Снаружи

Я всегда думал, что момент выхода будет громче. После всего, через что мы прошли, организм будто заранее готовился к чему-то большому: к сиренам, выстрелам, рушащимся перекрытиям, очередной твари, которая вылезет из стены ровно тогда, когда ты впервые за несколько часов увидишь не бетон над головой, а настоящее небо. Я даже поймал себя на том, что крепче сжал автомат, когда впереди тоннеля стало светлее, хотя никакого движения там не было. Просто холодный воздух шёл навстречу, пах мокрой землёй, старой травой, деревьями и чем-то ещё, почти забытым за всё время под землёй — обычным открытым пространством. Этот запах ударил сильнее, чем я ожидал. Не потому что был приятным. Потому что был настоящим. По крайней мере казался таким. После ECHO слово «настоящий» вообще стало слишком дорогим, чтобы бросаться им без проверки. Я шёл первым. Так приказал Ричард. За мной двигался Итан, дальше Франк, Ноа, Мэдисон, Эдриан и Лора. Лора держалась чуть позади Вейла, хотя за последние часы я начал замечать странную вещь: когда им казалось, что никто не смотрит, они двигались слишком похоже. Не шаг в шаг, нет. Это можно подделать. Они одинаково проверяли левый сектор перед поворотом. Одинаково слегка опускали подбородок, когда слушали дальний звук. Даже оружие перехватывали почти одним движением — сначала ослабить правую кисть, потом подтянуть ремень большим пальцем левой. Я заметил это раньше. Просто не дал мысли закончиться. У нас и без семейных тайн хватало дерьма. Ричард оставался у механизма двери. Я видел его через плечо несколько раз. Он что-то проверял на стене, потом смотрел в нашу сторону. Лицо отсюда уже почти не разобрать: несколько десятков метров тоннеля, контраст между внешним светом и красными аварийными лампами позади, пыль в воздухе. Но силуэт я бы узнал где угодно. Высокий. Оружие прижато к груди. Голова слегка наклонена, когда считает углы. Я вдруг поймал себя на неприятной мысли. Он опять считает. Людей. Выходы. Шаги. Магазины. Нас. Ричард Кейн считал всё. Раньше я считал это хорошей привычкой командира. Если он говорил, что осталось двадцать два патрона, значит оставалось двадцать два. Если утверждал, что коридор занял сорок секунд, скорее всего, именно столько. Он помнил, кто куда встал, кто сколько раз стрелял, кто первым услышал звук и кто последним прошёл дверь. Это спасало нам жизнь. А потом Вейл сказал, что счёт у Ричарда — симптом. С тех пор я каждый раз замечал. И каждый раз делал вид, что нет. Я дошёл до конца тоннеля и остановился. Перед нами действительно была поверхность. Не парковка командного центра. Не тот заросший периметр из «семнадцатилетнего» состояния. Совсем другое место. Тоннель выходил из склона холма, скрытого между деревьями. Снаружи лежала широкая полоса серого камня, частично заваленная корнями. Дальше начинался лес. Не молодой. Стволы толстые, влажные, местами покрытые мхом. Низкая облачность делала небо почти белым, а между деревьями висел холодный туман. Никаких зданий. Я нахмурился. По нашей памяти весь комплекс должен был находиться почти под промышленной территорией. Здесь вокруг был лес.

— Стоп, — сказал я.

Итан остановился сразу. Остальные подтянулись. Франк выглянул из-за моего плеча.

— Ну наконец-то. Деревья. Я уже начал забывать, как выглядят вещи, которые не пытаются меня сожрать.

Я не ответил. Проверил землю. Грязь. Камни. Хвоя. Никакой живой чёрной ткани. Никаких белых нитей. Следов людей тоже не было.

— Ноа, право. Итан, лево. Не расходиться дальше пяти метров.

Они разошлись. Мэдисон остановилась возле выхода и подняла голову. Долго смотрела на небо. Не романтично. Скорее как человек, пытающийся определить, настоящее ли оно. Лора сделала почти то же самое. Эдриан не смотрел вверх вообще. Он смотрел на лес. Это тоже мне не понравилось.

— Что? — спросил я.

— Пока ничего.

— Ты так говоришь, будто ждёшь.

— Я всегда жду.

— Очень полезная черта рядом с нами.

Он посмотрел.

— Ты научишься.

— Уже пытались.

За спиной послышался металлический звук. Я обернулся. Ричард стоял всё там же, возле двери. Поднял руку. Я машинально помахал ему — коротко, двумя движениями ладони, скорее знак «чисто», чем приветствие. Он ответил не сразу. Потом указал вперёд.

— Иди.

Голос дошёл по тоннелю глухо. Обычный. Командный. Я кивнул. Ничего странного. По крайней мере тогда мне так показалось. Сейчас, если бы пришлось вспомнить этот момент заново, я бы, наверное, остановился. Пошёл обратно. Спросил, какого хрена он не идёт. Но тогда всё выглядело логично. Командир остаётся последним. Проверяет дверь. Убеждается, что никто не идёт следом. Выходит после группы. Это был Ричард. Он всегда делал именно так. Поэтому я повернулся к лесу. И повёл остальных дальше.

***

Первые минуты на поверхности мы почти не разговаривали. Нужно было понять хотя бы базовые вещи. Где мы. Когда мы. Что из увиденного до этого вообще можно считать ориентиром. Я выставил внешний периметр примерно в тридцати метрах от выхода. Не дальше. Если пространство опять решит изменить геометрию, я хотел видеть тоннель. Ноа нашёл бетонный столб, почти полностью заросший мхом. Итан — старый металлический кабель, уходящий под землю. Франк обнаружил остаток асфальта под корнями. Мэдисон первой заметила маркировку. На бетонном столбе под слоем грязи проступала почти стертая табличка. Она расчистила её перчаткой. Не ECHO. Название старой геологоразведочной компании. И номер участка. SITE 0-B. Я подошёл.

— Ноль-Б?

Эдриан присел рядом.

— Был ещё ноль-А.

— Где?

— Не знаю.

— Ты же у нас человек, который знает всё ровно до того момента, когда это становится полезным.

Он проигнорировал. Мэдисон провела пальцем по нижней строке.

— Год.

Я прочитал. И сразу понял проблему. Дата была почти на сорок лет раньше официального создания ECHO.

— Значит, подтверждается, — сказала она.

— Что именно?

— Программа не обнаружила феномен здесь первой.

Франк присел на корточки.

— Геологи?

— Скорее всего.

Эдриан добавил:

— И не только геологи.

Он указал на остаток старого кабеля. Мы расчистили почву. Толстая медная линия. Изоляция древняя. Но поверх неё были установлены гораздо более новые датчики. Несколько поколений оборудования на одном маршруте. Как годовые кольца. Сначала промышленность. Потом исследование. Потом военные. Потом ECHO. Люди возвращались к этому месту десятилетиями. Я посмотрел на лес.

— Почему корпус построили так далеко?

Мэдисон подняла голову.

— Возможно, он не далеко.

— Объясни.

Она посмотрела на тоннель.

— Мы не знаем, куда именно он нас вывел.

Мне не понравилось. Но это было очевидно. Внутреннее расстояние давно перестало соответствовать внешнему. Можно пройти сорок метров под землёй и оказаться километрами дальше. Или годами. Или в состоянии, которого вообще не существует вне системы.

— Проверяем электронику.

Ноа достал навигационный модуль. Спутники — ноль. Компас отклонялся примерно на девятнадцать градусов каждые несколько секунд. Не хаотично. Пульсировал. Франк заметил первым.

— Смотри.

Стрелка. Север. Девятнадцать градусов вправо. Возвращается. Через семь секунд снова.

— Интервал.

Я засёк. Семь целых одна десятая. Снова. Семь.

— Это не магнитная помеха, — сказал Франк.

— Почему?

— Слишком ровно.

Мэдисон нахмурилась.

— Сигнал?

— Может.

Эдриан поднялся.

— Не сигнал.

Все посмотрели.

— Тогда что?

Он некоторое время молчал.

— Ответ.

Мне захотелось ударить его просто за манеру говорить.

— На что?

— На измерение.

Тишина.

— Ты хочешь сказать, что компас реагирует на то, что мы его проверяем?

— Не компас. Место.

Я вспомнил коридор и седьмой шаг, который повторял не звук, а завершённое действие Ричарда. Observation. Комнаты, которые показывали не будущее, а то, что заставит человека принять нужное решение. ECHO реагировало не просто на физику. Оно реагировало на акт наблюдения. Мэдисон поняла раньше остальных.

— Это объясняет старое название лучше, чем мы думали.

— Как?

Она посмотрела на стрелку.

— «Эхо» могло означать не повтор сигнала. А ответ системы на попытку её измерить.

Эдриан кивнул.

— Первые исследователи заметили именно это.

Вот новая информация. Я сразу повернулся.

— Ты читал первичные отчёты?

— Частично.

— Что там?

На этот раз он ответил.

— Они бурили полость. Измеряли глубину. Получали разные значения. Потом начали ставить два независимых прибора одновременно.

— И?

— Каждый показывал своё.

— Поломка.

— Так решили сначала.

— А потом?

Эдриан посмотрел на компас.

— Потом они поменяли наблюдателей.

Мне стало неприятно.

— И приборы начали расходиться в зависимости от того, кто смотрел.

Франк перестал улыбаться.

— То есть эта хрень персонализирует измерение?

— Возможно.

— Перестань говорить «возможно».

— Тогда совру.

Логично. Бесит. Но логично. Мэдисон задумалась.

— Если состояние зависит от наблюдателя, тогда система могла хранить не только память человека.

— А что?

— Сам результат наблюдения.

Я понял.

— Поэтому двое людей могут выйти из одной комнаты с разной историей.

— Да.

— И оба будут правы?

Она посмотрела на меня.

— Для системы — возможно.

В голове вспыхнул фрагмент. Красный коридор. Не тот, где мы были сейчас. Старый. Я тащу кого-то за разгрузку. Человек тяжёлый. Кровь на полу. Чужой голос: Не меня. Алекса. Я моргнул. Лес вернулся. Я стоял на колене возле бетонного столба. Не помнил, когда присел.

— Алекс?

Мэдисон смотрела.

— Нормально.

— Ты завис.

— Задумался.

Эдриан наблюдал слишком внимательно.

— Что вспомнил?

Я посмотрел.

— С чего ты решил, что вспомнил?

— Потому что ты сделал то же лицо.

— Какое?

— Как в архиве.

Я встал.

— Я тебя однажды пристрелю.

— Это тоже уже говорили.

Оборвал. Не хотел давать ему больше. Потому что воспоминание продолжало зудеть. Третий человек. Миссия, которой официально не было. RETURN TEAM / 2. Сладкий табак. A-03. И другое. Ричард. Почему-то в этом обрывке рядом с красным коридором возник Ричард. Не лицом. Голосом. Морган, назад. Я никогда не был с Ричардом на той операции. Тогда мы ещё не служили вместе. По крайней мере я так помнил. Я сжал зубы. Не сейчас.

***

Мы расширили периметр. Нашли остатки дороги примерно в ста двадцати метрах от тоннеля. Асфальт почти полностью исчез под землёй, но направление сохранялось. Вдоль дороги стояли металлические столбики с номерами. 0-4. 0-5. 0-6. Потом сразу 0-9. Нет семи и восьми. Франк остановился.

— Мне уже не нравится нумерация.

— Когда она тебе нравилась?

— До знакомства с вами.

Ноа нашёл следы шин. Не старые. На влажной земле под слоем хвои. Широкие. Военные или тяжёлый внедорожник. Дождь был недавно, следы после него.

— Значит, здесь кто-то ездит, — сказал Итан.

— Или ездил в состоянии, которое сейчас наложилось на наше, — добавила Мэдисон.

— Спасибо. Очень помогла.

Я присел. След уходил к лесу. Не к тоннелю. Один комплект. Потом второй. Потом резко обрывался. Не разворачивался. Не уходил в сторону. Просто исчезал посреди грязи. Эдриан посмотрел и сразу отступил.

— Не идём.

— Почему?

— Потому что это приглашение.

— Ты всё называешь приглашением.

— Потому что здесь всё, что слишком удобно, обычно ведёт туда, куда нужно не тебе.

Я согласился. Пока. Вернулись к тоннелю. И только тогда я вспомнил. Ричард. Я поднял голову.

— Кейн?

Никого. Сначала мозг не понял. Я посмотрел вправо. Потом на дверь. Пусто.

— Ричард?

Тишина. Я пошёл к тоннелю быстрее.

— Ричард!

Никакого ответа. И в этот момент массивная круглая дверь захлопнулась. Не медленно. Не механизмом. Со всей силы. БАХ. Воздух ударил наружу. Я побежал.

— БЛЯТЬ!

Добежал первым. Металл уже стоял в пазах. Попробовал рычаг. Мёртв. Итан навалился рядом. Ноа тоже. Ничего.

— РИЧАРД!

Я ударил по металлу прикладом.

— КЕЙН!

Тишина. Мэдисон подбежала к панели.

— Питание исчезло.

— Верни.

— Я не могу из воздуха сделать ток!

— Эдриан!

Он подошёл. Посмотрел. Лицо стало плохим.

— Что?

— Это не та дверь.

Я повернулся.

— Что?

Он указал на металл. Я сначала не понял. Потом увидел. На внутренней стороне была старая промышленная дверь. Та, которую мы открывали. Теперь перед нами стояла гладкая чёрная панель. Без шва. Без ручки. С одной маленькой маркировкой: OBSERVATION EXTERNAL / SEALED. Она изменилась после закрытия. И вот тогда я понял. Он не собирался выходить. Где-то глубоко я знал это ещё тогда, когда помахал ему. Просто не дал мысли закончиться. Ричард сказал «иди», а не «ждите». Он остался у механизма. Отправил меня первым. Приказал вести. Слишком знакомо. Я ударил по двери ещё раз.

— Сука.

Франк подошёл.

— Алекс.

— Не сейчас.

— Я просто...

— НЕ СЕЙЧАС.

Он замолчал. Я прислонился лбом к холодному металлу. Злость была простой. На него. На себя. На ECHO. На то, что я знал Ричарда достаточно долго, чтобы понять его намерение, и всё равно послушался. Потому что именно на этом строилась вся наша группа. Он говорит — мы идём. Не потому что командир всегда прав. Потому что Ричард почти никогда не отдавал приказ, если сам не готов был сделать хуже для себя. И именно поэтому сейчас я хотел его убить. Если он ещё жив. Когда найду. Не «если». Когда. Я отступил.

— Канал один. Кейн, ответь.

Помехи.

— Ричард.

Ничего.

— Командир.

Тишина. Я сменил частоту. Ещё. Ещё. Ноль. И вдруг радио щёлкнуло. Не Ричард. Тяжёлое дыхание. Потом голос. Мэтт. Очень далеко. Искажён.

— ...не... ребёнок...

Мы все замерли. Я поднял рацию.

— Мэтт? Повтори.

Помехи.

— ...она... не дочь...

Лора резко шагнула ближе.

— Мэтт!

Я поднял руку. Тихо. Голос снова:

— ...Ричарду... не давайте...

Пауза. Сильный удар где-то на его стороне. Потом:

— ...вторую дверь.

Связь оборвалась.

— Мэтт!

Ничего. Лора схватила меня за предплечье.

— Что он сказал?

— Ты слышала.

— Он сказал «не дочь»?

— Возможно.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Он нашёл её?

— Я НЕ ЗНАЮ.

Она отпустила. Я сразу пожалел, что сорвался. Но извиняться не было времени. Мэдисон открыла терминал на переносном модуле.

— Статусы.

Я подошёл. Система всё ещё каким-то образом видела внутренние метки. KELLER — ACTIVE. Зелёный. KANE — ACTIVE. Тоже. Я выдохнул. Живы. Пока.

— Отлично. Держим.

— Это не биометрия, — сказал Эдриан.

Я посмотрел.

— Что?

— Не доверяй зелёному.

— Тогда что это?

— Состояние присутствия.

— То есть?

— Система считает их активными элементами.

— Живыми?

— Не обязательно.

Очень хотелось снова кого-нибудь ударить.

— Почему раньше никто это не сказал?

— Потому что раньше совпадало.

— Отлично.

***

Мы отошли от двери только через пятнадцать минут. Я не хотел. Но оставаться вплотную к неизвестной панели без обзора леса было ещё тупее. Развернули временную позицию у старого бетонного основания. Франк поставил датчики вибрации. Ноа и Итан проверили окружность. Мэдисон занималась навигационным модулем. Эдриан искал старые маркеры Site 0. Лора сидела отдельно. Смотрела на радио. Не на дверь. На радио. Ждала Мэтта. Я понимал. Потому что сам каждые несколько секунд смотрел на индикатор Ричарда. ACTIVE. От этого слова стало тошнить. Я начал составлять список. Простая привычка. Кто вышел. Фамилии. Без имён. Так меньше места. MORGAN. DOYLE. REYES. BROOKS. HALE. VALE. Я перечитал. Шесть. Стоп. Я посмотрел на группу. Франк. Ноа. Итан. Мэдисон. Эдриан. Лора. Я. Семь. Я снова посмотрел на список. Шесть фамилий. Себя я включил. Что за...

— Мэдисон.

Она подошла.

— Что?

Я показал.

— Кто регистрирует выход?

— Не я.

— Система.

— Вероятно.

— Сколько людей вышло?

Она пересчитала взглядом.

— Семь.

— Здесь шесть записей.

Эдриан подошёл. Я сразу указал:

— Не трогай.

Он прочитал. Лицо осталось почти нейтральным. Почти.

— Где Лора?

Лора подняла голову.

— Что?

Я развернул экран.

— Тебя нет.

Она подошла. Прочитала. MORGAN. DOYLE. REYES. BROOKS. HALE. VALE.

— Я не понимаю.

Я посмотрел на Эдриана.

— Vale — ты.

— Да.

Лора ничего не сказала. И вот здесь что-то щёлкнуло. Не факт. Наблюдение. Когда я впервые встретил Лору в документах, она была Келлер. Жена Мэтта. Лора Келлер. Но система не показала Keller. Она показала один Vale. И Эдриан стоял рядом с ней слишком спокойно.

— Какая у тебя фамилия до брака?

Лора застыла. Очень маленькая пауза. Но слишком заметная.

— Алекс...

— Фамилия.

Эдриан вмешался:

— Не сейчас.

Я повернулся.

— О, нет. Именно сейчас.

— Это не имеет отношения к...

— Система вывела одного Vale на двоих.

Мэдисон медленно посмотрела сначала на Эдриана, потом на Лору. Она тоже поняла. Лора побледнела.

— Это ничего не доказывает.

— Тогда скажи фамилию.

Молчание. Франк тихо:

— Вот теперь семейная терапия снова стала интересной.

Никто не посмотрел. Я продолжил:

— Вы родственники?

Эдриан:

— Алекс.

— Да или нет?

Он не ответил. Лора тоже. Ответ. Не полный. Но достаточный. Я почувствовал злость.

— Вы оба всё это время...

— Не здесь, — сказала Лора.

— Да вы издеваетесь?

— Есть причина.

— Конечно есть.

Я рассмеялся.

— У всех всегда есть причина.

Эдриан подошёл ближе.

— Она не зарегистрирована отдельно не из-за родства.

Вот это остановило.

— Тогда почему?

Он посмотрел на экран.

— Возможно, система считает нас одним внешним источником.

Тишина.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Не полностью.

— Как удобно.

Мэдисон задумалась.

— External Baseline.

Мы повернулись. Она смотрела на Vale.

— У тебя было обозначение «0». Контролёр не входил в конфигурацию.

— Да.

— Если Лора связана с тобой не только биологически...

Эдриан резко:

— Не продолжай.

Мэдисон посмотрела.

— Почему?

— Потому что ты строишь вывод на поле, которое система сама нам показывает.

Вот правильная осторожность. Но мысль уже появилась. Что если Лора не просто жена Мэтта и сотрудник ECHO? Что если она принадлежала к той же внешней линии наблюдения, что и Эдриан? Что если её отношения с Мэттом были не единственным заданием? И почему тогда они скрывали родство? Лора выглядела так, будто впервые за долгое время действительно боится не за Мэтта. За что-то другое.

— Потом, — сказал я.

Не потому что простил. Потому что лес изменился. Я услышал первым. Птицы. До этого их почти не было. Ни пения. Ни крыльев. Теперь далеко справа поднялся шум. Очень много. Я повернул голову. Стая вылетела из-за верхушек деревьев. Сотни. Может, тысячи. Чёрная масса поднялась над лесом и начала двигаться на восток.

— Это нормально? — спросил Итан.

— Пока да.

Но птицы летели слишком плотной группой. Потом резко развернулись. Все одновременно. Как единое тело. Мэдисон посмотрела вверх.

— Нет.

Компас дёрнулся. Девятнадцать градусов. Вернулся. Снова. Но теперь интервал был меньше. Пять секунд. Потом три.

— Алекс.

Ноа указывал на землю. Хвоя возле наших ног мелко вибрировала. Я присел. Нет. Не земля. Что-то глубже. Ритм. Я вспомнил описание Site 0. Первые геологи отправляли импульс. Получали ответ. Мы вышли. Измерили. Посмотрели. Зафиксировали. Система ответила.

— Всем оружие.

Никто не спрашивал. Стая над лесом начала подниматься выше. Потом первая птица упала. Просто перестала лететь. Сложила крылья. Камнем вниз. Вторая. Третья. Десять. Сто. Будто невидимая линия прошла через стаю. Птицы начали падать на лес. Тела пробивали ветви. Чёрные точки сыпались из неба. Франк поднял голову.

— Это мне уже совсем не нравится.

Первая птица ударилась о землю метрах в двадцати. Мёртвая. Вторая ближе. Третья почти возле Ноа. Я увидел кровь из клюва. Но птица дёрнулась. Встала. Голова повернулась почти на сто восемьдесят градусов.

— Не подходить!

Она раскрыла клюв. Внутри не было языка. Тонкая белая нить. Итан шагнул. Птица мгновенно забилась и умерла окончательно.

— Брукс в центр!

Мы собрались. Падение усиливалось. Тела стучали по земле, по бетонным плитам, по веткам. Некоторые разбивались. Некоторые вставали. Некоторые продолжали ползти на сломанных крыльях. Мэдисон смотрела на переносной терминал.

— Алекс.

— Что?

Она не ответила.

— Что?!

Я увидел экран. Статусы. Сначала зелёные. Потом строка Мэтта мигнула. KELLER — ACTIVE. Серая. Потом красная. KELLER — DEAD. Лора издала тихий звук. Не крик. Просто воздух исчез. Я схватил терминал.

— Ошибка.

Эдриан:

— Алекс...

— ОШИБКА.

И в тот же момент вторая строка мигнула. KANE — ACTIVE. Один раз. Ещё. Потом: KANE — DEAD.

Всё внутри меня остановилось. Нет. Нет. Ричард не умирает так. Не строкой. Не пока я стою снаружи. Я смотрел на красные буквы, и одновременно в голове вспыхнул обрывок, который не принадлежал этому моменту. Ричард стоит передо мной в каком-то другом коридоре. Кровь на его форме. Я говорю:

— Ты же обещал выйти последним.

Он отвечает:

— Я и вышел.

Потом другое. Ричард лежит на полу. Моя рука держит оружие. Ствол направлен на него. Чужой голос говорит: PRIMARY HOST TERMINATED BY UNIT. Потом ещё одно. Я сам кричу:

— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В КЕЙНА!

Я моргнул. Лес. Птицы. Красный экран.

— Алекс! — крикнул Ноа.

Я поднял голову. Стая больше не падала вокруг нас. Она падала на нас. Не хаотично. Все оставшиеся птицы одновременно изменили направление в воздухе. Сотни тел. Тысячи. Чёрная волна сложила крылья и пошла вниз почти вертикально. Прямо на нашу позицию. Я успел увидеть, как у каждой птицы одновременно открывается клюв. Изнутри вытянулись белые нити. Много. Слишком много. И в этот же момент терминал в моей руке выдал третью строку. Не статус. Не предупреждение. EXTERNAL OBSERVATION COMPLETE. Ниже: THEY ARE NOT OUTSIDE. Я даже не успел выругаться. Небо почернело. Небо почернело не из-за ночи. Из-за птиц. На несколько секунд я вообще перестал видеть облака. Стая сжалась над нами в плотную, живую массу и пошла вниз почти вертикально, будто тысячи отдельных тел внезапно получили один приказ. Я успел только крикнуть, чтобы все пригнулись, и сам рухнул на одно колено, прикрывая голову предплечьем. Первые птицы ударились о землю вокруг нас с сухими, отвратительно лёгкими звуками. Некоторые ломали крылья о камни, другие врезались в бетон так сильно, что черепа раскрывались, выпуская наружу кровь и белёсые волокна, но даже повреждённые тела продолжали двигаться ещё несколько секунд, пока тонкие нити внутри их клювов не начинали судорожно искать ближайшее тепло. Итан среагировал быстрее остальных. Он шагнул ближе к центру группы, и произошло то, что мы уже видели под землёй: птицы, падавшие в радиусе нескольких метров от него, начинали ломаться иначе. Не физически — будто внутри теряли согласованность. Одна ударилась перед Франком, попыталась подняться на сломанных ногах и одновременно повернула голову в две противоположные стороны. Шея хрустнула сама. Белая нить высунулась из клюва, задрожала и почернела с кончика к основанию.

— К Бруксу! — крикнул я. — Плотнее!

Мы собрались вокруг Итана. Не красиво. Не строем. Кто успел — туда и встал. Ноа прикрыл правый сектор. Франк, несмотря на раненое плечо, работал левой рукой и короткими очередями сбивал тех птиц, которые ещё пытались подняться. Мэдисон почти сразу перестала стрелять по каждой отдельной цели и начала смотреть на поведение стаи целиком. Это было правильно. Эдриан отступил ближе к старому бетонному основанию и стрелял только по тем, кто уже двигался к нам по земле. Лора держалась возле Мэдисон, но каждые несколько секунд взгляд всё равно падал на экран терминала. KELLER — DEAD. KANE — DEAD. Я не смотрел. Точнее, заставлял себя не смотреть. Потому что если один раз прочитать такую строку слишком внимательно, мозг начинает доделывать остальное. Тело. Кровь. Последний момент. Где. Как. Один ли. А я не знал ничего. Поэтому пока это были просто буквы. Красные. Чужие. Лживые. Я решил так. И пока не собирался передумывать.

— Сверху! — крикнул Ноа.

Одна птица не падала. Она зависла над нами на несколько секунд, часто работая крыльями, и я увидел, что под её грудной клеткой что-то двигается. Кожа растянулась. Перья разошлись. Из неё вылезла маленькая бледная лапка. Не птичья. С человеческими пальцами. Потом вторая.

— Ебать, — выдохнул Франк.

— Потом оценишь красоту природы.

Я выстрелил. Птица разлетелась почти пополам. Вместо внутренностей наружу вывалился тугой ком белых личинок. Они ударились о землю, расползлись в разные стороны и почти сразу начали чернеть рядом с Итаном.

— Мне начинает нравиться моя компания, — сказал Франк. — Особенно когда она убивает всё вокруг без моего участия.

Итан даже не посмотрел.

— Ещё слово — отойду.

— Я молчу.

Он действительно замолчал секунды на три. Потом добавил:

— Почти.

Мы пережили первый вал примерно за полторы минуты. Ощущалось как десять. Когда последние птицы перестали двигаться, вокруг лежали сотни тел. Некоторые ещё дёргались. Воздух пах мокрыми перьями, кровью и чем-то кислым. От земли поднимался пар. Мэдисон сразу присела возле ближайшей птицы.

— Не трогай голыми руками, — сказал я.

— Я знаю.

Она раздвинула перья металлическим инструментом. Под кожей шла тонкая сеть белых сосудов. Не птичьих.

— Это не обычная инфекция.

— Очень успокаивает.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она надрезала ткань. Под кожей оказался второй слой. Почти прозрачный. По нему проходили тонкие чёрные линии. Эдриан присел рядом.

— Это не перенос.

— Что тогда?

— Временная синхронизация.

Я повернулся.

— На человеческом?

— На любом живом носителе, который достаточно прост для управления.

Мэдисон посмотрела резко.

— Ты видел это раньше?

— На грызунах.

— Где?

— В первых наружных тестах.

Вот новое.

— Наружных?

Он понял, что сказал лишнее.

— Да.

— Продолжай.

— До того как программу полностью перенесли под землю, они проверяли, как объект взаимодействует с живыми системами вне основного контакта.

— Птицы?

— Тогда — крысы, собаки, насекомые. Птиц не было.

— И что происходило?

Эдриан посмотрел на тела вокруг.

— Иногда животные начинали повторять маршруты, которых никто их не учил. Иногда собирались в местах, где за несколько часов до этого находился наблюдатель. Один раз вся группа лабораторных мышей одновременно погибла, когда исследователь покинул сектор.

Франк присвистнул.

— Очень научно.

— После этого наружные тесты остановили.

— Почему?

— Потому что решили, что влияние заканчивается после физического выхода.

Мэдисон провела инструментом по белой ткани.

— А оно не заканчивается.

— Нет.

Вот это было важно. Если ECHO могло воздействовать на животных снаружи, значит сообщение THEY ARE NOT OUTSIDE могло означать не то, что поверхность фальшивая. Возможно, «снаружи» вообще не было географическим понятием. Можно выйти из здания и всё ещё оставаться внутри зоны влияния. В поле. В состоянии. В эксперименте. Я оглянулся на лес. Теперь он казался другим. Не искусственным. Наоборот. Слишком нормальным. И от этого хуже.

— Как далеко действует?

— Не знаю, — сказал Эдриан.

— Примерно.

— В старых записях максимальная подтверждённая дистанция была чуть больше трёх километров.

— А неподтверждённая?

Он посмотрел на меня.

— Сорок семь.

Франк медленно поднял голову.

— Километров?

— Да.

— Замечательно. Ещё немного — и можно будет не выходить вообще.

Я убрал магазин, вставил новый. Руки работали сами. Голова была в другом месте. Ричард. Он остался. Сказал идти. И я пошёл. Потому что доверял. Вот самая неприятная часть. Если бы это сделал кто-то другой, я бы заподозрил. Если бы Франк вдруг сказал «идите без меня», я бы проверил дважды. Если бы Ноа задержался у механизма, спросил бы, что он делает. Если бы Мэтт... Нет. Не сейчас. Но Ричард был исключением. Он всегда был исключением. Именно это бесило сильнее всего. Впервые мы встретились после того, как я уже научился не верить приказам без причин. После той старой операции, третьего человека и всех исчезнувших документов я вообще плохо переносил людей, которые говорили «просто сделай». Ричард никогда не просил «просто». Он объяснял минимум. Но достаточно. Однажды, ещё в самом начале, мы застряли в полуразрушенном здании после неудачного входа. Лестница была прострелена, один выход горел, второй держали двое неизвестных. Я тогда предложил идти через окно третьего этажа. Ричард посмотрел на меня и сказал:

— Нет.

Я, конечно, спросил:

— Почему?

— Потому что внизу стеклянная крыша.

Я выглянул. Действительно.

— Мог сразу сказать.

— Ты мог сразу посмотреть.

Я его ненавидел минут десять. Потом понял, что он не запрещал мне думать. Наоборот. Он всегда ожидал, что мы будем думать сами. И именно поэтому сейчас мне было хуже. Потому что я не подумал. Я увидел его у двери, получил короткое «иди» и подчинился. Как будто где-то глубоко был уверен: Ричард выйдет. Он всегда выходит. Ещё одно воспоминание пришло само. Зимняя операция. Мы сидели в машине почти семь часов, ждали цель. Я курил, хотя Ричард запретил в салоне. Он открыл окно со своей стороны и сказал:

— Если ещё раз закуришь здесь, заставлю съесть.

— С фильтром?

— Вместе с пачкой.

— Угрозы командования.

Он посмотрел.

— Нет. Забота о здоровье.

Потом через час сам взял у меня сигарету. Не курил. Просто держал.

— Ты же не куришь.

— Думаю.

— С сигаретой?

— Ты почему-то делаешь это постоянно.

— И как?

Он посмотрел на неё.

— Всё ещё считаю тебя идиотом.

Я тогда рассмеялся. Теперь вспомнил его руку с сигаретой и почему-то почувствовал физическую тяжесть в груди. Отряд. Семья. Он доверил их мне. Не Вейлу. Не Ноа. Мне. А сам ушёл за Мэттом. Если ушёл. Нет. Ушёл. Не умер. Я отказался принимать иное. Пока не увижу тело. Даже тогда, скорее всего, сначала проверю, не моргает ли оно снизу вверх.

***

После атаки птиц мы сменили позицию. Оставаться рядом с открытым местом было глупо. Лес давал укрытие, но и ограничивал обзор, поэтому я выбрал старую насыпь примерно в двухстах метрах от тоннеля. Там сохранились бетонные кольца, куски фундамента и остаток металлической будки. Внутри нашли старый шкаф. Заперт. Франк открыл ножом.

— Если там консервы, я первый.

— Если там голова, тоже первый.

— Спасибо за веру.

В шкафу лежали документы. Настоящие бумажные. Старые. Некоторые настолько влажные, что страницы слиплись. Мэдисон осторожно разложила пригодные. Первая папка: SITE 0 / EXTERNAL RESPONSE STUDY. Год — задолго до ECHO. Вторая: OBSERVER RETENTION AFTER EXIT. Я прочитал вслух.

— «Удержание наблюдателя после выхода».

Эдриан напрягся. Мэдисон листала.

— Здесь описано, что некоторые исследователи после выхода продолжали слышать сигналы объекта.

— Голоса?

— Не только.

Она читала дальше.

— Изменение маршрутов. Одинаковые сны. Появление предметов, которых не было при входе. Иногда... люди возвращались к объекту без осознанного решения.

Я посмотрел.

— Как?

— Они просто обнаруживали себя рядом со входом.

Хорошо. Очень хорошо.

— Это зафиксировано?

— Несколько случаев.

— И что считали причиной?

Мэдисон перевернула страницу.

— Сначала посттравматическая реакция. Потом...

Замолчала.

— Что?

Она показала. EXTERNAL RECALL EVENT. Под ним: OBJECT DOES NOT REQUIRE PHYSICAL CONTAINMENT TO REACQUIRE OBSERVER. Я перечитал. Объект не требует физического удержания, чтобы вернуть наблюдателя.

— То есть может позвать человека обратно.

— Да.

— Голосом?

— Возможно, воспоминанием. Навязчивым импульсом. Совпадением. Маршрутом.

Эдриан добавил:

— Или информацией, которой человек не может проигнорировать.

Вот эта фраза засела. Информацией. Например: Ричард жив. Я ещё не знал, почему именно эта мысль всплыла. Просто всплыла. Я убрал её. Пока. Мэдисон нашла третью страницу.

— Здесь есть классификация.

— Какая?

— Они различали три типа ответа после выхода.

Она прочитала. TYPE I — ECHO RESPONSE: субъект получает повтор уже известной информации. TYPE II — LEAD RESPONSE: субъект получает новую информацию, заставляющую вернуться. TYPE III — REPLACEMENT RESPONSE: субъект получает сообщение от человека, которого считает значимым. Я почувствовал, как внутри что-то напряглось.

— Пример третьего?

Она листала.

— «Голос погибшего родственника». «Сообщение от отсутствующего коллеги». «Визуальное появление знакомого человека». Здесь ещё...

— Что?

— «Текстовый контакт».

Эдриан поднял голову.

— Насколько старый документ?

Она показала дату. Сорок с лишним лет.

— Текстовый? — переспросил Франк. — Тогда что, телеграмма от стены?

Мэдисон почти улыбнулась.

— Печатные терминалы. Потом пейджеры. Позже мобильные устройства.

— То есть эта хрень развивается вместе с технологиями?

— Скорее использует доступный человеку канал.

Я посмотрел на свой телефон. Связи не было. Батарея ещё жива. Экран тёмный. Почему-то не понравилось. Я выключил его полностью. Положил обратно.

— Никто не отвечает ни на какие сообщения, если вдруг появятся.

Франк:

— Особенно от банков.

— Особенно от мёртвых.

Шутка прозвучала хуже, чем я хотел. Потому что красные строки на терминале всё ещё были рядом. KANE — DEAD. KELLER — DEAD. Лора отвернулась. Я пожалел. Но уже сказал.

***

Через два часа статус не изменился. Мэтт — красный. Ричард — красный. Связи нет. Погода тоже менялась слишком быстро. Сначала серое небо. Потом за сорок минут стало почти темно. Не закат. Словно свет просто убрали. Мэдисон проверила часы. Время шло нормально. По крайней мере наши приборы так считали. Мы нашли старую полевую станцию примерно в километре от выхода. Два металлических контейнера, частично заросших мхом. Внутри — койки, аккумуляторы, вода в герметичных баках и генератор, который Ноа смог запустить после двадцати минут ругани. Франк посмотрел, как загорелась лампа.

— Мне начинает нравиться цивилизация.

Ноа вытер руки.

— Не привыкай.

— Ты ужасный человек.

— Я учусь у командира.

Я не ответил. Слово «командир» ударило. Все почувствовали. Но никто не продолжил. Правильно. Мы выставили смены. Итан и Ноа — внешний сектор. Франк — оборудование. Мэдисон — документы и раненые. Эдриан — карты. Лора пыталась участвовать, но мысли постоянно возвращались к Мэтту. Я видел. Понимал. Не доверял ей. Но понимал. Сам был таким же. Только вместо Мэтта — Ричард. Я сел у окна, автомат между коленями, и начал вспоминать. Не специально. Мозг сам вытаскивал эпизоды. Как Ричард впервые назвал меня Третьим. Не по рангу. Просто я вошёл третьим в комнату во время тренировки. Потом прилипло. Как однажды он нашёл меня после драки с двумя новобранцами. Я сидел в раздевалке, губа разбита, два пальца вывихнуты.

— Кто начал?

— Они.

— Врёшь.

— Я.

— Зачем?

— Один сказал, что командир у нас ебанутый.

Ричард долго смотрел.

— И?

— Я согласился.

Он почти улыбнулся.

— Тогда за что бил?

— Второй сказал, что ты трус.

Ричард вздохнул.

— Морган.

— Что?

— В следующий раз просто скажи ему, что я знаю, где он живёт.

Потом сам вправил мне палец. Без предупреждения. Я заорал.

— Ты охуел?!

— Работает?

Пошевелил. Работал.

— Да.

— Значит, медицина.

Мэдисон потом сказала, что вправлено криво. Мне было плевать. Ещё одно воспоминание. Операция в порту. Я получил осколок в бок. Не смертельно. Но крови много. Я сказал, что могу идти. Ричард сказал:

— Конечно.

— Серьёзно?

— Нет.

Поднял меня за разгрузку почти силой и тащил до машины. Я матерился. Он молчал. Уже возле машины сказал:

— Один раз ещё скажешь, что можешь идти с дыркой в боку, пристегну к носилкам.

— Ты переживаешь.

— Нет.

— Переживаешь.

— Я просто не хочу писать отчёт о твоей смерти.

— Трогательно.

— В отчёте напишу «умер от идиотизма».

Тогда было смешно. Теперь нет. Я вспомнил другое. Ночь перед одной миссией. Мы сидели вдвоём на крыше базы. Я курил. Он пил кофе. Я спросил:

— Если кто-то из нас не выйдет, что будешь делать?

Он даже не посмотрел.

— Выйдет.

— Хороший ответ.

— Другого нет.

— А если реально?

Пауза.

— Вернусь.

— За телом?

— За человеком.

Я засмеялся.

— Даже если мёртв?

Тогда он посмотрел.

— Пока не проверил сам, никто не мёртв.

Вот. Именно. Пока не проверил сам. Поэтому красная строка ничего не значила. Ничего. Я повторил себе несколько раз. Потом услышал, как за спиной открылась дверь контейнера. Мэдисон.

— Ты не спишь.

— Наблюдательная.

— Через сорок минут Ноа сменит.

— Знаю.

Она села напротив.

— Ты ему не веришь.

— Кому?

— Терминалу.

— Нет.

— Правильно.

Я посмотрел.

— Почему?

— Потому что «dead» может означать завершение состояния, а не биологическую смерть.

— Эдриан сказал?

— Нет. Я нашла старую таблицу кодов.

Вот это было полезно.

— Где?

Она показала лист. DEAD — STATE NO LONGER REPORTING TO CURRENT OBSERVER SET. Я прочитал дважды.

— Значит, они могут быть живы.

— Да.

Сердце ударило сильнее. Слишком быстро. Я заставил себя успокоиться.

— А могут быть мертвы.

— Да.

Спасибо. Очень Мэдисон.

— Никогда не умела вовремя остановиться.

— Ты бы всё равно спросил.

Правда. Она ушла. А я ещё долго смотрел на строку. STATE NO LONGER REPORTING TO CURRENT OBSERVER SET. Не мёртв. Не обязательно. Просто больше не сообщает состояние нашей группе. То есть Ричард мог быть где угодно. Мэтт тоже. И система знала, что именно такая неопределённость хуже любого подтверждения.

***

Сообщение пришло в 01:47. Телефон был выключен. Поэтому сначала я не понял, откуда звук. Короткая вибрация в кармане. Одна. Я замер. Достал. Экран включён. Связь: NO SERVICE. Но уведомление есть. Обычное SMS. Отправитель не номер. R. KANE. Я смотрел на имя секунд десять. Нельзя. Я сам выключил телефон. Связи нет. Документ. TYPE III. REPLACEMENT RESPONSE. Текстовый контакт от значимого человека. Я это знал. И именно поэтому не открыл сразу. Экран показывал только первую строку: Морган. Если это увидишь — не отвечай. Слишком похоже. Очень. Ричард именно так бы и написал. Не «Алекс». Не «помоги». Морган. Сначала приказ. Не отвечай. Я открыл. Сообщение: Морган. Если это увидишь — не отвечай. Они слушают канал. Я жив. Келлера не нашёл. Нужен внешний ориентир. Координаты ниже. Не бери группу. Координаты. Точка примерно в трёх километрах севернее станции. Потом ещё одна строка. И не считай людей. Я перестал дышать. Вот. Слишком правильно. Он знал. Я знал. Система тоже знала. Невозможно различить. Я перечитал. Не бери группу. Вот это как раз могло быть Ричардом. Потому что он доверил мне людей. Он бы не стал рисковать всеми ради себя. Но именно поэтому система тоже могла это написать. Сука. Я положил телефон на колено. Смотрел. Внутри началась самая простая и самая мерзкая борьба. Отряд. Ричард. Он оставил их мне. Не просто приказал вывести. Доверил. Своих людей. Семью. И теперь если я уйду, нарушу это. Если останусь и сообщение настоящее — брошу его. Ричард вернулся бы за мной. Я это знал. Не предполагал. Знал. Порт. Крыша. Осколок. Каждый грёбаный раз. Он никогда не оставлял своих. Даже когда было глупо. Особенно тогда. И сейчас именно он остался за Мэттом. Потому что сказал ему, что найдёт. Где бы тот ни оказался. Вот как работает Ричард. Если сказал — идёт. А я? Я должен был сделать то же самое? Или выполнить последний приказ? Я посмотрел на спящих. Франк лежал у дальней стены, раненое плечо зафиксировано. Итан сидел у входа, но голова опустилась — задремал. Ноа снаружи на смене. Мэдисон работала за перегородкой. Эдриан тоже не спал, но находился во втором контейнере. Лора там же. Если я уйду сейчас, заметят через максимум двадцать минут. Может, меньше. Если скажу — не отпустят. Правильно сделают. Я бы сам не отпустил. Телефон снова завибрировал. Второе сообщение. У тебя пять минут. Потом точка закроется. Система. Очень похоже на систему. Давление временем. Ограничение. Принуждение к решению. Мы уже это видели. Я усмехнулся.

— Красиво.

Никто не услышал. Третье сообщение. Ты всё ещё думаешь слишком долго, Третий. У меня похолодели руки. «Третий». Да, ECHO знало это. Конечно знало. Но потом пришло ещё: Две пачки. Я всё ещё должен. Я закрыл глаза. Контрольная фраза. Старая. Сигареты возле боеприпасов. Ричард угрожал засунуть сигарету мне в задницу. Я сказал, что он должен две пачки за моральный ущерб. Система знала. Она уже использовала. Значит, это ничего не доказывало. Но сердце всё равно поверило раньше головы. Сука. Я встал. Тихо. Проверил магазин. Три полных. Один начатый. Нож. Фонарь. Вода. Телефон. Рация. Рацию оставил. Вот это было сознательно. Если возьму, они найдут. И если сообщение настоящее, «они слушают канал». Если ложное — я всё равно уже иду туда, куда система хочет. Я понимал. Каждый шаг. И всё равно продолжал. Перед выходом остановился. Посмотрел на Франка. Потом Итана. На дверь, за которой были остальные. Ричард оставил их мне. Это чувство было почти физическим. Как будто я держу ремень, связывающий нас всех. Если отпущу — кто-то уйдёт. Я стоял почти минуту. Можно было вернуться. Разбудить Ноа. Сказать Мэдисон. Показать сообщение. Сделать всё правильно. Вместо этого я достал небольшой маркер и положил на стол. Зелёный. Тот же цвет, который когда-то оставлял у Observation Room 4. Под ним короткая записка: Вернусь. Не идите за мной. Не имя. Они поймут. Я тихо вышел.

***

Лес ночью был другим. Днём он выглядел старым. Ночью — бесконечным. Фонарь почти не использовал. Лунного света хватало, чтобы видеть крупные стволы и тропу, которая иногда появлялась между деревьями, хотя на карте её не было. Координаты двигались. Вот что я заметил через первые десять минут. Не сильно. Каждый раз, когда останавливался проверить, точка смещалась на несколько десятков метров. Севернее. Потом западнее. Будто ждала. Я мог повернуть назад. Не повернул. Шёл. Потому что теперь мысль о Ричарде стала сильнее страха. Я представлял его раненым. Один. Без связи. Возможно, всё ещё ищущим Мэтта. Возможно, проклинающим меня за то, что я послушался. Хотя нет. Ричард не стал бы проклинать. Он сказал бы: Правильно сделал. И вот это было хуже. Потому что он всегда мог рационализировать собственную жертву как приказ. Себя он никогда не считал так же, как нас. Вот его главный дефект. Все важны. Кроме него самого. Я ненавидел это. Вспомнил, как однажды сказал:

— Ты когда-нибудь перестанешь считать себя расходником?

Он ответил:

— Когда вы перестанете требовать спасения.

Я засмеялся. Он нет. Теперь эта фраза звучала иначе. Деревья становились плотнее. Тропа исчезла. Телефон показывал сто восемьдесят метров. Потом сто сорок. Сто. Я выключил фонарь полностью. Остановился. Слушал. Ветер. Листья. Где-то далеко вода. Ни голосов. Ни шагов. Телефон снова завибрировал. БЛИЗКО. Я посмотрел. Новое: НЕ ВКЛЮЧАЙ СВЕТ. Вот теперь улыбнулся.

— Конечно.

Очень удобно. Я убрал телефон. Пошёл дальше. Пятьдесят метров. Тридцать. Двадцать. И вышел на маленькую поляну. Глушь. Абсолютная. Ни построек. Ни машин. Ни следов. Только высокая мокрая трава и старое мёртвое дерево в центре. Телефон показывал: 0 m. Я медленно развернулся. Никого.

— Ричард?

Тишина. Сразу пожалел. Если это ловушка — я только что подтвердил прибытие. Я поднял оружие. Проверил край леса. Слева. Справа. Назад. Ничего. Телефон завибрировал в руке. Последнее сообщение. НЕ ОБОРАЧИВАЙСЯ. Я замер. Очень медленно выдохнул. Знакомо. Слишком знакомо. Когда тебе говорят не оборачиваться, тело хочет сделать только одно. За спиной хрустнула ветка. Один раз. Близко. Метрах в трёх. Я не повернулся. Пока. Потому что вдруг вспомнил не ECHO. Не Вейла. Не третьего человека. Ричарда. Его голос на крыше много лет назад: Пока сам не проверил — никто не мёртв. Я крепче сжал автомат. Позади кто-то сделал ещё один шаг. И теперь я услышал дыхание. Человеческое.