«Не оборачивайся»

Я не обернулся. Не сразу. Это оказалось сложнее, чем должно было быть. Организм вообще плохо воспринимает приказ стоять спиной к тому, что находится в трёх метрах от тебя и дышит. Особенно если несколько часов назад ты собственными глазами читал документы, где было написано, что ECHO умеет вытаскивать людей обратно голосами тех, кому они доверяют. Особенно если ты только что пришёл один в лес по сообщению от человека, который официально числился мёртвым. Особенно если последняя строчка на экране телефона была: НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ. Позади снова вдохнули. Медленно. Через нос. Человеческое дыхание. Не то прерывистое сипение, которое издавали твари внутри комплекса. Не влажный скрежет лёгких, заполненных чем-то посторонним. Не имитация, которую мы уже слышали слишком много раз. Обычный человек. И именно поэтому мне стало хуже. Я держал автомат чуть ниже груди. Не поднимал. Если сейчас резко развернуться и открыть огонь, вероятность попасть в цель высокая. Вероятность попасть не в ту цель — тоже. Я чувствовал каждую мелочь вокруг. Влажную землю под ботинками. Ремень оружия на плече. Холод металла под ладонью. Собственное сердцебиение. Пульс в висках. Телефон в левой руке. Экран погас, но я всё ещё видел последнюю фразу. НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ. За спиной хрустнула ещё одна ветка. Теперь правее. На полшага. Он двигался. Или оно. Я медленно выдохнул. Ричард однажды сказал мне, что если ты не понимаешь, что перед тобой, считай, что это вооружено. Я тогда спросил:

— Даже если это шкаф?

Он ответил:

— Особенно если шкаф стоит там, где его не было минуту назад.

Тогда было смешно. Сейчас нет. Ричарда здесь не было. И я всё равно слышал его в голове. Вот что меня бесило сильнее всего. Даже когда командир физически исчезал, он умудрялся продолжать раздавать приказы из моей собственной памяти. Не верь первому движению. Не стреляй по звуку. Сначала пойми, что тебе хотят заставить сделать. Я сжал зубы.

— Очень вовремя, — тихо сказал я.

Позади дыхание остановилось. Вот это мне не понравилось. Я тоже замер. Лес вокруг был слишком тихим. Не абсолютно. Где-то далеко шуршала листва. Ветер проходил по верхушкам. Капля воды сорвалась с ветки. Но ближе к поляне — ничего. Ни насекомых. Ни птиц. Даже те чёртовы птицы, которые чуть раньше пытались нас убить, сюда почему-то не добрались. Я посмотрел на мёртвое дерево в центре поляны. Телефон показывал ноль метров именно здесь. Значит, если сообщения были ловушкой, я уже стоял ровно там, где от меня хотели. Прекрасно. Я мысленно перечислил ошибки. Ушёл один. Оставил рацию. Не сообщил никому координаты. Последовал сообщению человека, личность которого невозможно подтвердить. Пришёл в точку, которая двигалась каждый раз, когда я её проверял. И теперь стою спиной к неизвестному субъекту, потому что телефон сказал не оборачиваться. Если бы это сделал Франк, я бы назвал его дебилом. Если бы Итан — безмозглым. Если бы Ноа — спросил бы, ударился ли он головой. Если бы Ричард... Я оборвал мысль. Потому что именно ради него и пришёл. И от этого стало ещё противнее. Я понимал, что меня могли вести. Понимал каждый этап. Понимал классификацию. TYPE III. Личностно значимый контакт. Сообщение. Узнаваемые фразы. Детали из прошлого. Контрольные точки. Эмоциональный рычаг. Я буквально читал инструкцию к собственной ловушке. И всё равно пришёл. Вот это было самое страшное. ECHO не нужно было быть умнее меня. Ему достаточно было знать, что я сделаю, даже понимая, что меня обманывают. Потому что существовал один процент. Один грёбаный процент, что сообщение настоящее. Что Ричард жив. Что где-то рядом он ждёт внешнего ориентира. Что если я не приду, он останется там. И мне хватило одного процента. Я ненавидел его за это. Не ECHO. Ричарда. Потому что он сделал бы то же самое. Если бы сообщение пришло от меня — пошёл бы. Если бы от Франка — пошёл бы. От Итана. От Ноа. От Мэтта. Даже если бы вероятность была один процент. Может быть, именно поэтому система выбрала его. Не как приманку. Как тип реакции. Человек, за которым остальные идут, потому что знают: он бы пришёл за ними. Я услышал движение сзади. Очень медленное. Ткань. Не плоть. Ткань задела ветку. На человеке одежда. Это ничего не доказывало. Я медленно сдвинул указательный палец ближе к спусковому крючку. Не на него. Рядом. Пока рядом.

— Кто ты?

Тишина.

— Второй раз спрашивать не буду.

Ничего. Потом:

— Алекс.

Я перестал дышать. Голос. Мужской. Тихий. Мне знакомый. Но не настолько, чтобы я мог сразу назвать человека. Это было хуже идеальной копии. Если бы позади заговорил Ричард, я бы сразу понял, что именно пытаются сделать. Если бы Элизабет — тоже. Если бы мой собственный голос — тем более. А этот... Я где-то слышал его. Давно. Очень давно. Он лежал в памяти не как лицо. Как обрывок. Красный коридор. Кровь на полу. Чья-то рука у меня на плече. Крик. НЕ МЕНЯ! АЛЕКСА! Я почувствовал холод в животе. Нет. Третий человек. Нет. Не делай вывод. Именно этого от тебя хотят.

— Назови себя.

Позади молчание.

— Назови имя.

— Ты его всё равно не помнишь.

Я закрыл глаза на долю секунды. Вот теперь стало плохо. Потому что это совпадало. Слишком хорошо. С тем, что я пытался восстановить семь лет. С человеком, которого документы отрицали. С тем, кого я вынес из здания. С тем, кого мир решил не помнить. С сообщением: АЛЕКС, ТРЕТИЙ ЧЕЛОВЕК ЖИВ. Я не повернулся.

— Если ты тот, за кого себя выдаёшь, скажи, что сказал Вейлу.

Пауза. Длинная. Настолько, что я почти уже решил, что ответа не будет. Потом:

— Что я вышел не первым.

Сердце ударило сильнее. Нет. Эту информацию знало ECHO. Могло знать. Она была в записях. В воспоминаниях. Во мне. Ничего не доказано. Я заставил голос остаться ровным.

— Недостаточно.

— Я знаю.

— Тогда говори.

— Ты сломал два пальца ещё до той операции.

Я напрягся.

— Это тоже можно узнать.

— Один вправили неправильно.

Молчание.

— Второй ты отказался лечить, потому что боялся, что тебя отстранят.

Я не ответил.

— Элизабет тогда сказала, что однажды ты останешься без руки, если продолжишь изображать бессмертного.

Теперь дыхание сбилось. На одну секунду. Только на одну. Я вспомнил кухню. Пластиковый стакан. Лёд. Её пальцы на моей кисти. «Ты когда-нибудь перестанешь делать вид, что тебе не больно?» Нет. Не верь. Не верь. Память здесь не доказательство. Память — самое дешёвое, что у них есть.

— Повернись, — сказал голос.

Я почти рассмеялся.

— Телефон сказал обратное.

— Телефон не мой.

Вот. Первое полезное предложение. Я посмотрел на экран. Он всё ещё был чёрным.

— Кто писал?

— Не знаю.

— Удобно.

— Если бы знал, сказал бы.

— Ещё удобнее.

Позади человек сделал шаг. Я мгновенно поднял оружие, всё ещё не разворачиваясь.

— Стоять.

Он остановился.

— Алекс.

— Я сказал стоять.

— Они уже знают, что ты пришёл.

— Кто «они»?

— Не один организм.

— Очень конкретно.

— Ты всегда разговариваешь больше, когда боишься?

— Я всегда разговариваю больше, когда хочу понять, куда стрелять.

На этот раз сзади почти незаметно выдохнули. Будто усмешка. Знакомая. Чёрт. Я медленно сместился влево. Если развернуться сейчас, мёртвое дерево будет справа. Человек — примерно на пять часов. Расстояние три метра. Возможно, два с половиной. Если он вооружён, я уже проиграл. Если хотел стрелять, давно бы сделал. Если это биологический объект — правила другие. Если третий... Не думай. Я сделал ещё полшага.

— Откуда ты знаешь про сообщения?

— Потому что получил такое же.

Я остановился.

— От кого?

— От тебя.

Вот это уже было новое. Я повернул голову на несколько градусов. Не достаточно, чтобы увидеть.

— Что там было?

— «Не бери Вейла».

Пауза.

— Потом координаты.

Мне стало холоднее.

— Когда?

— Три часа назад.

Невозможно. Три часа назад я был с группой. Телефон выключен. Никому не писал.

— Покажи.

— Если повернёшься.

— Положи телефон на землю.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что у меня его больше нет.

Конечно. Каждый ответ создавал новый вопрос. Слишком аккуратно.

— Что случилось?

— Он начал показывать не сообщения.

— А что?

— То, что ещё не произошло.

Я нахмурился.

— Будущее?

— Нет.

Он ответил слишком быстро.

— Не называй это так.

Мне это понравилось меньше всего. Потому что именно так здесь говорили люди, которые уже видели достаточно, чтобы понимать: слово «будущее» слишком простое.

— Что ты видел?

Тишина.

— Что?

— Тебя.

— Очень содержательно.

— Ты стрелял.

Я невольно сжал оружие.

— В кого?

— Не видел.

— Где?

— Здесь.

Пауза.

— Через несколько минут.

Я посмотрел на поляну. Мёртвое дерево. Грязь. Туман. Телефон. Всё стало слишком тесным.

— И ты всё равно пришёл?

— Ты тоже.

Справедливо. Мне это не понравилось.

***

Телефон включился сам. Экран вспыхнул в моей руке. Новое сообщение. Не R. KANE. На этот раз отправитель отсутствовал. Просто пустая строка. ОН ЛЖЁТ. Я не шевельнулся. Позади человек сказал:

— Не читай.

Я медленно поднял телефон. Следующее: ЭТО НЕ ТРЕТИЙ. Потом: ТРЕТИЙ УМЕР ВНУТРИ. Потом: ТЫ ВЫНЕС ТОЛЬКО ОДНОГО. Я почувствовал, как начинает подниматься злость. Хорошо. Злость полезнее страха.

— Очень старается, — сказал я.

— Что?

— Телефон.

— Что пишет?

— Что ты умер.

Долгая пауза. Потом:

— Возможно.

Я едва не обернулся.

— Отличный ответ.

— Я не знаю, что со мной произошло после двери.

— Ты хотя бы человек?

Он не ответил. Вот. Вот это уже честнее. Я почувствовал, как меняется хват.

— Серьёзно?

— Я не знаю.

— Обычно человек способен ответить на такой вопрос.

— Здесь?

Чёрт. Опять справедливо.

— У тебя есть пульс?

— Есть.

— Дышишь.

— Ты слышишь.

— Кровь?

— Красная.

— Прекрасно. Уже лучше половины того, что мы видели.

Я услышал короткий смешок. Настоящий. Не весёлый. Но человеческий. И именно в этот момент в лесу что-то щёлкнуло. Не рядом. Дальше. Слева. Я мгновенно повернул голову. Ничего. Снова. Справа. Потом сзади. Не один источник. Несколько. Человек позади тихо сказал:

— Началось.

— Что?

— Не двигайся.

— Ты очень любишь эту фразу.

— Алекс.

Теперь голос стал другим. Серьёзным.

— Что бы ты ни увидел — не стреляй первым.

И почти одновременно лес вокруг поляны заговорил.

— Алекс.

Первый голос — слева. Мой.

— Алекс.

Второй — справа. Элизабет. У меня внутри всё рухнуло.

— Третий.

Третий голос впереди. Ричард. Я замер. Нет тела. Только голос. Из темноты. Абсолютно точный.

— Морган, оружие вниз.

Я почувствовал ярость настолько резкую, что она практически очистила голову. Нет. Не получишь. Не в этот раз.

— Пошёл ты, — сказал я темноте.

Сзади настоящий или ненастоящий третий человек произнёс:

— Это не он.

— Я знаю.

— Нет. Ты думаешь, что знаешь.

Из леса снова:

— Алекс.

Элизабет. Ближе.

— Посмотри на меня.

Я не посмотрел. Мой собственный голос справа:

— Мы вышли вдвоём.

Ричард впереди:

— Морган, ко мне.

Третий позади:

— Не слушай.

Четыре направления. Четыре голоса. Лес превращался в комнату. Не физически. Но ощущение было именно такое. Границы сжались. Темнота вокруг стала стенами. Я поднял оружие.

— Я предупреждал, — сказал человек позади.

— О чём?

— Телефон показал этот момент.

— И что дальше?

Он замолчал.

— Что дальше?!

— Я не видел.

Вот тогда справа между деревьями появилась фигура. Человеческая. Высокая. Нет. Не Ричард. Слишком тонкая. Слева ещё одна. Женская. Впереди третья. Все стояли слишком далеко, чтобы различить лица. Но каждая будто знала, кем я хочу её увидеть. Я понял. Не копии. Не полноценные мимики. Контуры. Недостаток данных. Система ждала, пока я сам дорисую. Вот почему нельзя смотреть слишком долго. Я отвёл взгляд.

— Они используют нас как рендер, — сказал я.

— Что?

— Неважно.

Фигура справа сделала шаг. Слева тоже. Впереди — одновременно. Три. Я перевёл ствол. Не стрелять первым. Не стрелять первым. Не стрелять первым. Ричардов голос снова:

— Алекс.

Я сжал зубы.

— Хватит.

— Положи оружие.

— Хватит.

— Ты привёл их сюда.

Это остановило меня.

— Что?

— Ты привёл их сюда.

Я почувствовал, как сердце ударило по рёбрам.

— Кого?

Ответ прозвучал сразу с трёх сторон.

— Всех.

И в этот момент человек позади схватил меня за плечо. Я развернулся. Наконец. Слишком быстро, чтобы увидеть лицо нормально. Тёмная куртка. Щетина. Шрам под правым глазом. Глаза. Знакомые. Нет. Не успел. Потому что за его плечом из леса вышла ещё одна фигура. Та же. Такой же рост. Та же куртка. Тот же силуэт. Потом третья. Я перестал понимать, кто стоял позади меня изначально. Первый отступил. Второй поднял руку. Третий что-то крикнул. Все трое заговорили одновременно. Один и тот же голос. Но разные слова.

— Не стреляй!

— Это не я!

— Алекс, вниз!

Я навёл автомат. Не понимал на кого. Один бросился вправо. Другой шагнул ко мне. Третий резко полез под куртку. И тогда время наконец перестало быть последовательным. Я увидел сразу три движения. Чья-то рука вытаскивает оружие. Чей-то рот открывается. Чьё-то плечо дёргается назад. Я нажал на спуск. И одновременно выстрелили ещё двое. Три выстрела прозвучали почти в одну и ту же долю секунды. Не очередью. Не один за другим. Одновременно. Звук слился в один огромный удар, будто в лесу взорвалась одна тяжёлая пушка. Вспышки на мгновение осветили поляну. Я увидел кровь. Не понял чью. Кто-то резко согнулся. Кто-то рухнул на колено. Меня дёрнуло назад. И только после этого пришла боль. Или не ко мне. Я не понял. В ушах стоял звон. Оружие всё ещё было в руках. Передо мной падало тело. Справа другое тоже качнулось. Третья фигура исчезла за деревом. Я посмотрел вниз. На куртке была кровь. Много. Но в темноте невозможно было понять — моя она или человека, который только что стоял передо мной. Где-то далеко, за лесом, выстрел уже услышали остальные. А здесь, на поляне, всё закончилось одной мыслью: из троих стрелявших я точно знал только одного. Себя. А кто попал — я не успел понять.

***

Выстрел дошёл до нас уже другим. Не тремя. Не двумя. Одним. Лес проглотил расстояние между ними, смешал эхо между деревьями и вернул к станции один тяжёлый, растянутый удар, настолько низкий, что первые полсекунды я решил, будто где-то снова захлопнулась одна из этих ебаных дверей. Потом пришло эхо. Я уже стоял. Не помню, как поднялся. Только что сидел возле стены, придерживая больное плечо и наблюдая за Эдрианом, который смотрел на терминал так, будто тот собирался сообщить ему результаты анализа на смертельную болезнь. А теперь автомат был у меня в руке. Ноа находился у выхода. Итан — рядом. Мэдисон поднялась. Лора замерла посреди помещения. Никому не понадобилось объяснять, откуда донёсся звук. Север. Туда ушёл Алекс.

— Это он, — сказал Итан.

Эдриан сразу ответил:

— Мы не знаем.

— Оттуда ушёл Алекс.

— Я знаю.

— Тогда кто ещё там может стрелять?

Эдриан посмотрел на него.

— После всего, что ты видел, ты действительно хочешь, чтобы я перечислил варианты?

Итан ничего не ответил. А я смотрел на дверь. Очень хотелось сделать одну простую вещь. Выйти. Пойти туда. Найти Моргана. Вернуть его. Если потребуется — за волосы. Потом найти Ричарда. Вернуть и его. Потом Мэтта. И уже после этого выстроить всех троих вдоль стены и спросить, какого хуя каждый человек в нашем отряде внезапно решил, что одиночный поход в неизвестность — это нормальный способ провести вечер. Я почти усмехнулся. Почти. Потому что первым ушёл Мэтт. За ним Ричард. За Ричардом Алекс. Получалась какая-то семейная традиция долбоебизма. И я прекрасно понимал, кто должен быть следующим. Кто-нибудь из нас. Потом ещё один. Пока на станции не останется один человек, который будет сидеть и удивляться, куда все делись.

— Я иду, — сказал я.

Мэдисон моментально:

— Нет.

Я повернулся.

— Очень ценю демократию.

— У тебя плечо.

— Оно всё ещё прикреплено.

— Франк.

— Мэдисон.

— Ты нормально автомат поднять не можешь.

Я поднял. Боль прострелила плечо до самой шеи. Лицо удержал. Почти. Мэдисон увидела. Конечно увидела.

— Вот именно.

— Стрелять могу.

— Один раз.

— Иногда достаточно.

— А иногда нет.

— Тогда второй раз буду стрелять злее.

Ноа повернулся от двери.

— Хватит.

Я посмотрел на него. Он редко повышал голос. Сейчас тоже не повысил. И именно поэтому все заткнулись.

— Мы услышали выстрел, — продолжил он. — Не крик. Не сигнал. Не знаем, стрелял Алекс или стреляли в него.

Я почувствовал, как последние слова неприятно легли где-то под рёбрами. Стреляли в него. Не понравилось. Вообще. Я знал Моргана достаточно долго, чтобы понимать: если где-то прозвучал один выстрел, вероятность того, что Алекс держал оружие, была довольно высокой. Но если после него тишина... Это уже другое.

— Мы ждём сколько? — спросил я.

— Пока не поймём, что произошло.

Я посмотрел на него.

— А, отлично. А как мы это поймём, сидя здесь?

— Если сейчас вся группа пойдёт в лес, мы повторим ту же последовательность.

— Мне насрать на последовательность.

— Именно на это система и рассчитывает.

— Не начинай.

— Я не начинаю. Келлер ушёл один. Кейн ушёл за ним. Морган ушёл за Кейном. Теперь прозвучал выстрел, и ты хочешь уйти за Морганом.

— Да.

— И кто пойдёт за тобой?

Я открыл рот. Закрыл. Сука. Эдриан продолжил:

— Оно не заставляет вас уходить. Ему даже не приходится. Достаточно дать следующему человеку причину.

— Тогда предлагаешь бросить Алекса?

— Нет.

— Звучит именно так.

— Я предлагаю перестать действовать по очереди.

Я хотел ответить. Не успел. Терминал пискнул. Все повернулись. Ненавижу этот звук. У меня уже выработался условный рефлекс: если где-то пищит техника, сейчас обязательно выяснится какая-нибудь новая причина, почему наша жизнь стала хуже. Эдриан подошёл первым. Я остался на месте. Экран мигнул. Старые строки исчезли. На несколько секунд остался только курсор. Потом: CURRENT CONFIGURATION REVIEW. Ниже начали появляться фамилии. KANE — NOT PRESENT. Я перестал дышать. Не DEAD. Не теперь. NOT PRESENT. Отсутствует. Рядом со мной кто-то тихо вдохнул. Не понял кто. Наверное, Мэдисон. Лора смотрела на экран. Ноа застыл. Итан сжал оружие. А у меня в голове почему-то возникло совершенно идиотское воспоминание. Ричард сидит на ящике с боеприпасами. Я рассказываю какую-то хрень. Он слушает секунд двадцать. Потом говорит: «Дойл, если ты когда-нибудь станешь командиром, я лично уволюсь». Я тогда ответил: «Если я стану командиром, нам всем уже будет похуй на увольнение». Он посмотрел на меня. «Справедливо». Я почти услышал его голос. Почти. И от этого стало совсем не смешно. Экран продолжил. COMMAND FUNCTION: UNAVAILABLE. Эдриан нахмурился.

— Что за командная функция?

Мэдисон ответила:

— Возможно, роль.

Я посмотрел на неё.

— Можно человеческим?

— Система считает, что у конфигурации отсутствует командир.

— Мы и без неё заметили.

Новая строка: COMMAND STRUCTURE REQUIRED FOR ACTIVE CONFIGURATION. SEARCHING FOR SUBSTITUTE. Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Нет, — сказал я.

Никто не посмотрел.

— Нет-нет-нет. Вот эту хуйню мы сейчас выключаем.

Подошёл к терминалу. Эдриан выставил руку.

— Не трогай.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, что произойдёт.

— Зато я знаю, что происходит сейчас. Эта коробка собирается выбрать нам начальника.

— Не обязательно.

Экран: CANDIDATE EVALUATION INITIATED. Я посмотрел на Эдриана.

— Не обязательно, да?

Он промолчал. Первым появился: VALE. Несколько секунд ничего. Потом: EXTERNAL BASELINE. COMMAND ELIGIBILITY: REJECTED. Эдриан не удивился. Вот это я заметил. Он ожидал.

— Почему? — спросил Ноа.

Эдриан смотрел на экран.

— Контролёр не должен управлять конфигурацией.

— А ты сейчас чем занимаешься?

Он повернулся.

— Хороший вопрос.

Следующий: HALE. Мэдисон напряглась. MEDICAL / RESEARCH FUNCTION. COMMAND ELIGIBILITY: REJECTED. Она выдохнула. Не облегчённо. Скорее раздражённо. Потом: BROOKS. Итан поднял голову. Терминал задержался дольше. TRANSFER REJECTION. NETWORK DISRUPTION. COMMAND ELIGIBILITY: INCOMPATIBLE.

— Даже машина меня не любит, — тихо сказал Итан.

Я посмотрел.

— Не переживай. У неё отвратительный вкус.

Он едва заметно усмехнулся. Следующий: REYES. Ноа вообще не изменился. STABILITY INDEX: HIGH. BIOLOGICAL VARIANCE: LOW. Пауза. Я почему-то подумал, что выберут его. Ноа подходил. Спокойный. Не паникует. Не болтает лишнего. Думает прежде, чем сделать. В отличие от некоторых. Экран: COMMAND ELIGIBILITY: REJECTED.

— Почему? — спросил я.

Ниже появилась причина: INSUFFICIENT DIVERGENCE RESPONSE. Я нахмурился.

— Что это вообще значит?

Эдриан ответил не сразу.

— Возможно, он слишком предсказуем.

Ноа посмотрел на него.

— Это оскорбление?

— В данном случае, скорее комплимент.

Осталась одна фамилия. Я понял это раньше, чем она появилась. Нет. Подождите. Не одна. Морган. Экран: MORGAN. У меня внутри что-то дёрнулось. STATUS: REASSIGNED. CURRENT COMMAND ELIGIBILITY: UNAVAILABLE. Тишина. Вот теперь стало действительно плохо. Потому что система не сказала, что Алекс мёртв. Она сказала, что он больше не может быть командиром. Почему? Что изменилось там, в лесу? Что произошло между его уходом и выстрелом? Я посмотрел на дверь. Пойти хотелось ещё сильнее. Потом терминал издал короткий сигнал. И появилась последняя фамилия. DOYLE. Я моргнул.

— Нет.

Франк Дойл. Я. Нет. Экран продолжал. NAVIGATION RESPONSE: HIGH. ADAPTIVE DECISION INDEX: HIGH. GROUP RETENTION BEHAVIOR: CONFIRMED.

— Что за...

Следующая строка: STRESS RESPONSE: HUMOR / DEFLECTION. Я уставился.

— Да пошёл ты.

Итан фыркнул. Даже сейчас. Терминал: FEAR RESPONSE: FUNCTIONAL. Я почувствовал себя оскорблённым уже лично.

— Я не боюсь.

Ноа посмотрел на меня.

— Конечно.

— Заткнись.

AUTHORITY RESISTANCE: HIGH. Мэдисон вдруг тихо сказала:

— Интересно.

Я повернулся.

— Что тебе, блядь, интересно?

— Оно считает твоё сопротивление преимуществом.

Я снова посмотрел. OBEDIENCE INDEX: LOW. INDEPENDENT DECISION CAPACITY: ACCEPTABLE.

— Оно сейчас официально назвало меня непослушным?

— По сути.

— Ричард бы распечатал и повесил на стену.

Я произнёс его имя. И сразу пожалел. Комната изменилась. Не физически. Просто все на секунду замолчали. Мэдисон отвела глаза. Итан посмотрел в сторону двери. Ноа опустил голову. Даже Эдриан перестал смотреть на терминал. Имя отсутствующего командира всё ещё работало лучше любого приказа. Я вдруг понял, насколько сильно хочу услышать его голос. Не из стены. Не из телефона. Не от твари. Настоящий. Чтобы сказал: «Дойл, даже не думай». Я бы с удовольствием подчинился. Впервые в жизни. Терминал не интересовало моё мнение. SUBSTITUTE COMMANDER SELECTED. Пауза. FRANK DOYLE.

— Нет.

COMMAND AUTHORITY TRANSFER IN PROGRESS.

— Я сказал нет.

Я ударил ладонью по корпусу. Мэдисон схватила меня за здоровую руку.

— Франк!

— Оно не будет назначать меня командиром!

— Успокойся.

— Я спокоен!

— Ты орёшь.

— Я спокойно ору!

— Не ломай терминал.

— Почему все сегодня защищают терминал?!

— Потому что это единственное, что показывает состояние остальных!

Я остановился. Вот это сработало. Морган. Кейн. Келлер. Я убрал руку.

— Сука.

Экран обновился. TRANSFER COMPLETE. COMMANDER: DOYLE. Я смотрел на собственную фамилию. Никакого ощущения власти. Никакой гордости. Только холод. Потому что я знал одну вещь. Система ничего не давала просто так. Если она выбрала меня, значит, ей что-то от меня было нужно.

— Поздравляю, командир, — тихо сказал Ноа.

Я посмотрел на него.

— Ещё раз так назовёшь — получишь.

— Принято, командир.

— Рейес.

— Молчу.

Итан усмехнулся. Франк Дойл. Командир. Это звучало как плохая шутка. Ричард действительно бы уволился. Если бы был здесь. Я снова посмотрел на строку: KANE — NOT PRESENT. Не мёртв. Отсутствует. Почему формулировка изменилась? До этого было DEAD. Эдриан тоже заметил.

— Оно сменило статус Кейна.

— Вижу.

— Это может быть важно.

— Или опять пытается заставить нас куда-то пойти.

— Тоже возможно.

Я подумал о Ричарде. О том, как он отдавал приказы. Не громко. Ему редко приходилось повышать голос. Он мог просто назвать фамилию — и ты уже понимал, что делаешь хуйню. Я всегда считал это раздражающим. Сейчас впервые понял, насколько удобно. Я посмотрел на людей. Ноа. Итан. Мэдисон. Лора. Эдриан. Пятеро смотрели на меня. Нет. Не все. Эдриан смотрел скорее с любопытством. Ноа — спокойно. Итан ждал. Мэдисон выглядела настороженной. Лора вообще смотрела не на меня, а на статус Мэтта. И я внезапно почувствовал тяжесть. Вот она. Не статус на терминале. Не слово COMMANDER. А момент, когда остальные ждут, что ты решишь. Ричард жил с этим постоянно. И ещё умудрялся не застрелиться. Уважительно.

— Хорошо, — сказал я.

Собственный голос показался чужим.

— Если эта хрень так хочет командира, получит.

Эдриан нахмурился.

— Франк.

— Не мешай. Я наслаждаюсь повышением.

Подошёл к карте. Плечо болело. Очень. Мэдисон была права. Долго с оружием я не протяну. Значит, учитывать. Я ткнул пальцем в северный сектор.

— Алекс ушёл сюда.

Ноа кивнул.

— След подтверждает.

— Выстрел тоже оттуда.

— Да.

— Значит, сидеть до утра не будем.

— Я бы не рекомендовал...

Я поднял руку. Эдриан остановился. О. Интересно. Работает.

— Ты хотел, чтобы мы перестали уходить по одному?

— Да.

— Отлично. Тогда никто не идёт один.

Я посмотрел на Итана.

— Ты центр группы. Что бы ни полезло из леса с белыми нитками — держимся возле тебя.

Кивок.

— Ноа, навигация вместе со мной. Проверяешь мой маршрут. Если наши показания расходятся — не выбираем ни один, пока не поймём почему.

— Понял.

— Мэдисон, остаёшься между нами.

Она открыла рот.

— Не спорь. У меня сегодня лимит на споры.

Закрыла.

— Лора.

Она подняла глаза.

— Ты идёшь рядом с Мэдисон.

— Я могу...

— Я не спросил.

Она замолчала. Чёрт. Это было подозрительно приятно. Теперь Эдриан.

— Ты последний.

Он приподнял бровь.

— Почему?

— Потому что ты единственный знаешь, что это место делало раньше. И потому что я тебе не доверяю.

Несколько секунд он смотрел. Потом:

— Разумно.

— Я знаю. Сам в шоке.

Я проверил оружие. Плечо отозвалось болью. Похуй.

— И ещё одно.

Все посмотрели. Я вспомнил цепь. Мэтт. Ричард. Алекс. Каждый ушёл за следующим. Хватит.

— Если увидите кого-то знакомого в лесу — не бежите к нему. Даже если это Мэтт. Даже если Алекс.

Я остановился. Тяжелее всего оказалось следующее имя.

— Даже если командир.

Никто не ответил. Итан опустил глаза. Ноа сжал челюсть. Мэдисон посмотрела на меня так, будто хотела возразить. Лора вообще побледнела. Я заставил себя продолжить:

— Пока не проверим — это не они.

Тишина. Эдриан смотрел на меня особенно внимательно.

— Хорошее правило.

— Украл.

— У Кейна?

— У всех понемногу.

Я посмотрел на терминал последний раз. COMMANDER: DOYLE.

— И если я сам начну вести себя странно...

Франк, заткнись. Нет. Теперь нельзя. Я договорил:

— Не слушайте меня только потому, что эта коробка решила написать возле моей фамилии слово «командир».

Ноа кивнул первым. Итан вторым. Это понравилось мне больше любого подчинения. Я развернулся к двери. И тут терминал пискнул снова. Все остановились. На экране появилась новая строка. COMMAND SUBSTITUTE ACCEPTED. Потом: ORIGINAL COMMANDER SEARCH CONTINUES. Я медленно повернулся. Эдриан подошёл ближе.

— Что...

Ещё одна строка: KANE SIGNAL: NOT FOUND. Пауза. SEARCH RADIUS EXPANDING. Потом цифра. 3 KM. Я почувствовал холод. Три километра. Примерно туда ушёл Алекс. Цифра изменилась. 5 KM. Потом: 12 KM. 31 KM. 47 KM. Эдриан побледнел. Я это заметил.

— Что?

Он не ответил.

— Вейл.

— Сорок семь километров.

— Я умею читать.

— Это максимальная дистанция из старого неподтверждённого отчёта. Дальше влияние ECHO никогда не фиксировали.

Экран мигнул. 47 KM — NO KANE SIGNAL. И затем: SEARCHING OUTSIDE CONFIRMED INFLUENCE RANGE. Я перестал думать о шутках. Потому что теперь система искала Ричарда там, где, по её собственным старым данным, ECHO уже не должно было существовать. Следующая строка заставила Эдриана сделать шаг назад. COMMANDER NOT FOUND IN CURRENT OBSERVER RANGE. И последняя: SUBSTITUTE DOYLE WILL REMAIN ACTIVE UNTIL KANE RETURNS. Я смотрел на неё. Не IF. UNTIL. Пока Кейн не вернётся. Система только что сделала то, чего до сих пор почти никогда не делала. Не показала прошлое. Не показала вариант. Не предложила выбор. Она сформулировала возвращение Ричарда как условие, которое ожидает выполнить. И я не понимал, что хуже: что она знала, где он; или что даже она его потеряла. Я передёрнул затвор.

— Всё. Выдвигаемся за Алексом.

На этот раз никто не спорил. И впервые приказ отдал я.