничего. Мэдисон. Поверхность дрогнула, но граница не изменилась. Ноа сделал движение назад. Вода рванула вперёд почти на двадцать сантиметров. Все одновременно подняли оружие. Ноа застыл. Вода застыла тоже.

— Нашли счастливчика, — тихо сказал я.

Ноа не улыбнулся. Он сделал маленький шаг вперёд. Вода осталась. Назад. Она двинулась следом.

— Она не хочет, чтобы я уходил, — сказал он.

— Или хочет, чтобы ты так подумал, — ответила Мэдисон.

Я кивнул.

— Принимаем второй вариант, пока первый не начнёт платить нам зарплату.

Ноа ещё несколько секунд смотрел вниз. Потом спросил:

— А если я войду?

— Не войдёшь.

— Франк.

— Нет.

— Если она реагирует на меня…

— Поэтому не войдёшь.

— Мы не можем стоять здесь бесконечно.

— Согласен. Поэтому придумаем что-нибудь умнее, чем добровольно засунуть в неизвестную воду человека, для которого эта хрень специально развернула персональный пляж.

— Ты не знаешь, что он персональный.

Я посмотрел на него.

— Ноа, если сейчас из стены вылезет бармен и предложит тебе тот самый дерьмовый кофе твоего отца, я даже не удивлюсь.

Алекс тихо хмыкнул. Ноа наконец едва заметно улыбнулся. Хорошо. Если человек ещё способен раздражаться на мои шутки, значит, хотя бы часть его остаётся здесь. Я посмотрел на Итана.

— Есть идеи?

Он поднял глаза.

— Почему спрашиваешь меня?

— Потому что ты последние две минуты смотришь на воду так, будто она тебе задолжала.

Итан перевёл взгляд вниз. Он действительно вёл себя странно. Не испуганно. Сосредоточенно. Я видел такое выражение раньше — когда он наблюдал за личинками. Когда остальные видели мерзкую дрянь, которую желательно уничтожить, Итан пытался понять, как она работает.

— В ней что-то есть, — сказал он.

— Кроме океана?

— Живое.

Мэдисон подошла ближе.

— Где?

Итан указал. Сначала я ничего не увидел. Потом поверхность дрогнула. Под водой прошла тонкая чёрная линия. Настолько тонкая, что её легко было принять за волос. Потом ещё одна. Ещё. Они двигались против течения. Нет. Течения не было. Они двигались к Ноа.

— Назад, — сказал я.

Ноа отступил. Вода последовала. Чёрные нити ускорились. Итан неожиданно шагнул вперёд.

— Брукс.

Он не остановился.

— Итан!

Он присел у самой границы воды.

— Не трогай!

— Я не собираюсь.

Он смотрел. Нити приблизились. И здесь произошло странное. Они изменили направление. Не к Ноа. К Итану. Сначала одна. Потом остальные. Мэдисон резко втянула воздух.

— Отойди.

Итан не двигался.

— Они реагируют на меня.

— Именно поэтому отойди.

— Подожди.

— Итан.

— Подожди.

В его голосе было что-то, что заставило меня не вмешиваться ещё пару секунд. Нити подошли почти к краю. Я увидел их лучше. Это действительно были не волосы и не трещины. Полупрозрачные живые структуры с тёмной сердцевиной. Они сокращались волнами, проталкивая себя вперёд. Иногда раздваивались, соединялись, снова расходились. Я видел похожее раньше. Паразитическая сеть. Только намного тоньше. Одна нить достигла участка воды напротив Итана. Остановилась. Дёрнулась. Отступила. Вторая сделала то же. Потом третья. И через несколько секунд все структуры начали уходить от него. Быстро. Не хаотично. Организованно. Будто получили один и тот же приказ. Итан побледнел. Мэдисон посмотрела сначала на воду. Потом на него.

— Ты что-то сделал?

— Нет.

— Точно?

Он повернулся к ней.

— Что я, по-твоему, должен был сделать?

— Не знаю.

— Тогда нет.

Я заметил его руку. Костяшка указательного пальца была содрана. Совсем немного. Старая ранка открылась от постоянной работы оружием или переноски Алекса. На коже блестела крошечная капля крови. Итан увидел, куда я смотрю. Сжал кулак. Слишком быстро. Мэдисон тоже заметила.

— Покажи руку.

— Это царапина.

— Итан.

— Мэдисон, я знаю, как выглядит царапина.

— А я знаю, как выглядит человек, который не хочет показывать мне царапину.

Он несколько секунд не двигался. Потом разжал ладонь. Ничего особенного. Небольшая ссадина. Крови почти нет. Мэдисон приблизилась. И в этот момент одна из нитей, оставшаяся ближе остальных, резко выскочила из воды. Она поднялась всего на несколько сантиметров. Тонкая. Молочно-прозрачная. Чёрная сердцевина внутри. Потянулась в сторону руки Итана. Я уже начал поднимать оружие. Не успел. Нить коснулась капли крови. Её тело мгновенно сократилось. Чёрная сердцевина вспыхнула сетью мелких ответвлений. Нить дёрнулась так сильно, что часть её вылетела из воды. Потом побелела. Скрутилась. Упала. И перестала двигаться. Никто не сказал ни слова. Итан смотрел на неё. Я — на Итана. Мэдисон — на кровь. Вот её взгляд мне не понравился больше всего. Не удивление. Узнавание. Или я уже начинал видеть заговоры там, где люди просто думали.

— Это уже было, — сказал Мэтт.

Мэдисон не отвела глаз.

— Да.

— С личинками.

— Да.

Итан сжал руку.

— Тогда мы решили, что они не переносят контакт со мной.

— Мы ничего не решили, — ответила Мэдисон. — Мы предположили.

— Большая разница.

— Здесь — огромная.

Она достала салфетку.

— Дай руку.

Итан позволил обработать ссадину. Как только кровь исчезла под тканью, нити перестали отступать. Они остановились. Несколько секунд ничего не происходило. Потом медленно начали возвращаться. К Ноа. Я почувствовал, как неприятно сжался желудок. Мэдисон тоже это увидела.

— Франк.

— Вижу.

Ноа смотрел на Итана.

— Значит, они боятся его крови.

— Не говори «боятся», — сказала Мэдисон.

— Они отступили.

— Это поведение. Не эмоция.

— Хорошо. Они избегают его крови.

— Пока это точнее.

Итан выдернул руку из её пальцев чуть резче, чем требовалось.

— Можно перестать обсуждать меня так, будто я чашка Петри?

Мэдисон подняла глаза.

— Как только перестанешь вести себя как человек, который знает об этом больше, чем говорит.

Тишина стала другой. Я посмотрел на Итана. Он не ответил сразу. Вот это уже было плохо. Итан обычно молчал потому, что не видел смысла говорить. Сейчас он выбирал, что сказать.

— Я знаю, что моя кровь странно реагирует на паразитов.

Мэдисон прищурилась.

— Откуда?

— Давно.

— Насколько давно?

— До ECHO.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сдвинулось.

— Насколько до?

Итан посмотрел на меня.

— С детства.

Алекс открыл глаза. Даже Эдриан изменился в лице.

— И ты решил рассказать это сейчас? — спросил я.

— До сегодняшнего дня я не знал, что это имеет отношение к происходящему здесь.

— Ты видел, что происходило с личинками.

— Видел.

— И?

— И думал, что это совпадение.

— Очень оптимистичный ты человек.

— Франк.

— Что?

— Я с семи лет живу с аллергией на насекомых и странными анализами крови. Если бы я каждый раз связывал это с гигантской подземной биологической системой, мне понадобился бы психиатр задолго до вашей компании.

Справедливо. Мне это не понравилось. Но справедливо. Мэдисон задала следующий вопрос:

— Ты сказал «странными анализами». Что именно?

Итан посмотрел на воду.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

— Нет.

— Итан, если твоя кровь влияет на организм, который пытается взаимодействовать с Ноа, это уже касается всех.

— Я знаю.

— Тогда расскажи.

Он посмотрел на неё. Я ожидал сопротивления. Вместо этого он сказал:

— Когда мне было семь, после тяжёлой аллергической реакции мне ввели экспериментальный препарат. До него моя кровь уже отличалась. После — некоторые реакции усилились. Потом меня много лет обследовали. Брали образцы. Проверяли на паразитах. Я видел это один раз сам.

Мэдисон замерла.

— Название препарата?

— Не помню полностью.

— Производитель?

— Не знаю.

— Клиника?

— Больше не существует.

— Организация?

— Не знаю.

— Кто проводил исследования?

— Не знаю.

— Итан.

Он резко посмотрел на неё.

— Я сказал, что не знаю.

Я вмешался:

— Достаточно.

Мэдисон повернулась.

— Нет, не достаточно.

— Сейчас достаточно.

— Его кровь только что уничтожила структуру, которая является частью той же биологической системы, с которой мы имеем дело.

— И именно поэтому мне не хочется устраивать допрос посреди воды, которая преследует Ноа.

Она сжала губы. Не согласилась. Но отступила. Я посмотрел на Итана.

— Потом расскажешь всё.

Он кивнул.

— Всё, что помню.

— И всё, что считаешь неважным.

Пауза.

— Хорошо.

Я повернулся к воде. Чёрные нити снова собрались ближе к Ноа. Теперь их было больше. Намного. Они появлялись из глубины, которой здесь физически не могло быть. Коридорный пол находился под несколькими сантиметрами воды. Я видел бетон. Но нити поднимались снизу, словно под прозрачной поверхностью уходили метры тёмного пространства.

— Мэдисон.

— Вижу.

Я присел. Под определённым углом отражение исчезло. И тогда увидел. Не бетон. Под водой находилось нечто похожее на чёрные камни. Большие. Мокрые. Между ними двигалась пена. Я моргнул. Бетон вернулся. Наклонил голову. Камни. Выпрямился. Бетон.

— Охренительно.

— Что? — спросил Мэтт.

— Посмотри под углом.

Он присел. Через секунду выругался. Остальные по очереди увидели. Ноа не стал смотреть. Он уже знал.

— Это тот берег, — сказал он.

Я повернулся.

— Уверен?

— Нет.

Лучший ответ, который он мог дать.

— Но похоже?

— Да.

— Насколько?

Ноа посмотрел на стену справа.

— Там должна быть лестница.

Все посмотрели. Голый бетон.

— Какая лестница?

— Деревянная. Вверх от пляжа.

— Здесь стена.

— Я вижу.

Он подошёл ближе. Не к воде. К стене. Провёл ладонью по бетону.

— Здесь.

— Что здесь?

— Она начиналась здесь.

Итан поднял фонарь.

На стене ничего. Ноа медленно повёл рукой вверх.

— Семнадцать ступеней.

Замер. Лицо изменилось.

— Нет.

— Что? — спросил я.

— Девятнадцать.

Он закрыл глаза.

— Чёрт.

Мэдисон сразу сказала:

— Не продолжай.

— Я не пытаюсь.

— Тогда отойди.

— В девятнадцать лет их было семнадцать.

Я почувствовал холод, никак не связанный с водой.

— А когда девятнадцать?

Ноа смотрел на стену.

— Когда мне было сорок восемь.

Никто не пошевелился. Он сам услышал сказанное. Медленно повернулся к нам.

— Я не…

Мэдисон подошла.

— Не пытайся объяснить.

— Я помню лестницу.

— Ноа.

— Две ступени заменили.

— Хватит.

— Я помню, как отец ругался, что новые доски скользкие.

— Ноа.

— Только отец к тому времени должен был быть…

Он оборвал себя. Лицо побледнело.

— Мёртв.

И тогда из-за стены раздался мужской голос. Тихий. Спокойный. Так близко, словно человек стоял по другую сторону бетона.

— Не заходи глубже, Ноа.

Ноа перестал дышать. Оружие поднялось одновременно у всех. Голос продолжил:

— Оно возвращает не всё.

Я почувствовал, как пальцы сами легли удобнее на рукоять. Ноа смотрел на стену.

— Это он.

Мэдисон резко:

— Не называй.

— Я знаю этот голос.

— Не называй его.

— Я…

Стук. Из стены. Один. Пауза. Ещё два. Не наш код. Не 3-3-1. Просто три отдельных удара. Ноа сделал шаг. Я схватил его за разгрузку.

— Нет.

— Отпусти.

— Даже не мечтай.

— Я его знаю.

— Поздравляю. Здесь половина здания знает нас по именам.

— Франк.

— Нет.

Он дёрнулся. Я удержал.

— Это может быть тот человек с фотографии.

— Может.

— Кейн.

— Фамилия.

— Он был там.

— По записи.

— Он остановил седьмой сброс.

— По записи.

Ноа резко повернулся ко мне.

— А если это правда?

Вот он. Вопрос, который убивал нас чаще любого существа. А если это правда? ECHO не требовалось убедить человека полностью. Достаточно было дать ему одну вещь, которую он слишком сильно хотел проверить. Я приблизился к Ноа.

— Тогда человек, который уже однажды тебе помог, поймёт, почему я не разрешаю тебе пройти через стену только потому, что она заговорила его голосом.

Ноа тяжело дышал. Потом постепенно перестал сопротивляться. Хорошо. Я отпустил. И сразу же голос за стеной сказал:

— Правильно, Фрэнсис.

У меня всё внутри остановилось. Никто здесь не называл меня Фрэнсисом. Вообще никто. Я ненавидел полное имя. Даже Ричард не использовал его. Алекс медленно повернул голову ко мне.

— О.

— Заткнись.

— Я ничего.

Голос за стеной продолжил:

— В этот раз ты остановил его раньше.

Я смотрел на бетон. Вот теперь стало действительно плохо.

— В этот раз? — спросил Мэтт.

— Не начинай.

Голос:

— В прошлый ты позволил ему войти.

Ноа посмотрел на меня. Я не смотрел на него.

— И что произошло? — крикнул я стене.

— Франк, не вступай…

— Нет. Раз уж он такой разговорчивый.

Тишина. Потом:

— Ты потерял троих.

Я усмехнулся. Не потому, что было смешно.

— Очень конкретно.

— Ты попросил не говорить им кого.

Улыбка исчезла. Голос говорил спокойно. Почти мягко.

— Поэтому я не скажу.

Я почувствовал странное давление в висках. Не воспоминание. Скорее место, где оно должно было находиться. Как когда язык находит пустоту после выпавшего зуба. Ты попросил. Нет. Не принимать. Не заполнять. Не делать их работу за них. Я повторил про себя правила, которые мы уже слишком дорого выучили. Факт: голос знает моё полное имя. Факт: голос утверждает, что говорил со мной раньше. Факт: доказательств нет. Всё остальное — наживка.

— Хорошо, — сказал я.

Голос молчал.

— Если я тебя знаю, скажи что-нибудь, что могу проверить сейчас.

Эдриан посмотрел на меня. Понял, что я делаю. Голос ответил почти сразу:

— У тебя осталось двадцать семь патронов.

Я не двинулся. Не считал после последней перестрелки. Быстро прикинул. Магазин. Запасные. Часть потрачена. Могло быть двадцать семь. Могло.

— Слабовато.

— В левом кармане твоего жилета лежит цепь, которую ты нашёл в B-3.

Моя рука почти дёрнулась. Не позволил. Цепь действительно была там. Но система могла видеть.

— Ещё.

Пауза.

— Ты не взял её из B-3.

Я замер.

— Что?

— Она была у тебя до того, как вы вошли.

Я почувствовал холод. Нет. Я помнил. Выдвижной ящик. DOYLE. Цепь. Идентичная моей. Та же диагональная царапина. Я положил найденную цепь… Куда? Я попытался вспомнить сам момент. Пальцы. Металл. Мэдисон рядом. Алекс на носилках. Ящик. Цепь. Потом… Пустота. Я полез в левый карман. Достал цепь. Металл блеснул в красном свете. На одном звене — микроскопическая диагональная царапина. Мэтт нахмурился.

— Это та?

— Должна быть.

— «Должна»?

Я перевернул. На внутренней стороне замка была маленькая вмятина. Я знал её. Сделал сам. Много лет назад. Уронил цепь на бетон, потом наступил ботинком. Это была моя цепь. Не копия. И я вдруг понял, что не помню, когда снимал ту, которая была на мне до B-3. Провёл рукой по шее. Пусто.

— Франк? — тихо спросила Лора.

Я не ответил. Голос за стеной:

— Я говорил тебе не брать вторую.

Я посмотрел на цепь.

— Вторую?

— Ты опять перепутал.

В этот момент из воды возле ног Ноа поднялась ещё одна тонкая нить. Потом десять. Потом сотни. Они переплетались. Не нападали. Строили. На поверхности начал формироваться контур. Сначала кисть. Потом предплечье. Ноа отступил. Вода не последовала. Впервые. Потому что теперь ей не нужно было. Что-то уже выходило наружу.

— Назад! — крикнул я.

Группа начала отходить. Мэтт и Лора подняли заднюю часть носилок, Итан переднюю. Мэдисон держалась рядом с Алексом. Эдриан прикрывал стену и воду попеременно. Контур руки стал плотнее. Чёрные нити обрастали прозрачной тканью. Не человеческой. Пока. Я поднял оружие.

— Не стрелять без команды.

— Почему? — спросил Мэтт.

— Потому что если эта дрянь хочет, чтобы мы стреляли, я хотя бы заставлю её подождать.

Рука упёрлась пальцами в бетон. Пять пальцев. Нормальных. На безымянном что-то блеснуло. Кольцо. Ноа издал звук, который я не сразу понял. Не страх. Узнавание.

— Нет.

Рука потянула за собой плечо. Вода вокруг забурлила. Мэдисон крикнула:

— Итан!

Он уже понял. Сорвал повязку с костяшки.

— Ты что делаешь?! — рявкнул я.

— Проверяю.

Он сжал кулак. Кровь выступила снова. Живые нити одновременно остановились. Вот прямо все. Сотни. Рука застыла наполовину сформированной. Итан сделал шаг. Нити задрожали. Фигура начала распадаться. Не быстро. Сначала пальцы. Кожа стала прозрачной. Под ней обнаружилась сетка. Потом ладонь провалилась внутрь себя. Кольцо упало в воду. Тело под поверхностью дёрнулось. И вдруг голос за стеной впервые изменился.

— УБЕРИТЕ БРУКСА.

Не просьба. Команда. Громкая. Испуганная. Настолько человечески испуганная, что у меня волосы поднялись на руках. Все посмотрели на Итана. Он тоже услышал. Голос повторил:

— УБЕРИТЕ ЕГО ОТ ВОДЫ.

Итан сделал ещё один шаг вперёд.

— Похоже, я ему не нравлюсь.

Я увидел его лицо. Он шутил. Но глаза не смеялись. Нити отступали. Вода вокруг его ботинок темнела. Не от крови. Крови было слишком мало. Что-то происходило под поверхностью. Словно сеть передавала сигнал всё дальше. Вибрация прошла по коридору. И вдруг где-то очень далеко — настолько далеко, что звук пришёл через стены и пол одновременно, — ответило что-то огромное. Не голос. Низкий протяжный гул. Итан застыл. Мэдисон посмотрела на него.

— Отойди.

На этот раз он послушал. Слишком быстро. Я заметил. Итан что-то знал. Не всё. Но достаточно, чтобы этот звук испугал его сильнее, чем остальных. Вода начала отступать. Не от Ноа. От Итана. Вся. Граница быстро ушла по коридору, оставляя мокрый бетон. Чёрные нити исчезали вместе с ней. Полуготовая рука рассыпалась. Кольцо осталось. Через несколько секунд вода скрылась за дальним поворотом. Запах моря сохранился. Волны больше не звучали. Наступила тишина. Настоящая. Я ненавидел её. Никто не двигался. Потом Ноа подошёл к кольцу.

— Не трогай, — сказал я.

Он остановился. Мэдисон присела рядом. Подсветила фонарём. Обычное металлическое кольцо. Внутри гравировка. Она не касалась. Прочитала. И замолчала.

— Что? — спросил я.

Мэдисон подняла глаза на Ноа.

— Там твоё имя.

Ноа побледнел.

— Покажи.

— Не трогай.

Она повернула фонарь. На внутренней стороне действительно были буквы. N.R. И дата. Ноа прочитал. Несколько секунд просто смотрел.

— Что за дата? — спросил Мэтт.

Ноа не ответил. Я подошёл. Год. Я быстро посчитал. Если верить возрасту Ноа, дата находилась примерно через тридцать два года после его рождения.

— Тебе тогда должно было быть тридцать два, — сказал я.

Ноа покачал головой.

— Нет.

— Что?

Он смотрел на кольцо.

— Эта дата мне знакома.

— Откуда?

— Я не знаю.

Мэдисон уже собиралась остановить его. Не успела. Ноа сказал:

— Это день моей свадьбы.

Тишина. Я посмотрел на его руку. Кольца не было. Никогда не видел.

— Ты был женат?

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно. Уверенно. А потом его лицо изменилось. Он поднял левую руку. На безымянном пальце проходила едва заметная светлая полоса. Не свежая. Старая. Та, которую оставляет кольцо после долгих лет ношения. Ноа смотрел на неё так, будто впервые видел собственную руку.

— Я никогда не был женат.

Никто не ответил. За стеной снова раздался голос. Теперь очень тихо. Почти сочувственно.

— Был.

Ноа закрыл глаза.

— Не слушай, — сказала Мэдисон.

— Шесть лет, — произнёс он.

— Ноа.

— Мы были женаты шесть лет.

— Не продолжай.

Он открыл глаза. В них стояли слёзы.

— Я помню её волосы.

Мэдисон схватила его за плечи.

— Смотри на меня.

— Я не помню лицо.

— Хорошо.

— Это не хорошо.

— Сейчас — хорошо. Не достраивай.

— Я знаю, как она смеялась.

— Ноа.

— Я знаю, что она ненавидела мокрые полотенца на кровати.

— Хватит.

— Я знаю, что она…

Он резко замолчал. Лицо исказилось.

— Что? — спросил Итан.

Ноа смотрел в пустоту.

— Она умерла.

Мэдисон выругалась.

— Не продолжай.

Ноа словно не слышал.

— На пляже.

Я почувствовал, как что-то внутри сжалось. Чёрные камни. Лестница. Вода.

— Как? — спросил Алекс с носилок.

Мэдисон резко повернулась:

— Не помогай!

— Я не…

Ноа ответил сам:

— Я её утопил.

Никто не пошевелился. Он тяжело вдохнул.

— Нет.

Закрыл лицо руками.

— Нет. Не я.

Опустил.

— Я пытался вытащить.

Снова изменился.

— Нет.

Я понял раньше остальных. Это были не воспоминания. Или не одно воспоминание.

— Он получает несколько вариантов, — сказал я.

Мэдисон посмотрела. Ноа продолжал, почти не слыша нас:

— В одном она утонула. В другом вышла сама. В третьем…

Он замолчал.

— Не говори, — сказала Мэдисон.

Он посмотрел на неё.

— В третьем она меня не знает.

Это было почему-то страшнее смерти. Голос за стеной сказал:

— В четвёртом её никогда не было.

Ноа резко повернулся.

— Заткнись!

Голос замолчал. На несколько секунд. Потом ответил:

— Это ты сказал мне в прошлый раз.

Ноа бросился к стене. Я успел схватить. Мэтт помог. Он сопротивлялся сильнее, чем ожидал.

— Отпустите!

— Нет!

— Я должен увидеть!

— Именно поэтому не увидишь!

— Она была настоящая!

— Может быть!

— У меня была жена!

— Может быть!

Он ударил меня локтем. Не специально. Попал в скулу. Я удержал.

— Ненавижу это слово! — крикнул он.

Я понимал. «Может быть» здесь стало проклятием. Может быть Ричард жив. Может быть мёртв. Может быть Алекс оригинальный. Может быть нет. Может быть Лора помнит правду. Может быть её память подсунута. Может быть человек за стеной — тот неизвестный Кейн. Может быть просто голос. Мы жили внутри «может быть». Но именно поэтому оно сохраняло нас. Уверенность здесь убивала.

— Я знаю, — сказал я тише. — Но пока это всё, что у нас есть.

Ноа перестал сопротивляться. Медленно. Мэтт отпустил первым. Я — последним. Ноа смотрел на стену.

— Если она существовала…

— Мы узнаем.

— Как?

Я не знал.

— Не сейчас.

Он усмехнулся без радости.

— Очень по-командирски.

— Учусь у худших.

На этот раз он действительно коротко улыбнулся. Потом взгляд опустился к кольцу.

— Не берём, — сказал я.

Ноа кивнул. Это далось ему тяжело. Мы оставили кольцо на мокром бетоне. Сделали пять шагов. Позади раздался металлический звук. Я обернулся. Кольца не было. Вместо него лежала фотография.

— Да вы издеваетесь.

Мэдисон первой приблизилась, но остановилась в метре. Фото было старым. Полароид. На нём пляж. Чёрные камни. Деревянная лестница. Ноа стоял спиной к камере. Рядом женщина. Лица не видно. Ещё дальше — высокий мужчина в тёмной одежде. Тоже спиной. Я почувствовал неприятное напряжение. Фигура была похожа на человека с фотографии RESET EVENT 7. На неизвестного Кейна. Но теперь рядом с ним стоял ещё кто-то. Маленький ребёнок. Лет пять. Ребёнок держал мужчину за руку. На обороте фотографии было написано всего две строки. Мэдисон перевернула её краем ножа. Я прочитал:

REYES FAMILY EVENT

И ниже:

KANE FAMILY OBSERVER PRESENT

Никто не сказал «Ричард». На этот раз даже Алекс. Хорошо. Мы учились. Но внутри меня уже возник вопрос, который я не хотел задавать. Если KANE здесь означало не конкретного человека, а семью… то сколько Кейнов вообще участвовало во всём этом? Я посмотрел на Ноа. Он смотрел не на высокого мужчину. На ребёнка.

— Что? — спросил Итан.

Ноа долго молчал. Потом тихо сказал:

— Я знаю его.

У меня похолодела спина.

— Ребёнка?

Он кивнул.

— Кто это?

Ноа открыл рот. Закрыл. Посмотрел на фотографию ещё раз.

— Не помню.

И впервые за всё время я был рад услышать эти слова. Потому что из стены сразу после них раздался тихий мужской смех. Не издевательский. Почти одобрительный. А затем:

— Хорошо.

Пауза.

— В этот раз не вспоминай.

Я поднял оружие.

— Почему?

Мэдисон посмотрела на меня, но не остановила. Голос долго не отвечал. Потом произнёс:

— Потому что в прошлый раз именно с этого всё началось.

— Что началось?

Тишина. Я уже решил, что ответа не будет. Но стена перед нами дрогнула. По бетону прошла вертикальная трещина. Потом горизонтальная. Слой пыли посыпался на мокрый пол. За ним показалась тонкая металлическая линия. Скрытая дверь. Она всё это время находилась прямо перед нами. Замки внутри начали открываться один за другим. Я насчитал шесть. На пятом у меня возникло ощущение, что шестого не будет. Он щёлкнул. На шестом. Я выдохнул. Хоть раз ошибся. Дверь медленно отъехала в сторону. За ней оказался узкий тёмный коридор. Сухой. Никакого океана. Никакой воды. Только старые кабели, бетон и ряд погасших ламп. На полу белой краской была проведена линия. Возле неё — надпись.

F-12

Я смотрел. Остальные тоже. Алекс первым нарушил тишину:

— Ну что, командир?

— Не начинай.

— Просто интересно, насколько сильно тебе хочется пойти туда.

Я хотел сказать «нисколько». Не смог. Потому что уже знал этот коридор. Не видел. Знал. За первым поворотом справа должна была быть ниша. В нише — пустой держатель огнетушителя. Ещё через семь метров — дверь с выбитым нижним углом. После неё три ступени вниз. Потом развилка. Левая ветка тупиковая. Правая ведёт к помещению, название которого я не мог вспомнить. И где-то между дверью и ступенями… лежит тело. Я почувствовал, как пересохло во рту.

— Франк? — спросил Мэтт.

Я не ответил. Вместо этого поднял оружие.

— Строимся.

— Ты знаешь, куда ведёт? — спросила Мэдисон.

Я посмотрел в темноту.

— Нет.

Это была ложь. Хуже. Я не знал, откуда знаю. Но впервые с того момента, как мне пришлось занять место Ричарда, я совершенно ясно понял одну вещь. Этот путь не открылся случайно. Океан не пытался просто забрать Ноа. Голос не пытался просто заставить его вспомнить. Кольцо, женщина, ребёнок, неизвестный Кейн — всё это удерживало наше внимание достаточно долго, чтобы дверь открылась. Для меня. Белая надпись F-12 была слишком аккуратной. Слишком ожидающей. Я посмотрел назад. Туда, где только что была вода. Пол почти высох. Фотография исчезла. Осталась только тонкая белая соляная полоса. Она тянулась по бетону. От места, где стоял Ноа. До моих ботинок. И заканчивалась там. Не возле двери. Возле меня. Тогда я понял ещё одну вещь. Возможно, всё происходившее с Ноа вообще не было главной целью. Возможно, он был приманкой не для себя. Я поднял взгляд на F-12. Где-то внутри открытого коридора раздался глухой удар. Один. Через несколько секунд второй. Потом третий. Я уже собирался приказать отходить, когда услышал четвёртый. И замер. Потому что внезапно вспомнил. Не событие. Не лицо. Одну собственную фразу. Произнесённую моим голосом. Когда-то. Где-то. Очень давно. «Если услышишь три — не входи. Если будет четвёртый — значит, я всё ещё внутри». Я не знал, кому это сказал. Не знал, когда. Не знал, что означало «внутри». Но знал, что следующим должен быть ещё один удар. Мы ждали. Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Ничего. Я почти почувствовал облегчение. Потом из темноты донёсся пятый. И вместе с ним включилась первая лампа. Потом вторая. Третья. Свет зажигался последовательно, уходя в глубину коридора. На дальней стене появился старый монитор. Белые буквы медленно возникли на чёрном фоне.

F-12 DETECTED

Я почувствовал, как все посмотрели на меня. Следующая строка:

COMMAND AUTHORITY: ACTIVE

И ещё одна.

ESCORT GROUP: 6

Я машинально пересчитал. Мэдисон. Ноа. Итан. Мэтт. Лора. Эдриан. Шесть. Алекс лежал на носилках между ними. С ним — семь. Я перечитал.

ESCORT GROUP: 6

Система не считала Алекса. Или не считала кого-то другого. А затем появилась последняя строка.

DO NOT COUNT THE WOUNDED.

Алекс медленно поднял голову.

— Франк.

— Вижу.

— Это не про меня.

Я посмотрел на него. Он был белее стены.

— Откуда знаешь?

Алекс сглотнул.

— Потому что я это уже читал.

Тишина.

— Где?

Он смотрел на экран.

— Не помню.

На мониторе появилась новая строка.

CORRECT.

И свет в коридоре погас. Свет погас не сразу. Сначала исчезли дальние лампы, потом средние, и только после этого ближайшая к нам дрогнула несколько раз, будто старое реле пыталось решить, оставлять ли нам хотя бы несколько метров видимости. Последняя полоска белого света скользнула по лицу Алекса, по рукам Итана на передней части носилок, по мокрому от солёной воды бетону и погасла. Остался только свет наших фонарей. Несколько лучей почти одновременно врезались в открытый коридор, пересеклись на стенах, выхватили кабели под потолком, белую линию F-12 на полу и пустоту впереди. Монитор тоже погас. Слова исчезли. Но я продолжал видеть их.

ESCORT GROUP: 6

Нас было восемь. Если не считать меня — семь. Если система считала меня отдельно как F-12, оставалось семь сопровождающих. Она показывала шесть.

DO NOT COUNT THE WOUNDED.

Очень удобно. Достаточно удобно, чтобы я сразу не поверил.

— Никто не двигается, — сказал я.

Алекс лежал на носилках и смотрел туда, где секунду назад светился монитор.

— Я уже читал это.

— Слышал.

— Я серьёзно.

— Это меня и беспокоит.

— Франк.

Я повернулся. Алекс выглядел плохо. Не «устал после тяжёлого дня» и даже не «получил пулю, но сейчас отлежится». Кожа почти потеряла цвет, под глазами легли тёмные провалы, губы пересохли. Повязка держалась, но Мэдисон уже несколько раз проверяла её слишком часто, а это был один из тех маленьких признаков, которые я научился замечать. Врачи любят говорить, что всё под контролем, пока каждые две минуты не начинают проверять, действительно ли оно под контролем. Но сейчас в его лице было не только физическое истощение. Он испугался текста. Алекс. Человек, который мог шутить, истекая кровью.

— Где ты это видел? — спросил я.

— Я сказал, что не помню.

— Попробуй не помнить подробнее.

Мэдисон бросила на меня взгляд.

— Не дави.

— Я не давлю.

— Ты буквально просишь человека с возможным нарушением памяти вытащить воспоминание.

— Я прошу определить, есть ли там хоть что-нибудь проверяемое.

— Это и есть попытка вытянуть.

Я сдержал раздражение. Она была права. Это становилось отвратительной привычкой. Мы находили невозможный факт, после чего первым желанием было залезть человеку в голову и заставить его найти объяснение. Именно так эта дрянь и работала. Дай человеку половину воспоминания — и он самостоятельно достроит вторую. Потом уже невозможно определить, какая часть пришла из памяти, а какая появилась потому, что мозг ненавидит пустые места. Я присел возле Алекса.

— Не ищи картинку. Просто скажи первое, что уже есть.

Он закрыл глаза.

— Белые буквы.

— Уже знаем.

— Чёрный экран.

— Тоже.

Пауза.

— Запах.

— Какой?

Алекс нахмурился.

— Не знаю.

— Тогда не надо.

— Горелая резина.

Я посмотрел на Мэдисон. Она ничего не сказала.

— Ещё?

— Холодно.

— Здесь тоже не курорт.

— Нет. Другой холод. — Алекс медленно повёл глазами под закрытыми веками. — Я лежу.

— Где?

— Не знаю.

— Один?

Его дыхание изменилось. Мэдисон сразу положила ладонь ему на плечо.

— Хватит.

Алекс открыл глаза.

— Нет.

— Ты начал достраивать.

— Я не достраивал.

— Откуда знаешь?

— Потому что…

Он остановился. Мы ждали.

— Потому что там тоже кто-то сказал мне не считать раненого.

Я почувствовал неприятный холод в животе.

— Кто?

— Не знаю.

— Мужчина? Женщина?

— Мужчина.

— Знакомый?

Алекс посмотрел на меня.

— Очень.

Вот теперь мне окончательно не понравилось.

— Ричард?

— Не знаю.

— Не угадывай.

— Я не угадываю. — Он раздражённо выдохнул. — Я как раз говорю, что не знаю.

— Хорошо.

— Но голос…

Он снова замолчал.

— Что с голосом?

— Он был похож на твой.

Я медленно выпрямился. Конечно. Почему бы и нет.

— На мой нынешний?

— Я не знаю, как звучал твой голос десять лет назад.

— А я не знаю, когда произошло то, чего ты не помнишь.

— Очень продуктивный разговор.

— Стараюсь.

Мэтт стоял чуть впереди, прикрывая коридор. Не поворачиваясь, спросил:

— Может, проще начать с очевидного? Если система считает Франка отдельно и исключает Алекса как раненого, шесть сходятся.

Я пересчитал ещё раз. Мэдисон. Ноа. Итан. Мэтт. Лора. Эдриан. Шесть. Да.

— Именно поэтому не нравится, — сказал я.

Лора посмотрела на меня.

— Потому что сходится?

— Потому что слишком хорошо сходится.

Эдриан стоял немного позади неё. В свете фонаря его лицо казалось ещё более уставшим, чем обычно. Он смотрел не на коридор, а на белую линию F-12.

— Слово escort здесь важнее числа, — сказал он.

— Объясни.

— Если система считает тебя командной единицей, а нас сопровождающей группой, значит, маршрут построен вокруг тебя. Не вокруг группы.

— Это мы уже подозревали.

— Нет. Раньше подозревали, что F-12 связано с тобой. Сейчас маршрут идентифицировал тебя как обладателя командных полномочий и остальных — как сопровождение.

— И?

Эдриан поднял глаза.

— Контроллеров не сопровождали.

— Я не контроллер.

— Именно.

Мне захотелось сказать, что сегодня это самая приятная новость. Не сказал.

— А кого сопровождали?

Он ответил не сразу.

— Тех, кого должны были доставить.

Итан тихо произнёс:

— Куда?

Эдриан посмотрел в темноту.

— Обычно это зависело от того, что находилось на другом конце маршрута.

— Очень полезно.

— Я никогда не работал с F-12.

Я усмехнулся.

— А вот этому уже не верю.

Он посмотрел на меня спокойно.

— Я сказал, что не работал. Не сказал, что никогда не видел обозначение.

— Где?

— На транспортных схемах.

— И решил сообщить сейчас?

— Потому что до этого я не был уверен, что это то же обозначение.

— А сейчас?

— Всё ещё не уверен.

Я провёл ладонью по лицу. Вот за что я особенно полюбил ECHO: здесь даже признание начиналось со слов «я не уверен».

— Что обозначал F-сектор?

— Не сектор.

Я опустил руку.

— Что?

— На схемах буква стояла не перед помещениями. Перед маршрутами.

— Маршрутами чего?

— Перемещения.

— Людей?

— Иногда.

— Иногда?

— Биологических материалов. Оборудования. Субъектов.

Слово повисло между нами. Итан едва заметно поднял голову. Я заметил. После того, что он рассказал о своей крови, я теперь замечал слишком многое.

— F-12 был одним из таких маршрутов?

— Я видел F-4, F-7 и F-11. F-12 в доступных мне схемах не было.

— Но ты знал, что он существует?

— Нет.

— Прекрасно.

— Франк.

— Что?

— Если этот коридор действительно относится к транспортной сети, он старше большей части лабораторий, которые мы проходили. Посмотри на кабели.

Я направил свет выше. Старые толстые жгуты шли открыто вдоль потолка. Крепления ржавые, изоляция местами потрескалась. Никаких современных панелей, никаких биологических мембран, никаких гладких дверей поздних уровней.

— Насколько старше?

— Не скажу.

— Хотя бы десятилетие?

— Возможно.

— Два?

— Возможно.

— Три?

Эдриан посмотрел на меня.

— Возможно.

— Я начинаю ненавидеть это слово.

Ноа тихо сказал:

— Добро пожаловать.

Я посмотрел на него. После воды он выглядел хуже, но держался. Про кольцо не спрашивал. Про женщину тоже. И это было правильно. Правильные решения здесь почему-то всегда выглядели как добровольная ампутация части себя. Я снова направил фонарь в коридор. Ниша справа после первого поворота. Пустой держатель. Дверь с выбитым нижним углом. Три ступени. Тело. Я всё ещё знал. Не видел. Знал. И именно поэтому не хотел туда идти.

— Отходим, — сказал я.

Мэтт повернулся.

— Куда?

— Назад.

— К воде?

— Воды больше нет.

— А путь?

Я посмотрел за спину. Коридор, из которого мы пришли, оставался открытым. Пока.

— Проверим другой маршрут.

Мы начали отходить. Я сделал три шага. Четыре. Пять. На шестом сзади раздался металлический щелчок. Я обернулся. Дверь F-12 не закрылась. Закрылось что-то дальше за нами. Мэтт первым направил фонарь. В проходе, которым мы пришли, из потолка опустилась металлическая перегородка. Не резко. Спокойно. Будто система дала нам достаточно времени заметить.

— Быстрее!

Мы рванули назад. Перегородка уже достигла половины. Мэтт поднырнул первым, проверил пространство за ней.

— Чисто!

Итан и Лора подхватили носилки. Алекс застонал, когда их наклонили. Мэдисон придержала его бок. Но перегородка ускорилась.

— Не успеем! — крикнула она.

Мэтт схватился за нижний край. Бесполезно. Мотор продолжал тянуть. Итан отпустил носилки одной рукой и помог. Металл опускался. До пола оставалось меньше метра.

— Алекс не пройдёт!

Я посмотрел на F-12. Открыт. Ждёт. Вот и выбор. Только никакого выбора. Именно так они любили. Я вскинул оружие и выстрелил в механизм над перегородкой. Искры. Ничего. Второй. Металл дёрнулся. Остановился на секунду.

— Давайте!

Но затем пошёл снова. Быстрее.

— Назад! — крикнул я.

Мэтт отпустил. Итан тоже. Перегородка ударила в пол. Звук прошёл по коридору. Тишина. Я посмотрел на запечатанный путь. Потом на F-12.

— Не говорите.

Алекс с носилок:

— Я ничего.

— Особенно ты.

Мы вернулись к входу. Белая линия на полу выглядела теперь почти издевательски. Я остановился перед ней.

— Хорошо. Играем по их маршруту, но по нашим правилам.

— Какие у нас правила? — спросила Лора.

— Первое: всё, что я говорю про этот коридор заранее, считается потенциальной ловушкой.

Мэтт нахмурился.

— Ты что-то знаешь?

— Да.

— Что?

Я указал фонарём.

— За поворотом справа ниша. В ней пустой держатель. Через несколько метров дверь с повреждением снизу. Потом три ступени вниз. После них развилка.

— Откуда?

— Если бы знал, правило не понадобилось бы.

Мэдисон спросила:

— Ещё что-нибудь?

Вот здесь я мог соврать. Хотел. Потому что последнее знание нравилось меньше всего.

— Между дверью и ступенями должно лежать тело.

Никто не ответил. Я продолжил:

— Поэтому, если его там нет, мы не радуемся. Если есть — не считаем доказательством моей памяти. Не трогаем. Не называем. Не ищем сходство.

Алекс поднял палец.

— А если тело моё?

— Особенно не радуемся.

— Я хотел сказать…

— Я знаю, что ты хотел.

Он опустил палец.

— Второе правило, — продолжил я. — Ноа не идёт первым, даже если что-то узнаёт. Итан держится подальше от любой биологической структуры, пока я или Мэдисон не решим иначе.

Итан нахмурился.

— Почему?

— Потому что после того звука под водой я не уверен, что твоя кровь только защищает нас.

Он хотел возразить. Не стал.

— Третье. Если слышим знакомый голос, не отвечаем сразу. Если голос говорит то, что хотим услышать, тем более.

Мэтт коротко посмотрел на Лору. Она заметила. Ничего не сказала.

— Четвёртое. Никого не оставляем.

На этой фразе стало тихо. Я сам услышал, насколько она похожа на Ричарда. Не голос. Смысл. Раздражало.

— Даже если система говорит обратное, — добавил я. — Даже если кто-то из нас окажется «не тем», «не оригинальным», «не зарегистрированным», «не текущим», «неправильным» или ещё какой-нибудь бюрократической разновидностью человека. Пока он с нами, он наш.

Мэтт медленно кивнул. Алекс тоже. Мэдисон смотрела на меня странно.

— Что?

— Ничего.

— Не начинай.

— Я просто подумала, что ты наконец перестал пытаться быть Ричардом.

Я усмехнулся.

— Я никогда не пытался.

— Именно.

Не понял. Решил оставить. У нас и без того хватало философии. Я пересёк белую линию. Ничего. Второй шаг. Тишина. Остальные вошли следом. На первом повороте справа находилась ниша. В ней висел пустой металлический держатель. Точно такой, каким я его помнил. Я остановился.

— Есть.

Мэтт посмотрел на меня.

— Совпало.

— К сожалению.

Я подошёл ближе. На держателе сохранился прямоугольник более светлой краски. Когда-то здесь действительно находился огнетушитель или баллон похожего размера. Под ним — маленькая металлическая табличка. Пыль закрывала надпись. Я не стал трогать. Подсветил сбоку.

FIRE SUPPRESSION UNIT

Алекс пробормотал:

— Хоть что-то здесь называется тем, чем является.

— Не сглазь.

Мы продолжили. Семь метров. Я считал шаги. Не хотел. Всё равно считал. Дверь появилась на шестом с половиной. Старый металл, прямоугольное окно, давно помутневшее изнутри. Нижний правый угол действительно был вдавлен внутрь, словно его когда-то ударили тяжёлым инструментом. Я почувствовал, как сердце ускорилось.

— Совпало второе.

— Франк, — сказала Мэдисон.

— Я нормально.

— Я не спрашивала.

— Тогда тем более.

За дверью должно быть тело. Нет. Между дверью и ступенями. Я открыл. Пусто. Фонарь прошёл по полу. Кабели. Пыль. Следы старой воды. Никакого тела. Я выдохнул. И тут же вспомнил собственное правило. Не радоваться.

— Где ступени? — спросил Мэтт.

Я направил свет дальше. Одна. Вторая. Третья. Точно. А между дверью и ними — пусто.

— Тело не совпало, — сказал Ноа.

— Пока.

Я сделал шаг. Ещё. Ничего. Почти дошёл до ступеней. И сверху что-то тяжело ударило меня по плечу. Я инстинктивно ушёл в сторону, вскинул оружие. Тело упало на пол. Лора вскрикнула. Мэтт уже держал сектор. Эдриан направил свет вверх. В потолке открылся узкий технический люк. Оттуда только что выпал человек. Мёртвый. По крайней мере, выглядел мёртвым. Я стоял и смотрел. Сердце било слишком быстро. Я ошибся. И одновременно оказался прав. Тело действительно находилось между дверью и ступенями. Просто не лежало там, когда мы вошли.

— Никто не подходит, — сказал я.

Мэдисон присела на расстоянии.

— Мужчина. Возможно, сорок-пятьдесят. Разложение…

Она остановилась.

— Что?

— Почти отсутствует.

Одежда старая. Тёмно-серая форма, не похожая на современную экипировку ECHO. На груди пластиковая карточка. Я видел надпись даже с нескольких метров.

F-12 ESCORT

Не F-12. Не SUBJECT. ESCORT. Мэтт прочитал тоже.

— Сопровождение.

Я посмотрел на белую линию под своими ботинками.

— Да.

Мэдисон осторожно приблизила фонарь.

— Причина смерти неизвестна. Внешних повреждений почти нет.

— Не трогай.

— Я не трогаю.

— Карточку тоже.

— Франк.

— Знаю, что делаешь.

Она раздражённо выдохнула. Я присел с другой стороны. На форме был ещё один знак. Небольшой вышитый прямоугольник. Фамилия.

DOYLE

У меня внутри стало пусто. Никто не сказал ни слова. Я смотрел. Буквы не менялись.

DOYLE.

Мэтт первым произнёс:

— Франк…

— Не надо.

— Это может быть…

— Я знаю, чем это может быть.

Лицо мёртвого находилось в тени. Я сознательно не светил. Не хотел видеть. Не потому, что боялся собственного лица. Наоборот. Я боялся, что оно окажется не моим. И именно это произошло. Мэдисон переместила фонарь. Мужчина был незнаком. Темноволосый. Старше меня. Другая форма носа, другой подбородок, шрам возле рта. Не я. Облегчение длилось меньше секунды. Потом стало хуже. Если это не я, почему DOYLE? Лора тихо спросила:

— Родственник?

— Нет.

— Ты уверен?

— У меня нет такого родственника.

И тут я остановился. После всего, что происходило с Ноа, слово «уверен» стало роскошью.

— Насколько знаю.

Мэдисон указала фонарём на руку мертвеца. На запястье была цепь. Такая же. Я автоматически сжал свою в кармане.

— Не трогать, — повторил я.

Мэтт присел чуть сбоку.

— Там что-то под ним.

Из-под плеча мертвеца выступал угол фотографии. Конечно. Здесь все мёртвые почему-то носили с собой идеально подготовленные сюжетные материалы.

— Нож, — сказал я.

Мэтт подцепил фотографию кончиком клинка и вытянул. Не касаясь руками, перевернул на чистый участок пола. Снимок. Трое мужчин возле транспортной двери. Один — мертвец. Второй незнаком. Третьему лицо было вырезано. Не зачёркнуто. Физически вырезано из фотографии. На обороте надпись. Мэтт повернул.

НЕ ДАВАЙТЕ F-12 СНОВА ВЕСТИ ГРУППУ.

Я долго смотрел. Алекс с носилок тихо сказал:

— Неловко.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Мэтт поднялся.

— Возможно, тебе действительно стоит отойти от командования.

Я посмотрел на него. Не обиделся. Потому что думал о том же.

— Возможно.

Мэдисон резко подняла голову.

— Нет.

Мы все посмотрели.

— Что «нет»?

— Именно этого текст и добивается.

— Или предупреждает.

— Может быть.

Я поморщился. Она заметила.

— Да, Франк. Может быть. Но если мы сейчас передадим командование только потому, что нашли записку с прямым приказом это сделать, мы выполняем её.

— А если не передадим — возможно, выполняем другой сценарий.

— Да.

— Великолепно.

Эдриан всё это время молчал. Я посмотрел на него.

— Ты чего такой счастливый?

— Думаю.

— Попробуй вслух.

Он указал на карточку мертвеца.

— F-12 ESCORT.

— Вижу.

— Если это обозначение маршрута или процедуры, F-12 может вообще не быть твоей личностью.

Я нахмурился.

— Но система написала F-12 DETECTED, когда вошёл я.

— Она могла идентифицировать не тебя, а твою функцию.

— Командира.

— Возможно.

— Тогда почему DOYLE?

— Потому что этот человек мог выполнять ту же функцию раньше.

Я посмотрел на мертвеца. Незнакомый Дойл. Цепь. Записка.

— То есть фамилия тоже функция?

— Нет. Я сказал не это.

— Тогда что?

— Я не знаю.

— Снова.

Эдриан не отреагировал.

— Но если F-12 передаётся вместе с командной ролью, система могла назначить тебе обозначение не потому, что ты всегда был F-12. А потому что после исчезновения Кейна ты занял место, которое должно быть заполнено.

Я вспомнил момент, когда терминал начал искать замену командиру. Когда выбрал меня. Тогда это выглядело почти административной процедурой. Теперь — как заранее подготовленный переход.

— То есть Ричард должен был исчезнуть.

Мэдисон сразу сказала:

— Мы этого не знаем.

— Чтобы появился F-12.

— Не знаем.

— Система начала искать замену сразу после того, как потеряла его.

— Да.

— И выбрала меня.

— Да.

— А теперь приводит меня по маршруту, который я почему-то помню.

Она ничего не ответила. Я посмотрел на записку.

НЕ ДАВАЙТЕ F-12 СНОВА ВЕСТИ ГРУППУ.

Снова. Вот слово, которое беспокоило. Не «не давайте F-12 вести группу». Снова. Я встал.

— Хорошо. Командование остаётся у меня.

Мэтт хотел сказать. Я поднял руку.

— Не потому, что уверен в себе. Наоборот. Потому что менять командира по инструкции, найденной под трупом человека с моей фамилией, ещё глупее.

— Справедливо, — сказал Алекс.

— Но с этого момента любое моё решение проверяет ещё один человек.

— Кто? — спросила Лора.

Я посмотрел на Мэтта.

— Ты.

Он удивился.

— Почему я?

— Потому что сейчас ты меньше остальных заинтересован в моём комфорте.

— Очень лестно.

— И потому что, если я начну вести нас туда, куда «знаю», ты первый скажешь нет.

Мэтт кивнул.

— Договорились.

— Если я прикажу что-то без объяснения и ситуация позволяет объяснять — останавливаешь.

— Хорошо.

— Если начну говорить, что «просто знаю», бьёшь.

— С удовольствием.

— Не слишком радуйся.

Алекс поднял руку.

— Можно я буду заместителем по ударам?

— Нет.

— Дискриминация раненых.

Мы обошли тело. Никто не тронул цепь. Никто не взял фотографию. Когда проходил мимо, мне показалось, что мертвец открыл глаза. Я не остановился. Не проверил. Если открыл — пусть наслаждается.

***

После трёх ступеней действительно была развилка. Левая ветка уходила вниз под небольшим углом. Правая — почти горизонтально. Я знал, что левая тупиковая. И именно поэтому выбрал её. Мэтт заметил.

— Ты же собирался направо.

— Откуда знаешь?

— Ты посмотрел туда первым.

— Наблюдательный.

— И?

— Идём налево.

— Почему?

— Потому что направо я знаю.

Он несколько секунд смотрел. Потом кивнул.

— Хорошо.

Мы свернули налево. Через двадцать метров упёрлись в стену. Настоящую. Без скрытой двери. Без терминала. Без голоса. Просто бетон. Алекс тихо рассмеялся.

— Великолепный бунт против системы.

Я показал ему средний палец. Но внутри было почти приятно. Я ошибся. Сам выбрал неизвестный маршрут — и получил тупик. Нормальная причинно-следственная связь. Я уже забыл, как она ощущается. Мэтт осмотрел стену.

— Возвращаемся?

— Да.

Мы развернулись. И тут слева от нас, там, где секунду назад была сплошная стена, раздался тихий щелчок. Часть бетона отошла внутрь. Открылся узкий проход. Я закрыл глаза.

— Конечно.

На внутренней стороне панели загорелась надпись:

ROUTE DEVIATION DETECTED

Следующая:

ALTERNATE PATH AVAILABLE

Мэтт посмотрел на меня.

— Ты выбрал неправильный путь, и система дала другой.

— Или именно этот и хотела.

— Тогда мы опять в той же точке.

— Именно.

Из прохода тянуло холодным сухим воздухом. Я посмотрел направо — туда, где находился известный мне маршрут. Потом на новый.

— Что думаешь? — спросил Мэтт.

— Что ненавижу оба.

— Выбирай.

Я долго смотрел. Потом сказал:

— Новый.

— Почему?

— Потому что там я хотя бы не знаю, что будет.

Мэтт кивнул.

— Поддерживаю.

Мы вошли. Проход оказался настолько узким, что носилки пришлось повернуть боком. Алекс выругался, когда раненый бок задел ремень.

— Ещё раз, и я напишу жалобу.

— На кого? — спросил Итан.

— На руководство.

Я шёл впереди.

— Руководство рекомендует заткнуться.

— Вот поэтому и жалоба.

Коридор постепенно расширился. Стены изменились. Старый бетон уступил место металлическим панелям, ещё более древним на вид. На них не было символов ECHO. Через несколько минут появились первые ящики. Пустые. Металлические. С креплениями для охлаждения. Эдриан остановился.

— Подождите.

Я повернулся. Он светил на маркировку. Почти стёртую.

BIOLOGICAL TRANSPORT

Итан тоже остановился. Я заметил сразу.

— Что?

— Ничего.

— Брукс.

Он смотрел на контейнер.

— Я видел похожие.

Мэдисон подошла.

— Где?

Итан молчал. Потом:

— В той лаборатории.

Все поняли, о какой. Той, где исследовали его кровь. Той, которая официально оказалась складом. Я подошёл к контейнеру.

— Такой же?

— Не совсем. Похожая система охлаждения. Замки другие.

— Насколько похожая?

— Достаточно.

Мэдисон провела фонарём вдоль креплений, не касаясь.

— Это транспортный контейнер для биоматериала. Старый.

— Насколько?

— Не скажу.

— Вы с Эдрианом сегодня сговорились?

Она проигнорировала. Мы двинулись дальше. Контейнеров становилось больше. Десятки. Большинство открыты. Некоторые разбиты. Некоторые пусты и аккуратно закрыты. На маркировках встречались номера, которых я не понимал.

S-04

M-2

B-07

B-11

B-19

Итан задерживался возле каждой буквы B. Я видел. Он тоже понимал, что я вижу. Но ничего не говорил. В конце помещения стоял большой транспортный модуль. На нём сохранилась бумажная наклейка под прозрачной плёнкой. Я направил свет.

BIOLOGICAL MATERIAL TRANSFER

Ниже строка была почти стёрта.

SOURCE PROGRAM: ███████

Ещё ниже:

DESTINATION: ECHO

Никто не сказал ни слова. Итан стоял за моей спиной. Я не поворачивался.

— Эдриан.

— Вижу.

— ECHO получало материал извне.

— Очевидно.

— От других программ.

— Да.

— Ты знал?

— Что получало биологические образцы — да.

Я повернулся.

— Какие?

— Разные.

— Человеческие?

— В том числе.

Итан медленно поднял взгляд.

— Кровь?

Эдриан посмотрел на него.

— Вероятно.

— Чью?

— Я не знаю.

Я ждал реакции Итана. Он просто кивнул. Слишком спокойно. Мэдисон заметила тоже.

— Итан.

— Не надо.

— Тебе говорили, что образцы передадут другой программе?

Он посмотрел на неё. Молчал несколько секунд.

— Да.

Вот теперь стало тихо.

— Когда? — спросил я.

— Перед пожаром.

— Название программы?

— Не сказали.

— Ты думаешь…

— Я ничего не думаю.

— Итан.

— Именно так всё начинается, Франк. Я увижу старый контейнер, слово ECHO и решу, что это моя кровь. Потом найду букву B и решу, что B значит Brooks. Потом через час буду уверен, что всегда это знал. Нет.

Я замолчал. Он был прав. Чертовски прав. Итан указал на маркировку.

— Факт: мои образцы кому-то передали. Факт: ECHO получало биологические материалы из других программ. Всё. Между этими фактами пока пустота.

Мэдисон медленно кивнула.

— Правильно.

Я тоже.

— Хорошо. Пустоту оставляем пустой.

Это было, наверное, самое взрослое решение, которое мы приняли за весь день. И именно поэтому система решила испортить момент. Где-то впереди раздался стук. Три раза. Пауза. Три. Пауза. Один. 3–3–1. Я посмотрел на Эдриана. Он побледнел.

— Твой код.

— Был.

— Откуда звук?

Мы выключили часть фонарей. Слушали. Снова. Три. Три. Один. Из следующего помещения. Я поднял оружие.

— Никто не отвечает.

Мы медленно пошли. Дверь впереди была открыта. За ней — огромный зал. Настолько большой, что фонари не доставали до противоположной стены. Ряды металлических стеллажей. Контейнеры. Старые транспортные платформы. Краны под потолком. Никаких живых тканей. Никаких паразитов. Но в центре пола тянулся широкий след. Что-то тяжёлое когда-то протащили отсюда. След уходил в темноту. Я посмотрел на Итана. Он тоже видел. На ближайшем стеллаже маркировка:

B-SERIES

Ниже:

ADAPTIVE BIOLOGICAL DEVELOPMENT

И ещё ниже, значительно меньшими буквами:

DO NOT EXPOSE TO SOURCE SUBJECT

У меня по спине прошёл холод. Итан не двигался.

— Не делаем выводов, — сказал он.

На этот раз голос звучал менее уверенно.

— Не делаем, — подтвердил я.

Мэдисон приблизилась к надписи.

— Source subject может означать кого угодно.

— Да.

— B может означать что угодно.

— Да.

— Это не доказательство.

— Да.

Итан посмотрел на неё.

— Ты сейчас меня убеждаешь или себя?

Она не ответила. В глубине зала что-то металлически щёлкнуло. Мы развернулись. На дальней стене включился монитор. Старый. Зелёно-чёрный. Буквы появились медленно.

F-12 ROUTE DEVIATION CONFIRMED

Я почувствовал неприятное удовлетворение.

— Видите?

Мэтт посмотрел.

— Что?

— Отклонились.

Следующая строка:

PRIMARY NAVIGATION RESPONSE: FAILED

Я улыбнулся. Впервые слово FAILED выглядело прекрасно. Я сознательно выбрал путь, которого не знал. Система ожидала другое. Мы сломали сценарий. Хотя бы один. Хотя бы немного.

— Соскучился по поражениям, — сказал Алекс.

— Никогда не думал, что буду так рад провалу.

На экране появилась новая строка.

ALTERNATE RESPONSE RECORDED

Улыбка стала меньше. Потом:

COMPARISON IN PROGRESS

Я перестал улыбаться. Мэтт тихо произнёс:

— Франк.

— Вижу.

Следующая строка.

MATCH FOUND

Нет.

PREVIOUS F-12 DEVIATION

Нет.

IDENTICAL DECISION STRUCTURE

Я смотрел на экран. Внутри уже понимал, что будет дальше. Не хотел. Появилась последняя строка.

WELCOME BACK, COMMANDER DOYLE.

Тишина. Я почувствовал, как Мэтт посмотрел на меня. Потом экран добавил:

YOU CHOSE THIS ROUTE LAST TIME TOO.

Я не сразу понял, что перестал дышать. Вот и всё. Мой маленький бунт. Моя попытка сделать то, чего система не ждёт. Моя великолепная идея выбрать неизвестное вместо известного. Я уже делал это. По крайней мере, кто-то утверждал, что делал. И если верить экрану — тем же способом. Я рассмеялся. Не громко. Мэдисон посмотрела.

— Франк?

— Нормально.

— Не похоже.

— Просто оценил чувство юмора.

Я подошёл к монитору.

— Хорошо.

Экран не ответил.

— Допустим, я уже выбирал этот путь.

Ничего.

— Что было дальше?

Мэтт:

— Не разговаривай с ним.

— Сейчас хочу.

Экран мигнул.

QUERY ACCEPTED

Я усмехнулся.

— Конечно.

LAST F-12 DEVIATION RESULT:

Пауза.

ESCORT GROUP: 6

SURVIVORS: 2

Никто не пошевелился. Алекс перестал шутить. Я смотрел. Шесть. Двое. Экран продолжил.

COMMANDER DOYLE: SURVIVED

Вот почему записка. Не давайте F-12 снова вести группу. У меня пересохло во рту.

— Кто второй? — спросил я.

IDENTITY WITHHELD

— Почему?

BY REQUEST

— Чей?

Пауза.

COMMANDER DOYLE

Я почувствовал, как что-то внутри опустилось.

— Я попросил скрыть?

YES

— Почему?

Экран долго не отвечал. Потом:

YOU SAID KNOWING WOULD CAUSE RECURRENCE.

Мэдисон подошла ближе.

— Больше не спрашивай.

Я смотрел на текст.

— Я сказал это?

YES

— Докажи.

Экран мигнул. На нём появилось видео. Плохое. Старое. Камера под потолком. Тот же зал. Контейнеров больше. Свет работает. По полу идут люди. Шесть? Нет. Семь. Впереди мужчина. Красные волосы. Моя походка. Моя цепь. Я. Моложе или старше — невозможно понять из-за качества. Видео без звука. Я веду группу. Лица остальных система закрыла цифровыми прямоугольниками. Кроме одного. Я наклонился ближе.

— Почему его лицо открыто?

Никто не ответил. Потому что человек на записи был мне знаком. Эдриан. Он стоял в конце группы. Только выглядел моложе. Значительно. Настолько, что запись не могла относиться к нынешней миссии. Эдриан смотрел на экран так, будто увидел собственную могилу.

— Я этого не помню, — сказал он.

Конечно. Видео продолжилось. Люди исчезли в дальней двери. Перемотка. Пустой зал. Потом дверь открылась. Из неё вышел я. Один. Шатаясь. В крови. Без оружия. Я дошёл до камеры. Посмотрел прямо вверх. Видео получило звук. Мой голос. Хриплый.

— Если кто-нибудь это найдёт, не показывайте мне остальных.

Я на экране тяжело дышал.

— Особенно второго.

Пауза.

— Если я узнаю, кто вышел со мной, я опять выберу тот же маршрут.

Я приблизился к камере.

— А если я опять его выберу…

Из двери за моей спиной вышла фигура. Лицо закрыто цифровым блоком. Я на записи обернулся. И произнёс:

— …он снова найдёт нас.

Видео оборвалось. Я стоял перед чёрным экраном. Никто не говорил. Потом Алекс тихо спросил:

— Кто «он»?

— Если бы знал, сейчас бы соврал.

Экран снова включился.

IDENTITY OF SECOND SURVIVOR REMAINS WITHHELD

Ниже:

PER F-12 REQUEST

И ещё одна строка:

DO YOU WISH TO OVERRIDE?

YES / NO

Я смотрел. Вот он. Выбор. Простой. Чистый. Нажми YES — узнаешь, кто выжил со мной. Возможно, поймёшь, чего я боялся. Возможно, получишь важнейшую информацию. Именно поэтому нельзя. Я поднял оружие. Выстрелил в экран. Стекло разлетелось. Искры посыпались на пол. Алекс вздохнул.

— Очень зрелый интерфейсный выбор.

— Кнопки не понравились.

Мэдисон впервые за долгое время улыбнулась. Совсем немного. Потом за разбитым монитором что-то щёлкнуло. На стене открылся механический замок. Я перестал улыбаться.

— Я его даже не трогал.

Панель отошла. За ней оказался небольшой отсек. Внутри лежала металлическая коробка. На крышке:

F-12

И ниже:

RETURN PACKAGE

Я не подходил.

— Мэтт.

— Вижу.

— Что думаешь?

— Что ты очень хочешь открыть.

— Да.

— Значит, не открываем.

Я посмотрел на него.

— Хороший заместитель.

— Ты сам выбрал.

Мы собирались уйти. Тогда из коробки раздался звук. Не электронный. Не стук. Телефонная вибрация. Один раз. Второй. Третий. Коробка сама разблокировалась. Крышка приоткрылась. Внутри лежал старый радиопередатчик. И фотография. Никто не трогал. Передатчик включился сам. Шум. Статика. Потом мой голос.

— Если ты это слышишь, значит, опять решил не открывать.

Я почувствовал, как кожа покрылась мурашками. Запись продолжала:

— Хорошо. Значит, пока ещё ты.

Мэтт посмотрел на меня. Я не двигался. Мой старый голос:

— Сейчас ты думаешь, что проблема в маршруте. Не в нём.

Статика.

— Ты думаешь, что проблема в F-12. Тоже нет.

Ещё шум.

— Не пытайся вспомнить, кого вывел.

Я смотрел на коробку.

— Не спрашивай Вейла.

Эдриан напрягся.

— Он не соврёт.

Пауза.

— Это хуже.

Я перевёл взгляд на Эдриана. Он выглядел так, будто уже знал следующую фразу. Запись:

— И самое главное. Если Кейн всё ещё отсутствует, не ищи его до того, как найдёшь второго выжившего.

Моё сердце ударило сильнее.

— Потому что в прошлый раз мы нашли Кейна первым.

Шум стал громче. Голос почти пропал. Последнюю фразу пришлось слушать, задержав дыхание.

— И именно поэтому нас осталось двое.

Передатчик отключился. Никто не сказал ни слова. Я смотрел на фотографию внутри коробки. Она лежала изображением вниз. Не брать. Не смотреть. Мой собственный голос только что попросил не узнавать. Я сделал шаг назад.

— Уходим.

И тогда фотография сама перевернулась. Не мистически. Под ней включился маленький вентилятор, поток воздуха приподнял край. Но результат был тем же. Мы увидели. На снимке стояли двое. Первый — я. Весь в крови. Тот самый момент после маршрута. Второй человек находился рядом. Лицо фотографии было не вырезано. Не закрыто. Не повреждено. Я смотрел на него. Не узнавал. Высокий мужчина. Широкие плечи. Тёмная одежда. Лицо отличалось от Ричарда. Но что-то в линии челюсти, посадке глаз, форме бровей было настолько знакомым, что мозг пытался подставить известное имя. Я не позволил. Мэдисон тоже увидела сходство. Ноа перестал дышать. Потому что он видел этого человека раньше. На фотографии RESET EVENT 7. Того самого неизвестного Кейна.

— Это он, — сказал Ноа.

Я медленно кивнул.

— Похож.

— Нет. Это он.

— Похож, Ноа.

Он понял поправку.

— Хорошо. Похож.

На обороте снимка была надпись. Не имя. Всего два слова:

SECOND SURVIVOR

И ниже:

IDENTITY PROTECTED BY F-12

Никакого имени. Никакого Richard. Только человек с фамильным сходством и уже второй связью с Ноа. Я почувствовал, как сюжет, который мы пытались собрать вокруг Ричарда, впервые начал трещать в совершенно другом месте. Возможно, часть следов Кейна никогда не принадлежала Ричарду. Возможно, мы просто каждый раз видели фамилию и сами подставляли единственного Кейна, которого знали. Я посмотрел на Эдриана. Он стоял неподвижно. Слишком неподвижно.

— Ты его знаешь.

Это был не вопрос. Эдриан посмотрел на фотографию. Потом на меня.

— Я знаю, кем он не является.

— Не играй со словами.

— Он не Ричард.

— Это мы уже видим.

— Нет.

Голос Эдриана стал тише.

— Я имею в виду, что в старых документах фамилия KANE не всегда обозначала Ричарда.

У меня внутри всё похолодело.

— И ты молчал?

— Потому что не знал, кого именно обозначает.

— А сейчас?

Он посмотрел на мужчину на фотографии.

— Сейчас всё ещё не знаю.

Я сделал шаг к нему.

— Но видел?

Долгая пауза.

— Один раз.

— Где?

— Снаружи объекта.

— Когда?

— До вашей миссии.

— Насколько до?

— Много лет.

— С Ричардом?

Эдриан посмотрел мне прямо в глаза.

— Нет.

Вот и всё. Небольшой ответ. А ощущение такое, будто кто-то открыл под нами ещё один этаж. Я хотел спросить больше. Не успел. В глубине зала раздался тяжёлый металлический удар. Потом второй. Контейнеры на дальних стеллажах задрожали. Итан резко повернулся.

— Это не дверь.

— Откуда знаешь?

Он смотрел в темноту.

— Потому что двигается.

Свет фонарей прошёл по дальнему проходу. Ничего. Потом ещё один удар. Ближе. Не шаг. Слишком тяжёлый. Словно что-то крупное перемещалось между рядами контейнеров и задевало металлические конструкции. Я поднял кулак. Все замолчали. Следующий звук пришёл слева. Потом справа. Я понял. Не одно. Несколько. Мэдисон тихо произнесла:

— Франк.

— Вижу.

— Нет. Посмотри на контейнеры.

Она светила на B-SERIES. Один из них был открыт. Не крышка. Стенка выгнута наружу. Изнутри. Второй дальше — тоже. Третий. На полу возле них лежали высохшие прозрачные оболочки. Похожие на коконы. Но пустые. Итан стоял совершенно неподвижно. Я видел его лицо. Он что-то понял. И снова не хотел говорить раньше времени. Правильно. Но сейчас времени не было.

— Брукс.

— Не знаю.

— Я не спросил.

— Всё равно. Не знаю.

Удар. Ближе. С потолка посыпалась пыль. Алекс попытался подняться. Мэдисон прижала.

— Лежи.

— Если нас сейчас съедят, хочу хотя бы сидеть.

— Лежи.

— Жестокая женщина.

Я оглядел помещение. Назад — узкий проход. Вперёд — неизвестно. Справа старая грузовая дверь. Я посмотрел на неё. И вдруг понял, что знаю код. Нет. Вот теперь хватит.

— Мэтт.

— Что?

— Я знаю, как открыть правую дверь.

Он посмотрел.

— Откуда?

— Не знаю.

— Тогда не открываем.

— Согласен.

Удар раздался прямо за дальним стеллажом. Металл выгнулся. Что-то большое прошло за ним. Я увидел только тень. Высокую. Неправильную. Итан отступил. И в тот же момент все звуки прекратились. Полностью. Тишина. Я посмотрел на Итана. Он тоже понял.

— Почему остановились?

Никто не ответил. На его ладони снова появилась кровь. Ссадина открылась. Совсем немного. Твари за стеллажами замерли именно тогда. Я медленно сказал:

— Не двигайся.

Итан посмотрел на руку. Потом в темноту. Один из стеллажей тихо скрипнул. Что-то за ним отступило. Не напало. Отступило. Ещё один звук справа. Тоже дальше. Мэдисон прошептала:

— Они чувствуют его.

— Похоже.

Итан смотрел на собственную кровь. И впервые я увидел в его лице не отвращение. Не удивление. Настоящий страх. Не перед тварями. Перед собой. Я подошёл.

— Эй.

Он поднял глаза.

— Потом.

— Что?

— Бояться будешь потом. Сейчас ты нам нужен.

Это прозвучало жёстче, чем хотелось. Но сработало. Итан кивнул. Я указал на правую дверь.

— Код не используем. Ищем механическое открытие.

Мэтт и Эдриан пошли к панели. Ноа прикрывал темноту. Лора помогала Мэдисон с Алексом. Я держал центр. Итан оставался между нами и стеллажами. Не как приманка. Как граница. Мне это не нравилось. Ему — ещё меньше. Мэтт нашёл аварийный рычаг.

— Есть.

— Открывай.

— Это тоже может быть ожидаемо.

— Сейчас меня устраивает ожидаемая дверь больше, чем неожидаемые твари.

Он потянул. Механизм заскрежетал. Дверь поднялась сантиметров на двадцать. Заклинило. Эдриан помог. Тридцать. Сорок. Достаточно, чтобы проползти.

— Носилки не пройдут, — сказала Мэдисон.

— Пройдут.

Мы сняли Алекса. Он выругался так подробно, что я даже немного успокоился. Мэтт пролез первым.

— Чисто!

Передали оружие. Потом Алекса. Мэдисон следом. Лора. Ноа. Эдриан. Я посмотрел на Итана.

— Ты.

— А ты?

— Командир последним.

— Ричард бы…

— Не заканчивай эту фразу.

Он почти улыбнулся. Пролез. Я остался один. За стеллажами снова началось движение. Теперь быстрее. Кровь Итана удалялась. Они чувствовали. Я опустился на пол. Прополз под дверью. Что-то ударило по металлу с другой стороны. Дверь прогнулась. Мэтт и Эдриан схватились за аварийный рычаг. Я перекатился внутрь.

— Закрывай!

Дверь рухнула. С той стороны раздался мощный удар. Потом ещё. Металл выдержал. Пока. Мы оказались в узком служебном тоннеле. Я лежал на спине и смеялся. Мэтт посмотрел сверху.

— Что смешного?

— Ничего.

— Тогда почему?

— Потому что если перестану, начну орать.

— Справедливо.

Он протянул руку. Я поднялся. На стене перед нами загорелась маленькая лампа. Под ней табличка.

F-12 EMERGENCY EGRESS

Я закрыл глаза.

— Конечно.

Алекс с пола тихо сказал:

— Ты снова выбрал правильную дверь.

— Морган.

— Молчу.

За металлической перегородкой твари продолжали биться. Потом вдруг остановились. Снова. Все посмотрели на Итана. Но его рука уже была перевязана. Крови не видно. Причина другая. Из динамика под потолком раздался треск. Старый голос. Мужской. Незнакомый.

— F-12.

Я поднял оружие.

— Что?

— Ты опять привёл их сюда.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Почти те же слова, которыми Эдриан встретил Ричарда. «Ты опять привёл не тех». Только теперь они были адресованы мне.

— Кто говорит?

Шум.

— Ты знаешь.

— Нет.

— Хорошо.

Я нахмурился.

— Что хорошо?

— Значит, сработало.

— Что сработало?

Голос не ответил. Вместо этого на стене включился небольшой экран. Всего одна строка:

F-12 MEMORY SUPPRESSION — STABLE

Я смотрел. Мэтт выругался.

— Подавление памяти.

Мэдисон подошла ближе.

— Не обязательно твоей.

Появилась вторая строка.

SUBJECT: DOYLE, FRANCIS

Вот теперь обязательно моей. Я рассмеялся без радости.

— Ну спасибо.

Третья:

DO NOT RESTORE

Четвёртая:

RESTORATION CAUSES ROUTE RECURRENCE

Я вспомнил собственную запись. Не показывать второго. Не узнавать. Иначе снова выберу тот же путь.

— Получается, я сам попросил стереть часть памяти.

— Если записи правдивы, — сказала Мэдисон.

— Да.

Я уже автоматически добавлял эту оговорку. Хорошо. Учимся. На экране появилось:

LAST SUPPRESSION AUTHORIZED BY:

Я ожидал F-12. Не оно.

KANE

Все замерли. Я посмотрел на Эдриана.

— Какой Кейн?

Экран ответил раньше него.

IDENTITY REQUEST DENIED

Конечно. Следующая строка:

PROTECTED SUBJECT ACTIVE

Потом:

PROTECTED SUBJECT PROXIMITY: 0.4 KM

Ноа резко поднял голову. Я тоже. Четыреста метров. Не Ричард. Не предполагать. Не заполнять. Но человек с фотографии. Второй выживший. Неизвестный Кейн. Возможно. Экран мигнул.

F-12 HAS RE-ENTERED PROTECTED SUBJECT RANGE

И последняя строка:

DO NOT ALLOW VISUAL RECOGNITION.

Я почувствовал, как цепь в кармане внезапно стала тяжёлой.

— Почему? — спросил я.

Ответ:

YOU WILL REMEMBER.

Тишина. За дверью больше ничего не било. Будто твари тоже ждали. Я смотрел на экран. Потом на людей. На Мэтта. На Ноа. На Итана. На Мэдисон. На Лору. На Эдриана. На Алекса, которого снова уложили на носилки. Семеро. И я. Восемь. Система раньше насчитала шесть сопровождающих, исключив раненого. Теперь я вдруг понял ещё одну неприятную возможность.

— Алекс.

— Что?

— Когда экран написал «не считайте раненого», ты сказал, что это не про тебя.

Он медленно поднял глаза.

— Да.

— Почему?

— Я уже говорил. Я помню фразу.

— Нет. Ты сказал, что знаешь.

Пауза.

— Франк.

— Почему это не про тебя?

Алекс смотрел. Я видел, как он пытается решить, говорить или нет.

— Потому что в том воспоминании раненым был не я.

Мэдисон замерла.

— Кто?

Алекс покачал головой.

— Не помню лицо.

— Что помнишь?

Он закрыл глаза. На этот раз никто не остановил.

— Носилки.

— Дальше.

— Кровь.

— Чья?

— Не знаю.

— Ещё.

Алекс нахмурился.

— Франк впереди.

Моё сердце ускорилось.

— Я?

— Да.

— Эдриан?

— Был.

Эдриан напрягся.

— Мэдисон?

— Не знаю.

— Ричард?

Алекс долго молчал. Потом открыл глаза.

— Два Кейна.

Никто не пошевелился.

— Что? — спросил я.

— Там было два Кейна.

Ноа побледнел. Алекс продолжал смотреть куда-то сквозь нас.

— Один шёл.

Пауза.

— Второго несли.

У меня похолодели пальцы.

— Который был ранен?

— Не знаю.

— Ты видел лица?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь, что оба Кейны?

Алекс посмотрел на меня.

— Потому что ты орал на кого-то: «Кейн, если твой брат сдохнет, я тебя лично убью».

Тишина стала абсолютной. Я не сразу понял смысл. Потом понял. Брат. Слово ударило сильнее любой строки на экране. Ноа смотрел на меня. Мэдисон — на Эдриана. Я тоже повернулся к нему. Эдриан не выглядел удивлённым. Вот это было хуже всего.

— Эдриан.

Он молчал.

— Ты знал.

— Я подозревал.

— Не начинай.

— Я не знал, жив ли он.

— Кто?

Эдриан посмотрел на экран.

PROTECTED SUBJECT PROXIMITY: 0.4 KM

Потом на фотографию, которую Ноа всё ещё держал только за край перчаткой. Мужчина, похожий на Ричарда, но не Ричард. И наконец сказал:

— У Ричарда есть брат.

Никто не успел спросить имя. Свет погас. Пол под ногами содрогнулся. Из глубины тоннеля раздались шаги. Не тяжёлые движения тварей. Человеческие. Спокойные. Равномерные. Один человек. Он шёл к нам. Экран вспыхнул в последний раз:

VISUAL CONTACT IMMINENT

F-12 — DO NOT LOOK AT HIM

Я поднял оружие.

— Всем назад.

Шаги приближались. Мэтт спросил:

— Что делаем?

Хороший вопрос. Система требовала не смотреть. Значит, смотреть хотелось. Но именно на этом она нас и ловила. Я выключил фонарь.

— Никто не смотрит ему в лицо.

Алекс тихо спросил:

— А если это Ричард?

Я сжал оружие.

— Тогда переживёт наше невоспитанное поведение.

Шаги остановились за поворотом. Мужчина был совсем близко. Я видел край его тени на стене. Высокий. Широкоплечий. Человек. Или достаточно похожий. Несколько секунд никто не двигался. Потом из-за поворота раздался голос. Низкий. Усталый. Незнакомый.

— Франк.

Я почувствовал, как внутри что-то болезненно дёрнулось. Не узнавание. Почти узнавание. Будто имя человека лежало где-то за тонкой стеной в собственной голове. Я не ответил. Мужчина продолжил:

— Хорошо.

Пауза.

— Значит, ты всё-таки сделал, как я просил.

Я смотрел в пол. На край его тени.

— Кто ты?

Он тихо усмехнулся.

— Если скажу, станет хуже.

— Сегодня популярный ответ.

— Знаю.

— Ричард где?

Тишина. Вот теперь мужчина не ответил сразу.

— Не со мной.

— Жив?

— Не знаю.

Честный ответ. И именно поэтому я почти поверил. Почти.

— Ты его брат?

Снова пауза.

— Это он тебе сказал?

— Нет.

— Тогда пока не надо.

Я почувствовал раздражение.

— Все здесь обожают эту фразу.

— Потому что вы всё ещё думаете, что имя объясняет человека.

Он сделал один шаг. Я поднял оружие выше, не поднимая взгляда к лицу.

— Стоять.

Остановился.

— Хорошо.

— Руки так, чтобы видел.

Руки появились в нижней части моего зрения. Пустые. Человеческие. На правом запястье старый шрам. Ноа резко вдохнул. Я не посмотрел.

— Что?

— На фотографии, — прошептал он. — Такой же.

Мужчина услышал.

— Ноа.

Ноа дёрнулся.

— Не отвечай, — сказал я.

Мужчина тихо:

— Правильно.

Я начинал ненавидеть, когда меня хвалили неизвестные люди.

— Зачем ты здесь?

— Ждал.

— Нас?

— Тебя.

— Почему?

— Потому что ты попросил.

Вот оно. Снова. Я сжал челюсть.

— Что попросил?

— Если вернёшься этим маршрутом и не будешь меня помнить, не позволить тебе пройти дальше.

— Почему?

Мужчина ответил:

— Потому что за мной находится то, ради чего F-12 вообще создали.

Никто не двигался.

— Что?

— Не могу сказать.

— Можешь.

— Могу.

Он сделал паузу.

— Но тогда Итан поймёт, зачем ECHO понадобилась его кровь.

У меня внутри всё остановилось. Итан не издал ни звука. Мэдисон тоже. Мужчина продолжил:

— А вам пока нельзя этого знать.

Я впервые почти поднял глаза. Почти. Остановился. Он знал про Итана. Не просто имя. Про кровь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что видел, что они сделали с образцами.

Итан заговорил впервые:

— Какими образцами?

Мужчина повернул голову в его сторону. Я видел только движение тени.

— Твоими.

Тишина. Итан сделал шаг.

— Где?

— Не сейчас.

— Где?!

— Итан, — сказал я.

Он остановился. Мужчина за поворотом произнёс:

— Хорошо. Ты всё ещё злишься раньше, чем боишься.

Итан побледнел.

— Мы встречались?

Ответ пришёл сразу:

— Нет.

Пауза.

— Но я видел тебя раньше, чем ты видел меня.

Мне не понравилась формулировка. Совсем.

— Достаточно, — сказал я. — Отходи.

Мужчина не двигался.

— Франк.

— Что?

— Если сейчас уйдёшь назад, через девять минут откроется дверь B-0.

— И?

— Не входите.

— Почему?

Он ответил:

— Потому что там уже проснулись те, для кого кровь Брукса была не ядом.

Итан замер. Я почувствовал, как по спине прошёл холод. Не объяснение. Только предупреждение. Этого было достаточно.

— Что значит «не ядом»?

— То, что ты услышал.

— Они устойчивы?

— Не совсем.

— Тогда что?

Мужчина долго молчал.

— Они были сделаны с помощью неё.

Я поднял голову на несколько сантиметров. Не до лица. Только до груди. Тёмная одежда. Старая экипировка. На груди ничего. Ни имени. Ни знака.

— С кровью Итана?

— Франк.

— Ответь.

— Не сейчас.

— Ты только что сам сказал.

— Я сказал достаточно, чтобы вы не открыли дверь.

Он сделал шаг назад.

— Не ищите B-0.

— Стой.

— Не идите за мной.

— Стой!

Мужчина начал уходить. Я слышал шаги. Мэтт посмотрел на меня. Ждал приказа. Вот он. Ещё один выбор. Погнаться за человеком, который мог оказаться братом Ричарда, вторым выжившим моей неизвестной прошлой группы и единственным источником информации о крови Итана. Или выполнить просьбу человека, которого я, возможно, когда-то специально попросил стереть из собственной памяти. Я не пошёл.

— Стоим.

Шаги удалялись. Итан смотрел на меня так, будто хотел спорить. Не стал. Через несколько секунд мужчина исчез. Экран снова включился.

VISUAL CONTACT AVOIDED

MEMORY SUPPRESSION PRESERVED

Потом:

F-12 RESPONSE: ACCEPTABLE

Я выстрелил. Экран погас.

— Задолбали оценивать.

Алекс тихо рассмеялся. И тогда из-за поворота, куда ушёл мужчина, донеслась последняя фраза. Очень далеко.

— Франк.

Я не ответил.

— В этот раз не дай Ричарду узнать меня первым.

Шаги исчезли. Я стоял в темноте и понимал, что эта фраза была хуже имени. Потому что предполагала, что Ричард способен его узнать. И что однажды уже узнавал. Я посмотрел на своих людей. На Итана, которому только что сообщили, что где-то существуют существа, связанные с его кровью, хотя мы ещё даже не знали, правда ли это. На Ноа, чьё невозможное прошлое пересекалось с неизвестным Кейном. На Алекса, который вспомнил двух Кейнов раньше, чем Эдриан признал существование брата. На Мэдисон, которая уже пыталась разложить услышанное на факты и предположения. На Лору и Мэтта, каждый из которых слишком хорошо понимал цену скрытой правды. На Эдриана. Последнего я оставил специально.

— Ты расскажешь всё, что знаешь про брата Ричарда.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Я удивился.

— Вот так просто?

— Уже нет смысла скрывать сам факт.

— Имя.

Эдриан покачал головой.

— Не знаю.

— Врёшь?

— Нет.

— Тогда что знаешь?

Он посмотрел туда, куда ушёл мужчина.

— Что Ричард однажды попросил удалить его из нескольких архивов.

— Почему?

— Не знаю.

— Ещё.

— Что после одной из ранних конфигураций в отчётах появились два биологических совпадения по линии Kane, но только один человек был зарегистрирован как участник.

Ноа поднял голову.

— Два Кейна.

— Да.

— Когда?

— До Incident 14-B. До Алекса.

Алекс тихо выругался. Я спросил:

— И ты никогда не подумал сказать Ричарду?

Эдриан посмотрел на меня.

— Он уже знал.

— Откуда?

— Потому что запрос на удаление второго совпадения подписал сам Ричард.

Тишина. Я почувствовал, как вся наша картина снова изменилась. Ричард не просто имел брата. Если Эдриан говорил правду, Ричард сознательно пытался убрать его из системы. Почему — неизвестно. Защитить? Спрятать? Забыть? Не дать системе использовать? Или не дать нам найти? Я не собирался выбирать объяснение. Пока.

— Идём, — сказал я.

— Куда? — спросил Мэтт.

Я посмотрел на тоннель. Назад путь был закрыт. Впереди неизвестный Кейн запретил идти за ним. Где-то через девять минут якобы должна была открыться B-0. А я больше не хотел выбирать между маршрутами, которые мне предлагали. Я поднял фонарь. Над нами проходил старый вентиляционный канал.

— Наверх.

Мэтт посмотрел.

— С носилками?

— Разберём и протащим.

Алекс вздохнул.

— Ненавижу твоё командование.

— Отлично. Значит, работает.

Мы начали готовиться. И именно тогда где-то далеко позади нас раздался тяжёлый механический звук. Дверь. Открылась. Я посмотрел на часы. С момента ухода мужчины прошло меньше минуты. Не девять. На стене возле нас вспыхнула маленькая красная лампа. Под ней проявилась надпись, которой раньше не было.

B-0 OPEN

Я почувствовал, как желудок сжался. Мужчина ошибся. Или солгал. Или время здесь снова решило не участвовать в договорённостях. Потом из вентиляции пришёл запах. Металлический. Сладковатый. Кровь. Итан поднял голову первым. Его лицо изменилось.

— Что?

Он смотрел в темноту канала.

— Я знаю этот запах.

— Чей?

Он не ответил сразу. Потом посмотрел на свою перевязанную руку.

— Моей крови.

Никто не пошевелился. Издалека, со стороны открывшейся B-0, донёсся звук. Не рёв. Не человеческий голос. Что-то влажное, низкое и многослойное, словно несколько глоток пытались одновременно воспроизвести один и тот же вдох. Затем другой. Ещё один. Много. И вдруг всё стихло. На стене рядом с B-0 OPEN появилась вторая строка:

SOURCE SUBJECT DETECTED

Итан медленно отступил. Третья:

B-SERIES RESPONSE INITIATED

Я поднял оружие.

— Все в вентиляцию. Сейчас.

Мэтт начал разбирать носилки. Мэдисон готовила Алекса. Лора помогала. Ноа прикрывал. Эдриан смотрел назад. Итан не двигался.

— Брукс!

Он повернулся ко мне.

— Они не идут сюда.

Я прислушался. Он был прав. Никаких шагов. Никаких ударов. Никакого движения.

— Откуда знаешь?

Итан смотрел в сторону B-0.

— Потому что ждут.

— Чего?

Он не успел ответить. Где-то в темноте раздался голос. Не человеческий. Но слово получилось почти чистым. Одно.

— Итан.

Он побледнел. Я почувствовал, как холод проходит вдоль позвоночника. Потом другой голос повторил с другого направления:

— Итан.

Третий. Четвёртый. Пятый. Разные тембры. Разные глотки. Одно имя. Итан стоял неподвижно. Я схватил его за плечо.

— Не слушай.

Он посмотрел на меня.

— Они не копируют меня.

Я не понял.

— Что?

За стенами снова прозвучало его имя. Итан сглотнул.

— Я никогда не слышал, чтобы они говорили моим голосом.

Я вспомнил. Существа использовали меня. Мэтта. Алекса. Мэдисон. Других. Но Итан… Я не смог вспомнить.

— И?

Он смотрел в темноту.

— Они знают моё имя не из моей памяти.

Эта мысль была хуже. Намного. На стене появилась последняя строка:

SOURCE RECOGNIZED

И ниже:

RETURN TO ORIGIN

Я выстрелил в лампу. Темнота поглотила надпись.

— В вентиляцию!

На этот раз никто не спорил. Мы уходили вверх, таща Алекса, оружие и остатки того, что ещё называли уверенностью. Последним полез Итан. Перед тем как исчезнуть в канале, он оглянулся. Я тоже. В конце тёмного коридора стояла фигура. Слишком далеко, чтобы рассмотреть. Не неизвестный Кейн. Другая. Неправильная. Очень высокая. Тонкая. Она не приближалась. Просто смотрела на Итана. Итан замер. Фигура медленно подняла руку. На ладони что-то блеснуло красным. Кровь. Потом свет погас. Я втянул Итана в вентиляцию и закрыл решётку. Только когда мы отползли достаточно далеко, я понял, что произошло. Впервые за всё время внутри ECHO тварь не попыталась нас догнать. Она позволила нам уйти. Не потому, что боялась Итана. Не потому, что его кровь могла её убить. Она просто увидела его. Узнала. И осталась ждать. Будто знала, что рано или поздно он сам вернётся. А где-то далеко под нами снова раздался тот многослойный вдох. После него — тихий, почти человеческий голос:

— Домой.

Я не сказал Итану, что услышал последнее слово. Он и без того смотрел вперёд так, будто услышал его тоже. И впервые с того момента, как Ричард исчез, я подумал не о том, как вернуть командира. Я подумал о том, что будет, если мы его действительно вернём. Потому что теперь у нас был второй Кейн. Человек, которого я сам когда-то попросил забыть. Брат, которого Ричард сознательно стирал из архивов. Существа, для которых кровь Итана могла оказаться не слабостью, а исходным материалом. И маршрут, который я уже однажды выбрал, после чего из шести человек рядом со мной выжили только двое. Я посмотрел вперёд, туда, где узкий вентиляционный канал растворялся во тьме. Первое правило зачистки — не верь тишине. Ричард был прав. Только теперь я начинал понимать, что мы всё это время неправильно толковали продолжение. Тишина не означала, что рядом никого нет. Она не означала даже, что тебя не заметили. Иногда тишина означала нечто гораздо хуже. Тебя узнали. И решили пока не трогать.